Мир вокруг нас непрерывно изменяется. Меняются все с чем мы живем: предметы, технологии, наше жилище … Я человек старый – мне 90 лет. За время моей жизни появилось телевидение, ракеты и человек начали полеты в космос, возникла атомная энергетика, выявлена основа наследственности живых организмов, созданы компьютеры, мобильные телефоны, интернет и много, чего еще. Менялась и психология людей: я прекрасно помню тридцатилетних в разные годы: люди в 60е, 90-е и сейчас совершенно другие. Естественно, менялась и наука, ее объем все нарастал. В каждой ее отрасли происходило накопление и углубление знаний, возникали и новые отрасли науки. Но это не означает, что все прошедшее отвергалось, для него определялись ограничения. Так механика Ньютона оказалась ограниченной скоростью движения, атомная физика – размером частиц и возникла квантовая механика. И это все за последние 100 лет.
Нечего и говорить, что и психология людей и их быт и, конечно, уровень знаний временен Грозного или Петра 1 кардинально отличен от нынешнего и между собой. Наука в современном понимании, вообще молода – ей всего-то 400 – 500 лет. Если представить знания в виде воздушного шара, то его содержимое ничтожно мало по сравнению с тем, что неизвестно (что вне шара). А граница шара все увеличивается, определяя все новые направления.
Возможно, в будущем, у человечества просто не хватит ресурсов освоить и сохранит все новые знания и цивилизация, да и все человечество, погибнут раньше. А то, что человечество, да и сама Земля, погибнут нет сомнений хотя бы потому, что в астрономии хорошо известно, во что превратиться Солнце: оно станет Красным гигантом, его горячие оболочки начнут расширятся и поглотят ближайшие планеты. И если даже часть человечества сумеет переселиться на другие планеты, то это будет уже другое человечество, даже физиологически иное, так как будет меняться в новых условиях.
Эволюция настолько медленный процесс, что наблюдать его невозможно. Для заметных изменений требуется десятки миллионов лет – это удел палеонтологии. Но уже за минувшие тысячелетия наблюдаются изменения размеров тела, а в последнее время – мозга. Физиология человека приспосабливается к образу жизни.
В самоощущении человека есть нечто иррациональное – ему во все времена казалось и хотелось, что его кто-то ведет, опекает. Что есть некие силы высшего порядка – Боги. И во все времена человечество создавало богов: Митру, Энке, Тора, Ра, Атона, Вишну, Браму, Шиву, Зевса, Перуна, Одина, Сварога, Яхве, Элохима, Иегову, Аллаха, Морского бога … Этих богов никто не видел (да и видеть не мог) – их создавали из общих представлений, из собственных умозаключений великие люди – основатели учений: Заратустра, Будда, Моисей, Иисус, Мухамед, Мани, Мохавира, Лютер, Кальвин … Эти учения носят догматический характер, не требуют доказательств – вот ТАК и ВСЁ. Этому следует только верить, так как это взято ниоткуда. Библия определяет начало так: «С начала было слово. И слово было у Бога. И слово было – Бог.» То есть создали слово Бог и это понятие создало все: вселенную, Землю, тьму – свет, людей. Доказывать ничего не надо. Этим религиозное сознание категорически отличается от научного, которое требует экспериментального, теоретического подтверждения, и отвергает любую теорию, если она хотя бы раз входит в противоречие с опытом.
Как написал Альберт Эйнштейн, «Слово "Бог" для меня всего лишь проявление и продукт человеческих слабостей, а Библия — свод почтенных, но всё же примитивных легенд, которые, тем не менее, являются довольно ребяческими. Никакая, даже самая изощрённая, интерпретация не сможет это (для меня) изменить». Эйнштейн
Человек – существо склонное верить всему необычному и сенсационному: пришельцам, НЛО, заговорам, колдунам, существованию древних цивилизаций … Можно на кого-нибудь указать, что он негодяй, и его могут линчевать. И поэтому религиозные верования, которые за время их существования обросли целой системой мифов, ритуалов, ничем не подкрепленных доказательств (без эксперимента), так устойчивы, передаваясь из поколения в поколение. Но, по мере развития образования, процент верующих непрерывно снижается. И в России неверие в загробную жизнь, непосещение регулярно служб, говорят о том, что народ только номинально (по рождению) считает себя православным. По статистическим подсчетам число истинно верующих не превышает 25%.
