Информационные Технологии, смело примеряя на себя новые имена, жадно проникают во все сферы нашей жизни. При этом, осваивая новую область, создают множество инструментов, которые в дальнейшем адаптируют под ИТ-непрофессионалов, после чего отступают, отдавая территорию под общее пользование. И кто теперь вспомнит, что под тем или иным интуитивно понятным процессом в этом привычном гаджете лежат годы математических изысканий и гигабайты программного кода? Но ИТ с легкостью расстаются со своими завоеваниями, точнее ассимилируют их, ибо эти завоевания обеспечивают еще большее количество граничащих областей, в которые нужно спешить внедряться. Искусство – это одна из благодатных почв, которая впитывает новое и стремится его мультиплицировать и видоизменить.
----------- ИТ или не ИТ?
VR – ИТ? Вроде, вначале была ИТ. А вот на венецианской биеннале 2020 появилась целая программа Venice VR Expanded, в которую вошли более 40 фильмов. Искусство? ИТ? Где грань? Пройдена она? На мой взгляд ответ тут прост. Симбиоз. Причем, скоро об ИТ в этой области говорить не будут, настолько оно станет очевидным. Сегодня эта технология революционна и покоряет своей новизной. Но все же, это инструмент, утилита. К ней привыкнут. А вот Искусство должно остаться.
Вспомните, мы же всегда пытались рисовать черное (Малевич), слушать тишину (Кейдж), смотреть пустоту (Ги Дебор). А Лучо Фонтана, разрезая свой холст, вечно искал выход из двухмерности, рвал и рушил границы, как в физическом, так и в переносном смысле. Так что Искусство никак не сможет потеряться в новом высокотехнологичном мире. Оно его впитает одним из первых!
Никто уже не спорит, что только что упомянутые мною произведения и даже перформансы Витто Аккончи и консервы Мандзони - это искусство. Михаил Борисович Пиотровский как-то сказал (не дословно) хватит, мол, задаваться глупыми вопросами - искусство или нет. Выставляется в музее, признано музейным сообществом? Значит – искусство. То же происходит и будет происходить и с искусством, рожденным посредством информационных технологий. Оно уже давным-давно шагнуло в музейные залы.
----------- Цифра или нет?
Раз уж начал с Видеоискусства, культуры видеоряда, то им и продолжим. VHS – тоже была своего рода революцией, и тоже именно информационной! Но сейчас видеокассеты – это не более, чем вымерший мамонт, ископаемое, над клетками которого можно ставить эксперименты. Билл Виола оцифровывал в свое время изображение с видеокассеты и в силу именно устаревшего формата получал каждый раз небольшую погрешность – ошибку в рандомном месте. Прогоняя много раз этот процесс и накладывая результат друг на друга, в конечном итоге он получил файл с некой «кашицей» вместо изображения. Это и стало конечным арт-объектом – образчиком видеоискусства. Цифровой культуры.
Подлежит ли искусство видеоряда некой трансформации в связи с диджитализацией? Если это пленочная запись, то можно слукавить и автоматически оцифровать ее, заявив, что этим мы переводим его на новую ступень. Но можно раскрасить черно-белое и озвучить немое. Здесь сложнее. Впрочем, все это касается старых пленок, а как быть с тем же VR-артом – перлом цифровизации? Процесс оцифровки искусства к таким произведениям не применим, ведь они с самого начала являются цифровыми. Поэтому, когда мы говорим о технологиях будущего и о том, как «перетащить» туда искусство, фактически мы говорим о прошлом, точнее об известных видах искусства – о картинах, скульптурах, даже музыке, которые можно оцифровать, придать тот или иной антураж и оттенок и сохранить где-нибудь в надежном архиве. И «эта музыка будет вечной, если я заменю батарейки». Но это толика всего Искусства, причем, самая очевидная! Искусство уже «побежало» в эти технологии само, не дожидаясь нас. Причем совсем не всегда переписываясь (это-то как раз нас ждет), а деформируясь, рождаясь изначально цифровым. Я даже не знаю, умел ли упомянутый мною Виола рисовать. И это мне не так важно. Искусство видеоряда, став цифровым, безусловно, изменилось, но не радикально. Однако сейчас возникают новые, все более ИТ-зависимые направления. И вот тут безумно интересен симбиоз ИТ-специалиста и Творца в одном лице. Вот вам работа для обоих полушарий! Это уже не вопрос перевода и адаптации. Тут как бы не пропустить момент рождения новой Венеры (Милосской, Ботичелли – нужное подчеркнуть)! Не попасть под власть клише, но и не затоптать новые ростки.
