Вот, ей-богу! Что это за литератор, который скрывается за картинкой и кличкой. То бишь вместо человеческих имя-фамилии у него в анкете значится некая кликуха (не путать с творческим псевдонимом), а вместо человечьего лица на фото - какая-то нарисованная хрень.
Вы считаете такое явление нормальным? Я - нет. И объясню, почему.
Смотрите. Человека от рождения зовут, к примеру, Василий Зайцев, а на литсайтах он ходит с кличкой Котик и с фото соответствующим - котика. И публикует под этой кличкой произведения. Стало быть, он все лавры за труды свои и творческие муки (а без них всё равно никак) отдаёт несуществующему Котику. Лавры, получается, идут не Василию Зайцеву, а Котику. И друзья и близкие, вдруг наткнувшись на его творения где-нибудь в сети, не скажут: "Смотри, наш Васька пишет!" Василий Зайцев отдаёт интеллектуальную собственность Котику.
И о каком, скажите, уважительном отношении к себе и своему творчеству здесь может идти речь?
А не уважает своё творчество - отчего должен уважать ваше? Потому и не уважает, - ни вас, ни произведения ваши, просто болтается в литературной среде и занимается чёрт-те чем. Чаще всего тусуется на литературных форумах, где мутит интриги, разборки и склоки. Таким образом, просто портит окружающим людям жизнь.
Даже если психологического интереса ради попробовать покопаться в причинах столь странного поведения подобных "авторов", то уважительные причины среди них откопать вряд ли удастся. Действительно, ну какие "причины"?..
...Я, вот знаете, давно-давно заметил у людей у некоторых такую особенность мышления: они с многозначительным видом говорят: "у каждого свои причины" (поступать так-то и так-то) и на этом останавливаются, дальше свою мысль не продолжают и не подозревают даже, что мысль эту можно - а в иных случаях и нужно - продолжить.
Как, например, в данном случае: так какие всё-таки "причины"? Стыдится своих произведений, считает, что они "не на уровне"? Так чего публиковаться тогда, авторские страницы открывать. Просто закомплексованный и стеснительный по жизни чел? Так сиди сам с собою тихо и не иди в люди. Или ты, дружище, пришёл под чужим именем свои душевные помои выливать? А? Вот то-то и оно. И называется такое интернет-явление "клон". Это когда автор анонимно, с левого аккаунта приходит в знакомое виртуальное общество с целью гадить. Именно гадить: кому-то мстить, безнаказанно цеплять людей или делать ещё какую-нибудь пакость. Ведь когда человек приходит делать добро, зачем ему скрываться? Также очень часто клоны делают затем, чтобы повысить себе рейтинг: писать самому себе комментарии или ставить лайки.
Можно, конечно, по простоте душевной у анонима взять и спросить, мол, зачем это он так. Но выйдет себе дороже - если даже он и согласится отвечать, то ответит непременно то, что у него для анонимности есть какая-то своя особая и несомненно уважительная причина. Ну, прям, уважительнейшая. Да, все остальные анонимы, может, и мокрые тихушники, а у него у одного - причина!
Правда, бывает ещё, когда автор создаёт себе некий виртуальный образ. Поэтесса с паспортным именем Людмила Брюхова называет себя на сайте Эмманюэль де Буа и пишет прочувствованные романтические стихи. Но это не тот случай - здесь первичной целью является создание образа Эмманюэль де Буа, а не сокрытие Людмилы Брюховой.
А я говорю о тех, кто хочет именно себя скрыть.
Сам я в интернете с начала 2008-го года, и за столь длительны срок, поверьте, стоооолько виртуальных чертей перевидал, что многим и не снилось! Но мне, помнится, с самого начала хватило лишь месяца, чтоб понять: если человек усиленно пытается скрыть свою личность, значит с этим человеком ЧТО-ТО НЕ ТО. Определённо не то. И верить ему нельзя, и чего-то хорошего от него ждать. В лучшем случае придётся лицезреть его комплексы. Поэтому самое правильное - послать такого подальше и не общаться с ним.
