В субботу перед Пасхой происходит, пожалуй, самое непостижимое чудо – схождение Благодатного огня. Происходит это только в храме Господнем в Иерусалиме. Небесный огонь спускается на Землю благодатью для людей – не обжигает поначалу, демонстрируя свою божественность нежеланием причинить боль, способствует открытию каких- то способностей, исцелению. Это ли не проявление Свыше добра, любви к простым смертным? А что же человек, люди, как они проявляют себя в ожидании блага?
Самое печальное, что в самом уникальном по своей благости месте планеты происходили и происходят конфликты, драки священнослужителей, по своему определению являющихся посредниками между Небесными силами и земными жителями. Те, кто должны подавать людям примеры миролюбия, смирения, чистоты помыслов и действий, понимания корней всякого рода противозаконных действий, опускаются до скандалов, рукопашных схваток, как дворовые хулиганы. Это сказано не для их осуждения, которого они, несомненно, заслуживают.
На каком уровне развития находится человеческое общество, если самая чистая по духу (как должно быть), значит, высокая его часть – духовенство, наставляя прихожан на высокую мораль, взывая к нравственной чистоте, само увязло в антидуховности? Нет, наверное, уже ни одного греха, вписанного или не вписанного в религиозные уставы, которые не нарушались бы «пастухами» паствы. Плохие примеры заразительны, и хуже того – люди с неокрепшим духом находят в них оправдание своим низменным страстям, наклонностям. И идут они в храм, будучи уверенными, что будут прощены. Кем? Священнослужителем.
Как тут не напомнить, что путь к Божественным вершинам тернист. Очень тернист.
Будет ласковый дождь, будет запах земли,
Щебет юрких стрижей от зари до зари,
И ночные рулады лягушек в прудах,
И цветение слив в белопенных садах.
Огнегрудый комочек слетит на забор,
И малиновки трель выткет звонкий узор.
И никто, и никто не вспомянет войну —
Пережито-забыто, ворошить ни к чему.
И ни птица, ни ива слезы не прольёт,
Если сгинет с Земли человеческий род.
И весна... и весна встретит новый рассвет,
Не заметив, что нас уже нет.
(Перевод Юрия Вронского)
Будут сладкими ливни, будет запах полей,
И полет с гордым свистом беспечных стрижей;
И лягушки в пруду будут славить ночлег,
И деревья в цветы окунутся, как в снег;
Свой малиновка красный наденет убор,
Запоет, опустившись на низкий забор;
И никто, ни один, знать не будет о том,
Что случилась война, и что было потом.
Не заметят деревья и птицы вокруг,
Если станет золой человечество вдруг,
И весна, встав под утро на горло зимы,
Вряд ли сможет понять, что исчезли все мы.
(Перевод Михаила Рахунова)
Оригинал:
There will come soft rains and the smell of the ground,
And swallows circling with their shimmering sound;
And frogs in the pool singing at night,
And wild plum trees in tremulous white;
Robins will wear their feathery fire,
Whistling their whims on a low fence-wire;
And not one will know of the war, not one
Will care at last when it is done.
Not one would mind, neither bird nor tree,
If mankind perished utterly;
And Spring herself when she woke at dawn
Would scarcely know that we were gone.
1920
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