А если взглянуть с другой стороны: что если искусство изначально цифровое, математичное, а мы просто видим часть его? Математическому анализу подвластно многое. Например, в музыке - и звук, и тембр, и лад, и гармония. Каждое искусство под собой имеет теорию, которую можно выразить в терминах математики. Так что от Пифагора до Баха всегда было рукой подать. А наоборот? Можно ли подвести искусство под математический аппарат? Возможно, любая математическая закономерность под каким-то углом и с какой-то аппроксимацией... музыка. Вот вам и задачка для ИИ и датамайнинг в частности.
----------- Цифровизация «реального» искусства или дважды пойманная жизнь
Говоря о цифровизации «старого» искусства, необходимо отметить, что это титаническая и общественно значимая работа. В первую голову, это еще раз увековечивает (как ни парадоксально звучит) произведение и позволяет ему жить в новом качестве. Это дважды пойманная жизнь. На мой взгляд очень важно то, что благодаря оцифровке произведений можно подстегнуть интерес к классическому искусству у будущих поколений. Особенно это работает, когда сам процесс оцифровки является творчеством, а не простым прямым переводом. Зачастую способы перевода настолько интересны, что хотелось бы, чтобы хоть в какой-то мере автор произведения делил авторство со своим цифрователем в своем оцифрованном варианте. Возьмем хотя бы две выставки Центра Помпиду. Виртуальная выставка Жоана Миро – яркий образец использования технологии VR в искусстве. Выставка посвящена знаменитому триптиху Blue и сконструирована в 3D полностью виртуальной. И она всегда свободна к показу, стоит лишь погуглить! На второй выставке я остановлюсь подольше, ибо она очень символична и глубоко вросла в совсем современные технологии ИТ. В прошлом году Центр Помпиду и Google Arts (вот оно!) запустили совместный проект «Звучит как Кандинский». Не секрет, что Центр Помпиду обладает одной из самых больших коллекций Василия Васильевича. Помимо картин и рисунков, в коллекции есть и его библиотека, и музыкальные записи. Помимо оцифровки колоссального количества картин, рисунков, фото и документов, авторы выставки пошли дальше. С помощью google street можно увидеть фото и документы на фоне соответствующих улиц Москвы, Дессау, Мурнау, где жил и преподавал художник. Но и это далеко не все. Как известно, Кандинский обладал редкой способностью – синестезией. А огромное количество картин и музыки в коллекции художника, его заметок, рассказывающих о предпочтениях, позволили связать цвет и музыку, как, возможно, мог бы связывать и он, будучи синестетом. И тут уже первую скрипку играют современные ИТ-технологии. Это и Большие Данные, и Датамайнинг, и Искусственный Интеллект, и Машинное Обучение, и Глубокое Обучение, и Нейронные Сети. Я тут просто «накидал» самые популярные термины ИТ, которые «участвовали» в этом сложном процессе, а говоря простым человеческим языком, Систему Искусственного Интеллекта «познакомили» с этими коллекциями, и самообучающаяся (вот еще термин!) компьютерная сеть… связала цвет, форму, звуки и эмоции. Есть ли тут ИТ? В чистом виде! Причем именно теперь фразы «какого цвета эта музыка?» или «сыграйте мне Кандинского, пожалуйста» обретают воплощение. И это уже не цифровизация, а гораздо больше. Это то, что можно сделать с большим массивом контента, обращенного в Цифру.
----------- Каким должен быть современный музей и каким будет завтра?
