О законах мироздания.
Глава 7. Иерархическое построение мироздания. Движение души по Уровням Иерархии. Управление в Иерархической Системе.
Написано на основе информации, полученной Секлитовой Л.А., Стрельниковой Л.Л. на контактах с Высшим Разумом
Закон Ангелов объединяет в себе все самые лучшие, самые совершенные качества, которыми обладают Сути.
Закон выражает зависимую стадию развития абсолютных единичных форм, «совершенствование которых выражается как в творчестве, так и в любом самостоятельном созидании».
Зависимость исходит от программы, которая целенаправляет Сутей и связывает их деятельность в единый механизм общего прогрессирования.
«Само совершенное образование закона представляет собой единую обособленную платформу с собственной системой управления».
Система Ангелов существует самостоятельно, обладает собственным Управлением и имеет свою Иерархию с определённой распределительностью по Уровням Сутей, именуемых Ангелами.
«Ангел есть абсолют на стадии положительного развития», то есть идентичен Абсолюту и по структуре построения и по видам энергий, наполняющих его матрицу.
«То есть существует отрицательная Система Дьявола и положительная Система Ангелов. Эту общую постройку возглавляет Бог. Он же и руководит ею».
«Система Ангелов – это Система творчества, у которой – различные направленности развития, начиная от созидания общей действительности и кончая индивидуальным изобретательным эффектом частного превосходства».
Закон Ангелов является разновидностью закона творчества. А Ангел по своему конструктивному построению являет собой самую совершенную форму единения. Он обладает свободой выбора в творчестве между конкретной заданной формой и вновь создаваемой, когда необходимое облекается в фантастические формы прекрасного.
«Свобода содержит в себе стадию творческого процесса, следовательно, распределение здесь происходит следующее:
АНГЕЛ – СВОБОДА – ТВОРЧЕСТВО»
«Это есть основные атрибуты системы развития, по которым происходит становление как земных Сутей, так и Сутей Системы Ангелов. Но ещё по этому закону развиваются и Системы нейтральных образований, то есть Системы помощи (медицинские и другие), так как их функциональная деятельность тоже направлена на достижение совершенства через творчество, где есть свобода».
В творческих основах развития и заключается суть данного закона и особенности фактуры его строения, так как творчество и свобода выбора создают необычайно богатый и своеобразный колорит в структуре закона.
Закон Ангелов олицетворяет собой принцип развития только в положительном направлении. («Хотя нельзя всё делить только на положительные и отрицательные Системы. Это лишь принятый произвольный вариант развития двух противоположных Систем, где Сути получают развитие, соответственно данному направлению. Отличие же этих Систем – в обособленном качественном составе матрицы и знаниях, полученных в результате данного совершенствования»,)
Целью закона является совершенствование процесса животворения, «в результате которого появляются новые усовершенствованные формы жизни, либо сопровождающие их развитие конструкции».
«Потенциал закона Ангелов складывается из суммирующего единства Сутей положительной Иерархии». Именно единая мощь Ангелов позволяет процессу созидания неукоснительно преобразовывать всю систему одухотворённого начала, весь единый механизм миропостроения.
Смысл закона Ангелов – в создании единой системы положительных Сутей, объединённых в одном Объёме, для формирования «положительной движущей силы, которая целеустремляет, направляет и обособляет функционирование Сутей данной системы сплочения».
«Задача закона – в творческо-образующей силе, формирующей в Сутях самостоятельные процессы мыслеобразования и, следовательно, последующую активность, как результат данного мышления».
«Самостоятельное мышление в процессе творчества даёт стимул к самоопределению и индивидуальному самоуправлению. А это уже есть великий путь созидания окружающей действительности при процессе становления, ключом для которого является свобода. И только результирующий фактор её выбора являет собой механизм сплачивающего единения процессов, сопровождающих становление Сути».
