Литературный редактор «Башинформа» Алик Шакиров стал лауреатом премии имени Гаяна Лукманова
В Башкирии существует два десятка литературных премий имени национальных региональных писателей. Заметка об, которая публикуется ниже, произвела на меня сильное впечатление. Много лет тому назад мы с педагогом Татьяной Баевой организовали для одаренных детей Братска литературную премию имени Геннадия Михасенко. К сожалению, только один раз смогли вручить её талантливой девочке Елене Олиной. Деньги для этого городские власти выделили только в один год, когда отмечали юбилей знаменитого детского писателя.
В Братске жили и работали интересные прозаики и поэты, которые заслуживают того, чтобы под их именами были учреждены литературные премии: Геннадий Михасенко, Юрий Черных, Иннокентий Черемных, Виктор Сербский. Был у меня несколько лет тому назад порыв: учредить премию имени поэта и создателя поэтической библиотеки В.С. Сербского, но, к сожалению, поддержки этому начинанию ни у властей, ни у коллег не нашел...Поэтому, премиальная активность в Башкирии вызвала у меня лёгкую зависть...
Алик Шакиров
А знаете ли вы, друзья, что в Башкортостане учреждено очень много литературных премий не только республиканского, но и районного масштаба? Их насчитывается около двух десятков, ни в одном регионе России, пожалуй, нет такого количества творческих, пишущих людей, претендующих стать лауреатами этих премий. Вот лишь некоторые из них: премия имени Кима Ахметьянова, имени Рамзили Хисаметдиновой, имени Диниса Булякова, имени Мифтахетдина Акмуллы, имени Мухаметсалима Уметбаева, имени Галимджана Ибрагимова, имени Гилемдара Рамазанова, имени Сергея Чекмарева, имени Вазиха Исхзакова, имени Рашита Ахтари, имени Яныбая Хамматова, имени Зайнаб Биишевой, имени Хадии Давлетшиной и так далее. Но есть среди этих премий несколько самых почетных, поскольку они связаны с именами литераторов-фронтовиков — погибшего при взятии Кенигсберга в самом конце Великой Отечественной войны поэта Фатиха Карима, учрежденная в Бижбулякском районе, имени поэта фронтовика Назара Наджми в Дюртюлинском районе и Гаяна Лукманова, которую учредила администрация Караидельского района. И я очень горжусь тем, что был удостоен литературной премии имени фронтовика прозаика Гаяна Лукманова. Ее мне вручили накануне в Караидели на торжествах по случаю 100-летия со дня рождения Гаяна Лукманова. Сказали, за заслуги в популяризации творчества их знаменитого земляка, за то, что перевел с башкирского на русский язык все его произведения — большой 300-страничный роман, две повести и 30 рассказов. О том, как проходили эти торжества, и кто еще стал лауреатом этой премии можно прочитать на ленте «Башинформа» по ссылке:
https://www.bashinform.ru/news/culture/2023-09-21/lit..
Лукоморья больше нет, от дубов простыл и след.
Дуб годится на паркет, — так ведь нет:
Выходили из избы здоровенные жлобы,
Порубили те дубы на гробы.
Распрекрасно жить в домах на куриных на ногах,
Но явился всем на страх вертопрах!
Добрый молодец он был, ратный подвиг совершил —
Бабку-ведьму подпоил, дом спалил!
Ты уймись, уймись, тоска
У меня в груди!
Это только присказка —
Сказка впереди.
Здесь и вправду ходит кот, как направо — так поет,
Как налево — так загнет анекдот,
Но ученый сукин сын — цепь златую снес в торгсин,
И на выручку один — в магазин.
Как-то раз за божий дар получил он гонорар:
В Лукоморье перегар — на гектар.
Но хватил его удар. Чтоб избегнуть божьих кар,
Кот диктует про татар мемуар.
Ты уймись, уймись, тоска
У меня в груди!
Это только присказка —
Сказка впереди.
Тридцать три богатыря порешили, что зазря
Берегли они царя и моря.
Каждый взял себе надел, кур завел и там сидел
Охраняя свой удел не у дел.
Ободрав зеленый дуб, дядька ихний сделал сруб,
С окружающими туп стал и груб.
И ругался день-деньской бывший дядька их морской,
Хоть имел участок свой под Москвой.
Ты уймись, уймись, тоска
У меня в груди!
Это только присказка —
Сказка впереди.
А русалка — вот дела! — честь недолго берегла
И однажды, как смогла, родила.
Тридцать три же мужика — не желают знать сынка:
Пусть считается пока сын полка.
Как-то раз один колдун - врун, болтун и хохотун, —
Предложил ей, как знаток бабских струн:
Мол, русалка, все пойму и с дитем тебя возьму.
И пошла она к нему, как в тюрьму.
Ты уймись, уймись, тоска
У меня в груди!
Это только присказка —
Сказка впереди.
Бородатый Черномор, лукоморский первый вор —
Он давно Людмилу спер, ох, хитер!
Ловко пользуется, тать тем, что может он летать:
Зазеваешься — он хвать — и тикать!
А коверный самолет сдан в музей в запрошлый год —
Любознательный народ так и прет!
И без опаски старый хрыч баб ворует, хнычь не хнычь.
Ох, скорей ему накличь паралич!
Ты уймись, уймись, тоска
У меня в груди!
Это только присказка —
Сказка впереди.
Нету мочи, нету сил, — Леший как-то недопил,
Лешачиху свою бил и вопил:
– Дай рубля, прибью а то, я добытчик али кто?!
А не дашь — тогда пропью долото!
– Я ли ягод не носил? — снова Леший голосил.
– А коры по сколько кил приносил?
Надрывался издаля, все твоей забавы для,
Ты ж жалеешь мне рубля, ах ты тля!
Ты уймись, уймись, тоска
У меня в груди!
Это только присказка —
Сказка впереди.
И невиданных зверей, дичи всякой — нету ей.
Понаехало за ней егерей.
Так что, значит, не секрет: Лукоморья больше нет.
Все, о чем писал поэт, — это бред.
Ну-ка, расступись, тоска,
Душу мне не рань.
Раз уж это присказка —
Значит, дело дрянь.
1966
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