Окружающий нас мир сложен, но познаваем, по крайней мере в той части, которая доступна созданным человеком технологиям. Сложны и взаимоотношения между людьми и между государствами, что приводит к кризисам и войнам. А войны разрушают созданное людьми, калечат и убивают самих людей, отвлекают ресурсы для производства вооружения (которое на поле боя просто уничтожается). Все это препятствуют движению человечества к достойной жизни, а может привести его к гибели. Человечество никак не преодолеет нежелание примириться с инакомыслием, со стремлением каждого народа жить независимо от других в своем собственном государстве. Почему-то стремление захватить новые территории выше, чем улучшить свою жизнь. А между тем, очень небольшие государства имеют высокий уровень жизни, больший, чем у империй. Надеюсь, что в будущем человечество сумеет научиться жить в мире. Боюсь, что это произойдет не скоро.
Да, и ещё я задумался вот над чем. Вы привели пример знаний, как воздушного шара, это известная модель: чем больше мы узнаем, тем больше у нас возникает вопросов или чем больше знаний, тем больше граница с миром неизвестных нам вещей. Но ведь исторически человечество всегда спасало иррациональное, это было и в архаичные времена, когда религия помогла человечеству выжить. Но также верно, что именно из религии вышла наука. Поэтому я считаю порочной практику их противопоставления, причём как со стороны недалеких ученых-атеистов, так и со стороны недалеких ненавистников науки со стороны религии. То что кто-то в чем-то преуспел и имеет Нобелевские или иные премии не говорит о том, что он прав во всем. Напротив, если разум человека поглощён деятельностью в определенной сфере, в другой он может быть совершеннейшим невеждой.
Бог – это универсальный субъект, который создан человеком с целью помочь ему разрешить все его проблемы, утешить в несчастьях, обратиться к нему за помощью.
Когда обращение успешно, мы говорим: «Слава Богу!» Когда хотим что-то получить, говорим: «Дай, Бог!» (Евтушенко написал стихи с перечислением того, чтобы он хотел получить от Бога). Когда нужна помощь – просим: «Помоги, Господь!» А уж если дела совсем плохи – «Спаси, Господь!» Даже, если нет спасение, мы и тогда говорим: «Господи, помилуй!» Надеясь, что, не смотря на наши прегрешения, Бог отправит нас в рай. Даже в случаях, когда помогают люди, мы на всякий случай говорим: «Спаси Бо», наверно полагая, что это нам зачтётся.
И все это можно делать совместно в храме; или отдельно, получив отпущение грехов от бога через священника; или просто дома, повесив в красном углу икону. Даже все формулы (молитвы) придуманы на разные случаи жизни.
Бог не только помощник и утешитель, Он еще и все объясняет: как образовалась Вселенная, как возникла жизнь, как был создан человек и все его окружающее. Не надо думать, исследовать, проводить эксперименты – всё просто, всё создал Бог.
С точки зрения современной физики Бог – это вакуум, колоссальная энергия которого и обеспечила возникновение Вселенной со всеми ее законами, частицами, энерго-информационными полями и ее непрерывную эволюцию. С точки зрения обычного человека Бог – это все, что неизвестно, неведомо. И
этого незнаемого с развитием цивилизации и углублением научных знаний становится все больше.
Бог не видим, не слышим, не осязаем. Как вакуум, ничем себя не проявляет. Гениально придумано!
Но какой-то гениальный русский мужик сказал: «На бога надейся, а САМ не плошай». Не надейся! Надо САМОМУ учиться, работать, строить, исследовать, создавать, созидать, творить, не плошать, дерзать, не надеясь на самими же людьми выдуманные высшие силы. Не поможет.
Откуда вы знаете кто и чем был создан? Это все голословно. В современной физике нет такого понятия Бог, да и в несовременной тоже. Почему Бог себя ничего не проявляет? Как минимум, он проявляет себя нашим существованием. С какой стати мы существуем, вместе с вселенной и ее законами, вместе с физикой, химией и странной наукой математикой? Есть множество источников, говорящих об общении с Богом, есть опыт духовной жизни многих людей. Отрицать его - это все равно что отрицать возможность подняться на Эверест, потому что мы сидим дома и не лезем в горы. Фраза "сам не плошай" не только не противоречит религии, но наоборот соответствует тому, что написано в Библии. Ведь плошать - значит грешить.
Вы читаете Библию, как документ. Я-как читаю мифы Древней Греции. Вы считаете все что написано в Библии истиной, я - как набор довольно примитивных легенд. Вы верите в существование бога, я нет. Я не вижу смысла в продолжении такой дискуссии.
Дело не в том, кто во что верит и кто что считает. Дело в том, что вы считаете свои убеждения научно обоснованными, а я считаю, что это такая же вера, как у меня. И моя позиция честней. Спасибо за дискуссию)
Большое спасибо за эту дискуссию. Я уважаю Ваш взгляд и Ваш труд. Но все же, почему Вы считаете, что Бог есть. Именно Вы , а не Библия и не все верующие, включая великих.