Закон Ангелов есть обособленная система развития частных форм, где самостоятельность, предоставляемая индивидам при выборе пути совершенствования, служит основным принципом их объединения. Самостоятельность означает наличие в действиях свободы, которая представляет эффективный стимул в совершенствовании. Наличие свободы в развитии отличает данных Сутей от тех, которые прогрессируют по жёсткой программе без права выбора и от прочих других, имеющих другой уклон в развитии, но не обладающих подобной самостоятельностью.
Закон Ангелов является совершенной формой управления реальным миром, обеспечивающим стабильность его прогрессирования. Мир Ангелов не беспределен, поэтому поступить в него могут лишь лучшие Сути, наиболее преуспевшие в наборе положительных творческих качеств.
Остальные Сути, недобравшие необходимых энергетических показателей, определяются либо в отрицательную Систему Дьявола и дальше развиваются по жёсткой программе, либо идут в нейтральную Систему помощи и медицинского обслуживания.
Прогрессирование в положительной Системе, где предоставляется право выбора, позволяет Сути самой выбирать направление, в котором она желает совершенствоваться. Любая свобода не безгранична и определяется Уровнем Иерархии. По мере восхождения по Уровням пределы свободы расширяются, и поэтому Сути могут масштабнее самовыразить себя и сделать своё творчество более многоплановым.
Свобода выбора позволяет Сути изменить направленность своего развития и перейти из положительной Системы в медицинскую Систему или в Систему Дьявола. Такая возможность предоставляется только раз и возможна на низкой ступени развития. На высоких Уровнях увеличивается осознающий «фактор понимания действительности истинного построения в процессе общего развития, его самооценка, которая выше и качественней, чем в остальных Системах, ибо другие две Системы не могут творить себе подобных».
Только Системе Ангелов доверена Великая Тайна сотворения души, открыт Закон Одухотворения – самый главный закон жизни. И открывается не всем, а лишь находящимся на Высшем Уровне Иерархии Ангелов.
После освоения этого закона они завершают личное развитие в общей пирамиде Иерархии, и каждая Суть Ангела начинает являть собой Абсолютную форму, то есть олицетворять Высшую Личность – Бога, который способен Сам возглавить пирамиду Иерархии и руководить всем, что в ней происходит.
Небо.
Горы.
Небо.
Горы.
Необъятные просторы с недоступной высоты. Пашни в шахматном порядке, три зеленые палатки, две случайные черты. От колодца до колодца желтая дорога вьется, к ней приблизиться придется - вот деревья и кусты. Свист негромкий беззаботный, наш герой, не видный нам, движется бесповоротно. Кадры, в такт его шагам, шарят взглядом флегматичным по окрестностям, типичным в нашей средней полосе. Тут осина, там рябина, вот и клен во всей красе.
Зелень утешает зренье. Монотонное движенье даже лучше, чем покой, успокаивает память. Время мерится шагами. Чайки вьются над рекой. И в зеленой этой гамме...
- Стой.
Он стоит, а оператор, отделяясь от него, методично сводит в кадр вид героя своего. Незавидная картина: неопрятная щетина, второсортный маскхалат, выше меры запыленный. Взгляд излишне просветленный, неприятный чем-то взгляд.
Зритель видит дезертира, беглеца войны и мира, видит словно сквозь прицел. Впрочем, он покуда цел. И глухое стрекотанье аппарата за спиной - это словно обещанье, жизнь авансом в час длиной. Оттого он смотрит чисто, хоть не видит никого, что рукою сценариста сам Господь хранит его. Ну, обыщут, съездят в рожу, ну, поставят к стенке - все же, поразмыслив, не убьют. Он пойдет, точней, поедет к окончательной победе...
Впрочем, здесь не Голливуд. Рассуждением нехитрым нас с тобой не проведут.
Рожа.
Титры.
Рожа.
Титры.
Тучи по небу плывут.
2.