Когда в музее Русского импрессионизма появились колпаки под потолком я был счастлив, потому как понял, что это такое и как давно сам думал о применении этих систем в музеях. Это системы направленного звука. Ультразвуковые волны, проходя какое-то расстояние, превращаются в слышимые частоты. В зависимости от расстояния рассчитываются и характеристики волны и… получаются виртуальные наушники. В некой небольшой сфере звук отчетливо слышен, а уже в двадцати сантиметрах дальше – не слышен вовсе. Где здесь искусство, спросите вы? Нигде. Но это проводник искусства, облегчающий восприятие. Этот музей, вообще, высокотехнологичен. Чего стоит хотя бы электронное панно в фойе с движущимися фрагментами картин. А искусство? Как же оно представлено? Классический традиционный набор – картины импрессионистов. Холст и масло. В этом случае технологии служат продвижению, пропаганде традиционного искусства.
И возьмем теперь мраморно-колонный стародавний Пушкинский… с гостевой выставкой Билла Виолы – плазмы и ролики. Здесь не было особых музейных технологий, и организация пространства была вполне традиционна. Высокотехнологична сама цифровая форма произведений.
Грань иллюзорна. Музей как институция может быть разным. Но даже если он хочет представлять традиционное (нецифровое) искусство, то ему, все же, не обойтись без технологий. Почему? Все банально: чтобы не потерять зрителя вместе с куда-то сломя голову мчащимся человечеством. Технологии – это хорошая приманка для молодых. На эту наживку их можно выловить и, как мальков, выпустить в море прекрасного. Возможно, немного пафосно и одновременно грубо, но факты говорят сами за себя. Вспомните ажиотаж вокруг «оживших полотен» и все поймете.
Отдельным столпом в современном музейном инструментарии стоят виртуальные туры. Здесь прямая выгода в пропаганде искусства для многих категорий людей или ситуаций, когда офлайновое присутствие невозможно. Это и пандемия, и физическая удаленность, и инвалидность, и скорость, о которой я уже писал.
Так или иначе, но будущего без технологий не существует. Поиски новых форм, быстрая смена предпочтений, ускоренное восприятие (чтоб не сказать поверхностное) диктуют и быструю разноплановую подачу. По возможности, как говорят айтишники, восприятие должно быть омниканальным. Но мы опять возвратились к традиционному пониманию искусства. Некоторые произведения уже неотделимы от технологий. И не только суперсовременные. Возьмите хотя бы кинетическое искусство. Говоря же о традиционном искусстве, которое преобразуется через технологии, то искусство галериста и музейного работника состоит как раз в том, чтоб сделать это сочетание максимально естественным… или максимально интересным, эпатирующим. И я тут не напрасно применил слово «искусство» в отношении к галеристу.
Мы все теснее сплетаем слова «искусство» и «технологии». Но это лишь часть изменяющейся картины мира! Как сильно различные виды искусства проникают друг в друга! Как-то по радио услышал отрывок интервью, в котором ведущий выразил мнение, что некий спектакль очень похож на современный перформанс. Режиссер же с удовольствием признал, что иначе и быть не могло, потому что вдохновил его на этот спектакль в том числе и один из перформансов Марины Абрамович. Более того, я не сомневаюсь, что сногсшибательный успех балета Нуреев именно в том и состоит, что он построен на синтезе искусств. Там есть оперная составляющая – т.е. слова. Границы между видами искусств стираются. Технологии бегут за ними, не всегда поспевая. Например, повесить плазму на сцене на заднем плане или под потолком и запускать на ней текст или видеоряд уже считается дурным тоном, а еще недавно было новаторством.
Наверное, все уже слышали понятие VUCA-мир. (VUCA от англ. слов volatility (нестабильность), uncertainty (неопределенность), complexity (сложность) и ambiguity (неоднозначность)). Многие считают, что мы в нем уже живем. Эти четыре буквы в своей расшифровке навязывают решения, которые человек бы не принял в других обстоятельствах, они меняют человека. И это не может не отражаться на искусстве. В условиях нестабильности и непредсказуемости уже само понятие Искусства может «уплыть» за день неведомо куда. Что утром тренд, вечером может стать клише. Уравнение нестабильно, формула рассыпается. Лента все бежит в одну сторону – быстро, с ошибками и без оглядки.
----------- Даешь Технологии в музеи!