Если в двух словах, я не верю в случайность происходящего. В то что все произошло само собой. Если мы говорим, что есть некие законы природы, которые подчиняются некой логике, то это уже уход от материализма. Ведь фраза про то, что вначале было Слово об этом и говорит, речь о предвечном законе, который создал все. Я одно время был агностиком, но потом решил, что это неправильная позиция: сидеть между двух стульев. Почему я православный? Потому что я воспитан в этой культуре, и мои предки, те из них, что меня воспитали, были православными, или, даже те, кто атеисты, все равно были носителями православной культуры. И ещё, и я, и мои близкие, сталкивались с тем, что нельзя объяснить иначе чем невероятным совпадением или проявлением мистики. Но это, понятно, вилами на воде писано. Главное, что не может принять моё сознание, это как это я, сгусток материи из атомов и молекул, превратился в существо, которое может мыслить и рассуждать о законах мироздания. И все это в силу движения мертвой, неодушевленной материи? Мне это кажется весьма неправдоподобным. Есть компьютеры, но ведь они не сами по себе появились, их создали разумные существа. И компьютерные программы не случайно возникли, их пишут разработчики программного обеспечения. А здесь куда более сложные устройства и программы создались сами собой. В это верится с трудом. Теория эволюции - это понятно, но ведь с чего-то эволюция началась. С чего-то начался большой взрыв (если эта теория верна).
Большое Вам спасибо. У меня бабушки и дедушки тоже верили в Бога. Каждое утро я видел, как бабушка молилась. Но тем не менее я в Бога не верю. Я не могу себе представить некое сверхсущество, пребывающее вне Вселенной, которую он создал. Откуда оно взялось. Есть ли у него некая история возникновения и существования. Для меня это совершенно невозможно. Я воспринимаю Бога и все, что с этим понятием связано, как желание человека иметь некоего покровителя, защитника. Особенно в те времена, когда человек был совершенно беззащитен от грозных явлений природы. Мне это представляется одним из созданных человечеством мифов. Но, если вера в Бога кому-то помогает жить, то и Слава Богу. Еще раз спасибо.
В разделе публицистика среди 18 моих статей есть давно опубликованные две статьи: "Размышление о вере в Бога, религии и церкви" и "Рождение мифов".
Чтобы оставить комментарий необходимо авторизоваться
Тихо, тихо ползи, Улитка, по склону Фудзи, Вверх, до самых высот!
Ниоткуда с любовью, надцатого мартобря,
дорогой, уважаемый, милая, но неважно
даже кто, ибо черт лица, говоря
откровенно, не вспомнить, уже не ваш, но
и ничей верный друг вас приветствует с одного
из пяти континентов, держащегося на ковбоях;
я любил тебя больше, чем ангелов и самого,
и поэтому дальше теперь от тебя, чем от них обоих;
поздно ночью, в уснувшей долине, на самом дне,
в городке, занесенном снегом по ручку двери,
извиваясь ночью на простыне -
как не сказано ниже по крайней мере -
я взбиваю подушку мычащим "ты"
за морями, которым конца и края,
в темноте всем телом твои черты,
как безумное зеркало повторяя.
1975 - 1976
* * *
Север крошит металл, но щадит стекло.
Учит гортань проговаривать "впусти".
Холод меня воспитал и вложил перо
в пальцы, чтоб их согреть в горсти.
Замерзая, я вижу, как за моря
солнце садится и никого кругом.
То ли по льду каблук скользит, то ли сама земля
закругляется под каблуком.
И в гортани моей, где положен смех
или речь, или горячий чай,
все отчетливей раздается снег
и чернеет, что твой Седов, "прощай".
1975 - 1976
* * *
Узнаю этот ветер, налетающий на траву,
под него ложащуюся, точно под татарву.
Узнаю этот лист, в придорожную грязь
падающий, как обагренный князь.
Растекаясь широкой стрелой по косой скуле
деревянного дома в чужой земле,
что гуся по полету, осень в стекле внизу
узнает по лицу слезу.
И, глаза закатывая к потолку,
я не слово о номер забыл говорю полку,
но кайсацкое имя язык во рту
шевелит в ночи, как ярлык в Орду.
1975
* * *
Это - ряд наблюдений. В углу - тепло.
Взгляд оставляет на вещи след.
Вода представляет собой стекло.
Человек страшней, чем его скелет.
Зимний вечер с вином в нигде.
Веранда под натиском ивняка.
Тело покоится на локте,
как морена вне ледника.
