В 1982 году я сменил в Братске собкора "ВСП" Леонида Игнатьевича Даниленко, который работал на этом посту 25 лет,еще при Наймушине. Мой приход Леонид Игнатьевич воспринял болезненно,и при всяком удобном случае норовил критиковать — не так и не о том пишу. Я относился к его словам снисходительно...Но однажды он написал на меня в обком партии донос, что я не достоин работать в партийной газете. Я с этим был согласен, что не достоин, но других газет не было тогда, а ничего другого делать не умел.Поводом для партийной критики, а по сути доносом, послужило то, что я разнес в пух и прах Горбачева, а Даниленко его сильно любил. И всё своё возмущение вылил в письме в вышестоящий парторган. (Я не был диссидентом, но линию партии,как член КПСС, нередко критиковал.) Из обкома письмо отправили в редакцию, а мудрый зам. редактора Валентин Арбатский ответил разоблачителю,что со мной проведена партийная беседа. А мне сказали,чтобы я поменьше болтал с Даниленко на политические темы.Тогда я перестал с коллегой общаться. На этом местечковая политическая история получила завершение.А вскоре мне даже вручили правительственную награду.
Но спустя годы Даниленко сам позвонил мне, перед смертью пригласил к себе на рюмку и подарил словари. Видимо, это был знак примирения, хотя тогда же он намекнул, что я неправильно понял его товарищескую критику. Я спорить с умирающим человеком не стал.
История либеральных 80-х закончилась для меня без последствий...А будь это десятилетием раньше — выдали бы черную метку, не сомневаюсь.И Даниленко должен был это знать, но насколько у него была сильна ненависть к молодому журналисту, который потеснил его в жизни, что жажда написать донос пересилила здравый смысл...Подозреваю, что это он делал не первый раз в своей жизни...
Самосуд неожиданной зрелости,
Это зрелище средней руки
Лишено общепризнанной прелести -
Выйти на берег тихой реки,
Рефлектируя в рифму. Молчание
Речь мою караулит давно.
Бархударов, Крючков и компания,
Разве это нам свыше дано!
Есть обычай у русской поэзии
С отвращением бить зеркала
Или прятать кухонное лезвие
В ящик письменного стола.
Дядя в шляпе, испачканной голубем,
Отразился в трофейном трюмо.
Не мори меня творческим голодом,
Так оно получилось само.
Было вроде кораблика, ялика,
Воробья на пустом гамаке.
Это облако? Нет, это яблоко.
Это азбука в женской руке.
Это азбучной нежности навыки,
Скрип уключин по дачным прудам.
Лижет ссадину, просится на руки -
Я тебя никому не отдам!
Стало барщиной, ревностью, мукою,
Расплескался по капле мотив.
Всухомятку мычу и мяукаю,
Пятернями башку обхватив.
Для чего мне досталась в наследие
Чья-то маска с двусмысленным ртом,
Одноактовой жизни трагедия,
Диалог резонера с шутом?
Для чего, моя музыка зыбкая,
Объясни мне, когда я умру,
Ты сидела с недоброй улыбкою
На одном бесконечном пиру
И морочила сонного отрока,
Скатерть праздничную теребя?
Это яблоко? Нет, это облако.
И пощады не жду от тебя.
1982
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