Я уже упоминал о музейных технологиях, которые служат медиаторами, проводниками к объектам искусства. Они призваны облегчать восприятие, делать его другим, повышать интерес к объекту, давать больше информации о нем, о мире вокруг него. Прекрасно, когда они интерактивны – тогда посетитель может потрогать, поуправлять, подудеть и порисовать. Вот некоторые из них:
- Аудиогиды, стационарные наушники
- Системы направленного звука
- Очки дополненной реальности
- Кинозоны
- Видеопроекции
- Голограммы
- Мультитач столы, терминалы, киоски
- Игровые зоны
- Мобильные приложения
- Умные предметы
- Сами экспонаты – можно резать, тыкать, барабанить и т.д.
Не так уж мало, согласитесь.
----------- Технологии + искусство = искусство будущего
Инсталляция. На стене пустой черный экран. К экрану приложена рейка, как обычно кладут к стене швабру – под углом. Вполне себе толстая. Причем край, приложенный к экрану, спилен четко параллельно ему (как будто бы рейка его протыкает). Вдруг экран оживает. Рейка начинает «расти» под прямым углом к рейке «вглубь» экрана самым естественным образом, потом поворачивает в одну сторону, в другую, вверх, вниз. Т.е. живет своей собственной жизнью. Получается, что вполне себе реальная палка из нашего мира посредством медиатора, которым является «экранное искусство», находит свое продолжение в виртуальном мире. Именно продолжение, потому что зритель четко видит – это та же палка. Это не банальная оцифровка рейки – это ее новая жизнь. Есть статичное реальное начало, есть граница перехода, есть буйство виртуальной фантазии, а в голове у нас при этом единый предмет! Вот такое вот единство и борьба, так сказать. Понятия не имею, какую идею вложил Платон Инфантэ в эту свою работу (и боюсь даже читать об этом), но, если он хотел передать то, что увидел я, то я завидую этому человеку белой завистью – настолько лаконично и одновременно емко он сумел сформулировать такой глубинный концепт. Симбиоз, переход из состояния в состояние или добровольный уход в виртуальность – вот, как я это вижу.
Совсем другой смысл (которого, скорее всего, там и нет) я вижу в акции компании Injective Protocol. Она купила картину Бэнкси «Morons» и… сожгла ее во время трансляции в Твиттере. После этого привязала NFT-токен к цифровой версии картины. С одной стороны, это подняло стоимость виртуальной картины, но с другой – это выглядело как сжигание моста между прошлым и будущим. Они сделалли Копи-Паст и Делит. Вот этот Делит и является посылом – символом уничтожения, знаком отрицания прошлого. Ты уничтожаешь искусство настоящего, переместив его образ в будущее. Конечно, это мои фантазии, и все выглядит проще.
Возвращаясь к Инфантэ. Что делал его знаменитый отец Франсиско? Он выбирал место для фотосъемки и обустраивал его, развешивая на струнах различные геометрические фигуры, видоизменяя местность с помощью зеркал. Т.е. создавал тот же виртуальный или миксовый мир, чтоб запечатлеть его на фото. Получалось великолепно, но теперь только мы понимаем, какой же скудный запас приемов был у мастера в то (уже далекое?) время. Технологии дают нам возможность воплотить то, о чем раньше мы могли только мечтать. Проходит время, появляются (или удешевляются, или популяризуются) новые технологии, которые оказываются применимы к нашим старым мечтам или же толкают к новым задумкам. Бессмысленно отрицать традиционное изобразительное искусство, скульптуру, музыку, они всегда были, есть и будут. Но искусство всегда будет искать себя в том числе и среди новых открытий, в новых технологиях и, уж подавно, в цифровых лабиринтах ИТ. Это неизбежно, как сам прогресс.
Царь Дакии,
Господень бич,
Аттила, -
Предшественник Железного Хромца,
Рождённого седым,
С кровавым сгустком
В ладони детской, -
Поводырь убийц,
Кормивший смертью с острия меча
Растерзанный и падший мир,
Работник,
Оравший твердь копьём,
Дикарь,
С петель сорвавший дверь Европы, -
Был уродец.
Большеголовый,
Щуплый, как дитя,
Он походил на карлика –
И копоть
Изрубленной мечами смуглоты
На шишковатом лбу его лежала.