Через тыщу лет из-за штор моллюск
извлекут с проступившем сквозь бахрому
оттиском "доброй ночи" уст,
не имевших сказать кому.
1975 - 1976
* * *
Потому что каблук оставляет следы - зима.
В деревянных вещах замерзая в поле,
по прохожим себя узнают дома.
Что сказать ввечеру о грядущем, коли
воспоминанья в ночной тиши
о тепле твоих - пропуск - когда уснула,
тело отбрасывает от души
на стену, точно тень от стула
на стену ввечеру свеча,
и под скатертью стянутым к лесу небом
над силосной башней, натертый крылом грача
не отбелишь воздух колючим снегом.
1975 - 1976
* * *
Деревянный лаокоон, сбросив на время гору с
плеч, подставляет их под огромную тучу. С мыса
налетают порывы резкого ветра. Голос
старается удержать слова, взвизгнув, в пределах смысла.
Низвергается дождь: перекрученные канаты
хлещут спины холмов, точно лопатки в бане.
Средизимнее море шевелится за огрызками колоннады,
как соленый язык за выбитыми зубами.
Одичавшее сердце все еще бьется за два.
Каждый охотник знает, где сидят фазаны, - в лужице под лежачим.
За сегодняшним днем стоит неподвижно завтра,
как сказуемое за подлежащим.
1975 - 1976
* * *
Я родился и вырос в балтийских болотах, подле
серых цинковых волн, всегда набегавших по две,
и отсюда - все рифмы, отсюда тот блеклый голос,
вьющийся между ними, как мокрый волос,
если вьется вообще. Облокотясь на локоть,
раковина ушная в них различит не рокот,
но хлопки полотна, ставень, ладоней, чайник,
кипящий на керосинке, максимум - крики чаек.
В этих плоских краях то и хранит от фальши
сердце, что скрыться негде и видно дальше.
Это только для звука пространство всегда помеха:
глаз не посетует на недостаток эха.
1975
* * *
Что касается звезд, то они всегда.
То есть, если одна, то за ней другая.
Только так оттуда и можно смотреть сюда:
вечером, после восьми, мигая.
Небо выглядит лучше без них. Хотя
освоение космоса лучше, если
с ними. Но именно не сходя
с места, на голой веранде, в кресле.
Как сказал, половину лица в тени
пряча, пилот одного снаряда,
жизни, видимо, нету нигде, и ни
на одной из них не задержишь взгляда.
1975
* * *
В городке, из которого смерть расползалась по школьной карте,
мостовая блестит, как чешуя на карпе,
на столетнем каштане оплывают тугие свечи,
и чугунный лес скучает по пылкой речи.
Сквозь оконную марлю, выцветшую от стирки,
проступают ранки гвоздики и стрелки кирхи;
вдалеке дребезжит трамвай, как во время оно,
но никто не сходит больше у стадиона.
Настоящий конец войны - это на тонкой спинке
венского стула платье одной блондинки,
да крылатый полет серебристой жужжащей пули,
уносящей жизни на Юг в июле.
1975, Мюнхен
* * *
Около океана, при свете свечи; вокруг
поле, заросшее клевером, щавелем и люцерной.
Ввечеру у тела, точно у Шивы, рук,
дотянуться желающих до бесценной.
Упадая в траву, сова настигает мышь,
беспричинно поскрипывают стропила.
В деревянном городе крепче спишь,
потому что снится уже только то, что было.
Пахнет свежей рыбой, к стене прилип
профиль стула, тонкая марля вяло
шевелится в окне; и луна поправляет лучом прилив,
как сползающее одеяло.
1975
* * *
Ты забыла деревню, затерянную в болотах
залесенной губернии, где чучел на огородах
отродясь не держат - не те там злаки,
и доро'гой тоже все гати да буераки.
Баба Настя, поди, померла, и Пестерев жив едва ли,
а как жив, то пьяный сидит в подвале,
либо ладит из спинки нашей кровати что-то,
говорят, калитку, не то ворота.
А зимой там колют дрова и сидят на репе,
и звезда моргает от дыма в морозном небе.
И не в ситцах в окне невеста, а праздник пыли
да пустое место, где мы любили.
1975
* * *
Тихотворение мое, мое немое,
однако, тяглое - на страх поводьям,
куда пожалуемся на ярмо и
кому поведаем, как жизнь проводим?
Как поздно заполночь ища глазунию
луны за шторою зажженной спичкою,
вручную стряхиваешь пыль безумия
с осколков желтого оскала в писчую.
Как эту борзопись, что гуще патоки,
там не размазывай, но с кем в колене и
в локте хотя бы преломить, опять-таки,
ломоть отрезанный, тихотворение?