Наш герой допущен в банду на урезанных правах. Банда возит контрабанду - это знаем на словах. Кто не брезгует разбоем, отчисляет в общий фонд треть добычи. Двое-трое путешествуют на фронт, разживаясь там оружьем, камуфляжем и едой. Чужд вражде и двоедушью мир общины молодой.
Каждый здесь в огне пожарищ многократно выживал потому лишь, что товарищ его спину прикрывал. В темноте и слепоте мы будем долго прозябать... Есть у нас, однако, темы, что неловко развивать.
Мы ушли от киноряда - что ж, тут будет череда экспозиций то ли ада, то ли страшного суда. В ракурсе, однако, странном пусть их ловит объектив, параллельно за экраном легкий пусть звучит мотив.
Как вода течет по тверди, так и жизнь течет по смерти, и поток, не видный глазу, восстанавливает мир. Пусть непрочны стены храма, тут идет другая драма, то, что Гамлет видит сразу, ищет сослепу Шекспир.
Вечер.
Звезды.
Синий полог.
Пусть не Кубрик и не Поллак, а отечественный мастер снимет синий небосклон, чтоб дышал озоном он. Чтоб душа рвалась на части от беспочвенного счастья, чтоб кололи звезды глаз.
Наш герой не в первый раз в тень древесную отходит, там стоит и смотрит вдаль. Ностальгия, грусть, печаль - или что-то в том же роде.
Он стоит и смотрит. Боль отступает понемногу. Память больше не свербит. Оператор внемлет Богу. Ангел по небу летит. Смотрим - то ль на небо, то ль на кремнистую дорогу.
Тут подходит атаман, сто рублей ему в карман.
3.
- Табачку?
- Курить я бросил.
- Что так?
- Смысла в этом нет.
- Ну смотри. Наступит осень, наведет тут марафет. И одно у нас спасенье...
- Непрерывное куренье?
- Ты, я вижу, нигилист. А представь - стоишь в дозоре. Вой пурги и ветра свист. Вахта до зари, а зори тут, как звезды, далеки. Коченеют две руки, две ноги, лицо, два уха... Словом, можешь сосчитать. И становится так глухо на душе, твою, блин, мать! Тут, хоть пальцы плохо гнутся, хоть морзянкой зубы бьются, достаешь из закутка...
- Понимаю.
- Нет. Пока не попробуешь, не сможешь ты понять. Я испытал под огнем тебя. Ну что же, смелость - тоже капитал. Но не смелостью единой жив пожизненный солдат. Похлебай болотной тины, остуди на льдине зад. Простатиты, геморрои не выводят нас из строя. Нам и глист почти что брат.
- А в итоге?
- Что в итоге? Час пробьет - протянешь ноги. А какой еще итог? Как сказал однажды Блок, вечный бой. Покой нам только... да не снится он давно. Балерине снится полька, а сантехнику - говно. Если обратишь вниманье, то один, блин, то другой затрясет сквозь сон ногой, и сплошное бормотанье, то рычанье, то рыданье. Вот он, братец, вечный бой.
- Страшно.
- Страшно? Бог с тобой. Среди пламени и праха я искал в душе своей теплую крупицу страха, как письмо из-за морей. Означал бы миг испуга, что жива еще стезя...
- Дай мне закурить. Мне...
- Туго? То-то, друг. В бою без друга ну, практически, нельзя. Завтра сходим к федералам, а в четверг - к боевикам. В среду выходной. Авралы надоели старикам. Всех патронов не награбишь...
- И в себя не заберешь.
- Ловко шутишь ты, товарищ, тем, наверно, и хорош. Славно мы поговорили, а теперь пора поспать. Я пошел, а ты?
- В могиле буду вволю отдыхать.
- Снова шутишь?
- Нет, пожалуй.
- Если нет, тогда не балуй и об этом помолчи. Тут повалишься со стула - там получишь три отгула, а потом небесный чин даст тебе посмертный номер, так что жив ты или помер...
