Вспомнилось по случаю прекрасное.
Дело было ровно двадцать три года назад, 31 мая 2001 года.
Я тогда только месяца три как переехал на новое место - в дом в уютном, «ламповом» и очень зелёном районе града Екатерины – двор у меня просто утопал (да и до сих пор утопает – но держится на плаву!) - в зелени. Зелень сочная, свежая – какая бывает только
в конце мая – не испорченная ещё ни жарой, ни пылью.
(Иногда мне представлялось даже – что за соседней пятиэтажкой, еле видной из-за деревьев – не раскинувшийся далеко на запад город-миллионник, а – крутой берег с песчаным пляжем, а далее – огромное Свердловское море до Перми, а то и Ижевска.
И только парусники купцов да юркие струги ушкуйников бороздят эти заповедные воды)
И вот – чудеса чудесатые.
Сидит наше юное дарование, будущий поэт, будущий рекламщик (и путешественник тоже будущий – да, это было начало века!) у себя в комнате.
На кассетном (ну а каком же ещё – 2001 года всё же) проигрывателе играет группа «Калинов Мост».
Дмитрий Ревякин под прочувствованный аккомпанемент блюзовой электрогитары поёт песню «Пойдём со мной, бежим со мной, летииим!»…Хорошая вещь, душевная.
До начала календарного лета остаётся часа четыре.
И туут…На густейшую, залитую контрастными лучами вечернего солнца зелень…
начинает сыпать снег. Снег, друзья. И какой снег!
Снежинки размером с кулак, с чётко видной затейливой кристаллической структурой, раскинув широко свои мохнатые лапки, шепча «Пойдеем!» начали кружиться –
кружиться -
вниз ***
вниз ***
вниз *****
- на яркую зелень огромных листьев.
Немыслимый и безумный вальс этот под аккомпанемент русского блюза был крайне причудлив и изящен – десант снежинок, видимо, возомнил себя спиралью ДНК – позволительно для участников такого дерзкого мероприятия…
Снег засыпает напрочь вообще ВСЁ! Схлестнулись и смешались в яростной схватке два антагонистичных времени года..
Ночью этот наш неугомонный я просыпался несколько раз от громкого и протяжного «кряяяяяяя» - это падали ниц, не выдержав вечерне-ночной феерии, увешанные листвой бойцы - деревья…
Утро было раскрашено в цвета шотландского «Селтика» - белая земля, зелёные с вкраплением белого деревья.
Причудливыми апокалиптическими корягами торчали поваленные деревья, бойцы, не выдержавшие крепких объятий воды в твёрдом агрегатном состоянии.
Наступило первое июня…
Первое лето двадцать первого века.
И век этот был ещё как листва эта – свеж и юн.
И что будет далее – ведала пока только всемогущая Воображаемая Сущность.
То было время надежд…
Ну что же, к чему я это всё.
Пусть ваше лето будет необычным, чарующим,
и – по возможности – солнечным и тёплым.
И ещё – лето это время Большого Пути.
Как о том писал один поэт:
Лето – это маленькая жизнь.
Что же,
Проведи её как подобает.
Надо!
Обстоятельства и рамки все на ноль
Множа
Мир смотри, себя кажи.
Радуй!
Вот норвежец Амундсен известен
Фактом:
Покорил он как-то летом
Полюс.
Ну а ты – заткнёшь его за пояс?
Ах, ты
Получил в конторе страховой
Полис?
Мир смотри, себя кажи,
Радуй!
Хлопни дверью, дебет с кредитом к чертям
Итожа.
Самолёты, теплоходы, автострады,
Тракты.
Лето – это маленькая жизнь
Всё же!
Лето – это время реализации возможностей.
Действуем, друзья.
Всем спасибо, все свободны.
Я посетил тебя, пленительная сень,
Не в дни веселые живительного Мая,
Когда, зелеными ветвями помавая,
Манишь ты путника в свою густую тень;
Когда ты веешь ароматом
Тобою бережно взлелеянных цветов:
Под очарованный твой кров
Замедлил я моим возвратом.
В осенней наготе стояли дерева
И неприветливо чернели;
Хрустела под ногой замерзлая трава,
И листья мертвые, волнуяся, шумели.
С прохладой резкою дышал
В лицо мне запах увяданья;
Но не весеннего убранства я искал,
А прошлых лет воспоминанья.
Душой задумчивый, медлительно я шел
С годов младенческих знакомыми тропами;
Художник опытный их некогда провел.
Увы, рука его изглажена годами!
Стези заглохшие, мечтаешь, пешеход
Случайно протоптал. Сошел я в дол заветный,
Дол, первых дум моих лелеятель приветный!
Пруда знакомого искал красивых вод,
Искал прыгучих вод мне памятной каскады:
Там, думал я, к душе моей
Толпою полетят виденья прежних дней...
Вотще! лишенные хранительной преграды,
Далече воды утекли,
Их ложе поросло травою,
Приют хозяйственный в нем улья обрели,
И легкая тропа исчезла предо мною.
Ни в чем знакомого мой взор не обретал!
Но вот, по-прежнему, лесистым косогором,
Дорожка смелая ведет меня... обвал
Вдруг поглотил ее... Я стал
И глубь нежданную измерил грустным взором.
С недоумением искал другой тропы.
Иду я: где беседка тлеет,
И в прахе перед ней лежат ее столпы,
Где остов мостика дряхлеет.
И ты, величественный грот,
Тяжело-каменный, постигнут разрушеньем
И угрожаешь уж паденьем,
Бывало, в летний зной прохлады полный свод!
Что ж? пусть минувшее минуло сном летучим!
Еще прекрасен ты, заглохший Элизей.
И обаянием могучим
Исполнен для души моей.
Тот не был мыслию, тот не был сердцем хладен,
Кто, безымянной неги жаден,
Их своенравный бег тропам сим указал,
Кто, преклоняя слух к таинственному шуму
Сих кленов, сих дубов, в душе своей питал
Ему сочувственную думу.
Давно кругом меня о нем умолкнул слух,
Прияла прах его далекая могила,
Мне память образа его не сохранила,
Но здесь еще живет его доступный дух;
Здесь, друг мечтанья и природы,
Я познаю его вполне:
Он вдохновением волнуется во мне,
Он славить мне велит леса, долины, воды;
Он убедительно пророчит мне страну,
Где я наследую несрочную весну,
Где разрушения следов я не примечу,
Где в сладостной сени невянущих дубров,
У нескудеющих ручьев,
Я тень священную мне встречу.
1834
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