1975 - 1976
* * *
Темно-синее утро в заиндевевшей раме
напоминает улицу с горящими фонарями,
ледяную дорожку, перекрестки, сугробы,
толчею в раздевалке в восточном конце Европы.
Там звучит "ганнибал" из худого мешка на стуле,
сильно пахнут подмышками брусья на физкультуре;
что до черной доски, от которой мороз по коже,
так и осталась черной. И сзади тоже.
Дребезжащий звонок серебристый иней
преобразил в кристалл. Насчет параллельных линий
все оказалось правдой и в кость оделось;
неохота вставать. Никогда не хотелось.
1975 - 1976
* * *
С точки зрения воздуха, край земли
всюду. Что, скашивая облака,
совпадает - чем бы не замели
следы - с ощущением каблука.
Да и глаз, который глядит окрест,
скашивает, что твой серп, поля;
сумма мелких слагаемых при перемене мест
неузнаваемее нуля.
И улыбка скользнет, точно тень грача
по щербатой изгороди, пышный куст
шиповника сдерживая, но крича
жимолостью, не разжимая уст.
1975 - 1976
* * *
Заморозки на почве и облысенье леса,
небо серого цвета кровельного железа.
Выходя во двор нечетного октября,
ежась, число округляешь до "ох ты бля".
Ты не птица, чтоб улететь отсюда,
потому что как в поисках милой всю-то
ты проехал вселенную, дальше вроде
нет страницы податься в живой природе.
Зазимуем же тут, с черной обложкой рядом,
проницаемой стужей снаружи, отсюда - взглядом,
за бугром в чистом поле на штабель слов
пером кириллицы наколов.
1975 - 1976
* * *
Всегда остается возможность выйти из дому на
улицу, чья коричневая длина
успокоит твой взгляд подъездами, худобою
голых деревьев, бликами луж, ходьбою.
На пустой голове бриз шевелит ботву,
и улица вдалеке сужается в букву "У",
как лицо к подбородку, и лающая собака
вылетает из подоворотни, как скомканная бумага.
Улица. Некоторые дома
лучше других: больше вещей в витринах;
и хотя бы уж тем, что если сойдешь с ума,
то, во всяком случае, не внутри них.
1975 - 1976
* * *
Итак, пригревает. В памяти, как на меже,
прежде доброго злака маячит плевел.
Можно сказать, что на Юге в полях уже
высевают сорго - если бы знать, где Север.
Земля под лапкой грача действительно горяча;
пахнет тесом, свежей смолой. И крепко
зажмурившись от слепящего солнечного луча,
видишь внезапно мучнистую щеку клерка,
беготню в коридоре, эмалированный таз,
человека в жеваной шляпе, сводящего хмуро брови,
и другого, со вспышкой, чтоб озарить не нас,
но обмякшее тело и лужу крови.
1975 - 1976
* * *
Если что-нибудь петь, то перемену ветра,
западного на восточный, когда замерзшая ветка
перемещается влево, поскрипывая от неохоты,
и твой кашель летит над равниной к лесам Дакоты.
В полдень можно вскинуть ружьё и выстрелить в то, что в поле
кажется зайцем, предоставляя пуле
увеличить разрыв между сбившемся напрочь с темпа
пишущим эти строки пером и тем, что
оставляет следы. Иногда голова с рукою
сливаются, не становясь строкою,
но под собственный голос, перекатывающийся картаво,
подставляя ухо, как часть кентавра.
1975 - 1976
* * *
...и при слове "грядущее" из русского языка
выбегают черные мыши и всей оравой
отгрызают от лакомого куска
памяти, что твой сыр дырявой.
После стольких лет уже безразлично, что
или кто стоит у окна за шторой,
и в мозгу раздается не неземное "до",
но ее шуршание. Жизнь, которой,
как дареной вещи, не смотрят в пасть,
обнажает зубы при каждой встрече.
От всего человека вам остается часть
речи. Часть речи вообще. Часть речи.
1975
* * *
Я не то что схожу с ума, но устал за лето.
За рубашкой в комод полезешь, и день потерян.
Поскорей бы, что ли, пришла зима и занесла всё это —
города, человеков, но для начала зелень.
Стану спать не раздевшись или читать с любого
места чужую книгу, покамест остатки года,
как собака, сбежавшая от слепого,
переходят в положенном месте асфальт.
Свобода —
это когда забываешь отчество у тирана,
а слюна во рту слаще халвы Шираза,
и, хотя твой мозг перекручен, как рог барана,
ничего не каплет из голубого глаза.
1975-1976
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.