- И не выйдет соскочить?
- Там не выйдет, тут - попробуй. В добрый час. Но не особо полагайся на пейзаж. При дворе и на заставе - то оставят, то подставят; тут продашь - и там продашь.
- Я-то не продам.
- Я знаю. Нет таланта к торговству. Погляди, луна какая! видно камни и траву. Той тропинкой близко очень до Кривого арыка. В добрый час.
- Спокойной ночи. Может, встретимся.
- Пока.
4.
Ночи и дни коротки - как же возможно такое? Там, над шуршащей рекою, тают во мгле огоньки. Доски парома скрипят, слышится тихая ругань, звезды по Млечному кругу в медленном небе летят. Шлепает где-то весло, пахнет тревогой и тиной, мне уже надо идти, но, кажется, слишком светло.
Контуром черным камыш тщательно слишком очерчен, черным холстом небосвод сдвинут умеренно вдаль, жаворонок в трех шагах как-то нелепо доверчив, в теплой и мягкой воде вдруг отражается сталь.
Я отступаю на шаг в тень обессиленной ивы, только в глубокой тени мне удается дышать. Я укрываюсь в стволе, чтоб ни за что не смогли вы тело мое опознать, душу мою удержать.
Ибо становится мне тесной небес полусфера, звуки шагов Агасфера слышу в любой стороне. Время горит, как смола, и опадают свободно многия наши заботы, многия ваши дела.
Так повзрослевший отец в доме отца молодого видит бутылочек ряд, видит пеленок стопу. Жив еще каждый из нас. В звуках рождается слово. Что ж ты уходишь во мглу, прядь разминая на лбу?
В лифте, в стоячем гробу, пробуя опыт паденья, ты в зеркалах без зеркал равен себе на мгновенье. Но открывается дверь и загорается день, и растворяешься ты в спинах идущих людей...
5.
Он приедет туда, где прохладные улицы, где костел не сутулится, где в чешуйках вода. Где струится фонтан, опадая овалами, тает вспышками алыми против солнца каштан.
Здесь в небрежных кафе гонят кофе по-черному, здесь Сезанн и Моне дышат в каждом мазке, здесь излом кирпича веет зеленью сорною, крыши, шляпы, зонты отступают к реке.
Разгорается день. Запускается двигатель, и автобус цветной, необъятный, как мир, ловит солнце в стекло, держит фары навыкате, исчезая в пейзаже, в какой-то из дыр.
И не надо твердить, что сбежать невозможно от себя, ибо нету другого пути, как вводить и вводить - внутривенно, подкожно этот птичий базар, этот рай травести.
Так давай, уступи мне за детскую цену этот чудный станок для утюжки шнурков, этот миксер, ничто превращающий в пену, этот таймер с заводом на пару веков.
Отвлеки только взгляд от невнятной полоски между небом и гаснущим краем реки. Серпантин, а не серп, и не звезды, а блёстки пусть нащупает взгляд. Ты его отвлеки -
отвлеки, потому что татары и Рюрик, Киреевский, Фонвизин, Сперанский, стрельцы, ядовитые охра и кадмий и сурик, блядовитые дети и те же отцы, Аввакум с распальцовкой и Никон с братвою, царь с кошачьей башкой, граф с точеной косой, три разбитых бутылки с водою живою, тупорылый медведь с хитрожопой лисой, Дима Быков, Тимур - а иначе не выйдет, потому что, браток, по-другому нельзя, селезенка не знает, а печень не видит, потому что генсеки, татары, князья, пусть я так не хочу, а иначе не слышно.
Пусть иначе не слышно - я так не хочу. Что с того, что хомут упирается в дышло? Я не дышлом дышу. Я ученых учу.
Потому что закат и Георгий Иванов. И осталось одно - плюнуть в Сену с моста. Ты плыви, мой плевок, мимо башенных кранов, в океанские воды, в иные места...
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