Жёг взгляд его, как греческий огонь,
Рыжели волосы его, как ворох
Изломанных орлиных перьев.
Мир
В его ладони детской был, как птица,
Как воробей,
Которого вольна,
Играя, задушить рука ребёнка.
Водоворот его орды крутил
Тьму человечьих щеп,
Всю сволочь мира:
Германец – увалень,
Проныра – беглый раб,
Грек-ренегат, порочный и лукавый,
Косой монгол и вороватый скиф
Кладь громоздили на его телеги.
Костры шипели.
Женщины бранились.
В навозе дети пачкали зады.
Ослы рыдали.
На горбах верблюжьих,
Бродя, скикасало в бурдюках вино.
Косматые лошадки в тороках
Едва тащили, оступаясь, всю
Монастырей разграбленную святость.
Вонючий мул в очёсках гривы нёс
Бесценные закладки папских библий,
И по пути колол ему бока
Украденным клейнодом –
Царским скиптром
Хромой дикарь,
Свою дурную хворь
Одетым в рубища патрицианкам
Даривший снисходительно...
Орда
Шла в золоте,
На кладах почивала!
Один Аттила – голову во сне
Покоил на простой луке сидельной,
Был целомудр,
Пил только воду,
Ел
Отвар ячменный в деревянной чаше.
Он лишь один – диковинный урод –
Не понимал, как хмель врачует сердце,
Как мучит женская любовь,
Как страсть
Сухим морозом тело сотрясает.
Косматый волхв славянский говорил,
Что глядя в зеркало меча, -
Аттила
Провидит будущее,
Тайный смысл
Безмерного течения на Запад
Азийских толп...
И впрямь, Аттила знал
Свою судьбу – водителя народов.
Зажавший плоть в железном кулаке,
В поту ходивший с лейкою кровавой
Над пажитью костей и черепов,
Садовник бед, он жил для урожая,
Собрать который внукам суждено!
Кто знает – где Аттила повстречал
Прелестную парфянскую царевну?
Неведомо!
Кто знает – какова
Она была?
Бог весть.
Но посетило
Аттилу чувство,
И свила любовь
Своё гнездо в его дремучем сердце.
В бревенчатом дубовом терему
Играли свадьбу.
На столах дубовых
Дымилась снедь.
Дубовых скамей ряд
Под грузом ляжек каменных ломился.
Пыланьем факелов,
Мерцаньем плошек
Был озарён тот сумрачный чертог.
Свет ударял в сарматские щиты,
Блуждал в мечах, перекрестивших стены,
Лизал ножи...
Кабанья голова,
На пир ощерясь мёртвыми клыками,
Венчала стол,
И голуби в меду
Дразнили нежностью неизречённой!
Уже скамейки рушились,
Уже
Ребрастый пёс,
Пинаемый ногами,
Лизал блевоту с деревянных ртов
Давно бесчувственных, как брёвна, пьяниц.
Сброд пировал.
Тут колотил шута
Воловьей костью варвар низколобый,
Там хохотал, зажмурив очи, гунн,
Багроволикий и рыжебородый,
Блаженно запустивший пятерню
В копну волос свалявшихся и вшивых.
Звучала брань.
Гудели днища бубнов,
Стонали домбры.
Детским альтом пел
Седой кастрат, бежавший из капеллы.
И длился пир...
А над бесчинством пира,
Над дикой свадьбой,
Очумев в дыму,
Меж закопчённых стен чертога
Летал, на цепь посаженный, орёл –
Полуслепой, встревоженный, тяжёлый.
Он факелы горящие сшибал
Отяжелевшими в плену крылами,
И в лужах гасли уголья, шипя,
И бражников огарки обжигали,
И сброд рычал,
И тень орлиных крыл,
Как тень беды, носилась по чертогу!..
Средь буйства сборища
На грубом троне
Звездой сиял чудовищный жених.
Впервые в жизни сбросив плащ верблюжий
С широких плеч солдата, - он надел
И бронзовые серьги и железный
Венец царя.
Впервые в жизни он
У смуглой кисти застегнул широкий
Серебряный браслет
И в первый раз
Застёжек золочённые жуки
Его хитон пурпуровый пятнали.