Но то "простой пользователь". Совсем другое дело - пользователь-литератор. Литератор он по определению стремится к известности, к популярности, к славе, в конце концов. Заинтересован, чтобы о его произведениях и о нём самом узнало как можно большее количество людей. Как говорится, плох тот солдат, что не мечтает стать генералом. А тут тебе писатель-поэт сочиняет-пишет и все продукты труда своего добровольно отдаёт вымышленному персонажу.
Так что литератор-аноним это нонсенс!
Поэтому я, знаете, с большим-большим предубеждением - и подозрением - отношусь к авторам сорта "кличка-картинка". (Хотя при этом понимаю, конечно, что здесь, как и везде, есть исключения) И как-то общаться с ними не хочется, и к откровенности не располагают они, и рецензии на произведения "котиков" писать желания нет...
Вообще считаю, таких субъектов нормальные литераторы должны интуитивно для себя вычислять и в таких общественных местах, как форум, их игнорировать - игнорить, как сейчас говорят. А по самому большому счёту - потихоньку из литературного мира их выдавливать, вытеснять
Провинция справляет Рождество.
Дворец Наместника увит омелой,
и факелы дымятся у крыльца.
В проулках - толчея и озорство.
Веселый, праздный, грязный, очумелый
народ толпится позади дворца.
Наместник болен. Лежа на одре,
покрытый шалью, взятой в Альказаре,
где он служил, он размышляет о
жене и о своем секретаре,
внизу гостей приветствующих в зале.
Едва ли он ревнует. Для него
сейчас важней замкнуться в скорлупе
болезней, снов, отсрочки перевода
на службу в Метрополию. Зане
он знает, что для праздника толпе
совсем не обязательна свобода;
по этой же причине и жене
он позволяет изменять. О чем
он думал бы, когда б его не грызли
тоска, припадки? Если бы любил?
Невольно зябко поводя плечом,
он гонит прочь пугающие мысли.
...Веселье в зале умеряет пыл,
но все же длится. Сильно опьянев,
вожди племен стеклянными глазами
взирают в даль, лишенную врага.
Их зубы, выражавшие их гнев,
как колесо, что сжато тормозами,
застряли на улыбке, и слуга
подкладывает пищу им. Во сне
кричит купец. Звучат обрывки песен.
Жена Наместника с секретарем
выскальзывают в сад. И на стене
орел имперский, выклевавший печень
Наместника, глядит нетопырем...
И я, писатель, повидавший свет,
пересекавший на осле экватор,
смотрю в окно на спящие холмы
и думаю о сходстве наших бед:
его не хочет видеть Император,
меня - мой сын и Цинтия. И мы,
мы здесь и сгинем. Горькую судьбу
гордыня не возвысит до улики,
что отошли от образа Творца.
Все будут одинаковы в гробу.
Так будем хоть при жизни разнолики!
Зачем куда-то рваться из дворца -
отчизне мы не судьи. Меч суда
погрязнет в нашем собственном позоре:
наследники и власть в чужих руках.
Как хорошо, что не плывут суда!
Как хорошо, что замерзает море!
Как хорошо, что птицы в облаках
субтильны для столь тягостных телес!
Такого не поставишь в укоризну.
Но может быть находится как раз
к их голосам в пропорции наш вес.
Пускай летят поэтому в отчизну.
Пускай орут поэтому за нас.
Отечество... чужие господа
у Цинтии в гостях над колыбелью
склоняются, как новые волхвы.
Младенец дремлет. Теплится звезда,
как уголь под остывшею купелью.
И гости, не коснувшись головы,
нимб заменяют ореолом лжи,
а непорочное зачатье - сплетней,
фигурой умолчанья об отце...
Дворец пустеет. Гаснут этажи.
Один. Другой. И, наконец, последний.
И только два окна во всем дворце
горят: мое, где, к факелу спиной,
смотрю, как диск луны по редколесью
скользит и вижу - Цинтию, снега;
Наместника, который за стеной
всю ночь безмолвно борется с болезнью
и жжет огонь, чтоб различить врага.
Враг отступает. Жидкий свет зари,
чуть занимаясь на Востоке мира,
вползает в окна, норовя взглянуть
на то, что совершается внутри,
и, натыкаясь на остатки пира,
колеблется. Но продолжает путь.
январь 1968, Паланга
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