Он кубками вливал в себя вино
И мясо жирное терзал руками.
Был потен лоб его.
С блестящих губ
Вдоль подбородка жир бараний стылый,
Белея, тёк на бороду его.
Как у совы полночной,
Округлились
Его, вином налитые глаза.
Его икота била.
Молотками
Гвоздил его железные виски
Всесильный хмель.
В текучих смерчах – чёрных
И пламенных –
Плыл перед ним чертог.
Сквозь черноту и пламя проступали
В глазах подобья шаткие вещей
И рушились в бездонные провалы.
Хмель клал его плашмя,
Хмель наливал
Железом руки,
Темнотой – глазницы,
Но с каменным упрямством дикаря,
Которым он создал себя,
Которым
В долгих битвах изводил врагов,
Дикарь борол и в этом ратоборстве:
Поверженный,
Он поднимался вновь,
Пил, хохотал, и ел, и сквернословил!
Так веселился он.
Казалось, весь
Он хочет выплеснуть себя, как чашу.
Казалось, что единым духом – всю
Он хочет выпить жизнь свою.
Казалось,
Всю мощь души,
Всю тела чистоту
Аттила хочет расточить в разгуле!
Когда ж, шатаясь,
Весь побагровев,
Весь потрясаем диким вожделеньем,
Ступил Аттила на ночной порог
Невесты сокровенного покоя, -
Не кончив песни, замолчал кастрат,
Утихли домбры,
Смолкли крики пира,
И тот порог посыпали пшеном...
Любовь!
Ты дверь, куда мы все стучим,
Путь в то гнездо, где девять кратких лун
Мы, прислонив колени к подбородку,
Блаженно ощущаем бытие,
Ещё не отягчённое сознаньем!..
Ночь шла.
Как вдруг
Из брачного чертога
К пирующим донёсся женский вопль...
Валя столы,
Гудя пчелиным роем,
Толпою свадьба ринулась туда,
Взломала дверь и замерла у входа:
Мерцал ночник.
У ложа на ковре,
Закинув голову, лежал Аттила.
Он умирал.
Икая и хрипя,
Он скрёб ковёр и поводил ногами,
Как бы отталкивая смерть.
Зрачки
Остеклкневшие свои уставя
На ком-то зримом одному ему,
Он коченел,
Мертвел и ужасался.
И если бы все полчища его,
Звеня мечами, кинулись на помощь
К нему,
И плотно б сдвинули щиты,
И копьями б его загородили, -
Раздвинув копья,
Разведя щиты,
Прошёл бы среди них его противник,
За шиворот поднял бы дикаря,
Поставил бы на страшный поединок
И поборол бы вновь...
Так он лежал,
Весь расточённый,
Весь опустошённый
И двигал шеей,
Как бы удивлён,
Что руки смерти
Крепче рук Аттилы.
Так сердца взрывчатая полнота
Разорвала воловью оболочку –
И он погиб,
И женщина была
В его пути тем камнем, о который
Споткнулась жизнь его на всём скаку!
Мерцал ночник,
И девушка в углу,
Стуча зубами,
Молча содрогалась.
Как спирт и сахар, тёк в окно рассвет,
Кричал петух.
И выпитая чаша
У ног вождя валялась на полу,
И сам он был – как выпитая чаша.
Тогда была отведена река,
Кремнистое и гальчатое русло
Обнажено лопатами, -
И в нём
Была рабами вырыта могила.
Волы в ярмах, украшенных цветами,
Торжественно везли один в другом –
Гроб золотой, серебряный и медный.
И в третьем –
Самом маленьком гробу –
Уродливый,
Немой,
Большеголовый
Покоился невиданный мертвец.
Сыграли тризну, и вождя зарыли.
Разравнивая холм,
Над ним прошли
Бесчисленные полчища азийцев,
Реку вернули в прежнее русло,
Рабов зарезали
И скрылись в степи.
И чёрная
Властительная ночь,
В оправе грубых северных созвездий,
Осела крепким
Угольным пластом,
Крылом совы простёрлась над могилой.
1933, 1940
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
