О законах мироздания. Глава 21. Законы, определяющие положение души на Уровнях Иерархии. Поощрения в развитии.
Написано на основе информации, полученной Секлитовой Л.А., Стрельниковой Л.Л. на контактах с Высшим Разумом.
Мироздание – это огромный организм, и как в любом живом организме, в нём каждое мгновение происходят изменения.
Определяющий фактор необходим для анализа какого-либо развития в конкретный момент времени, потому что в следующее мгновенье показатели будут уже другими. Подобное изменение абсолютно всего в каждую единицу времени выражает «динамическую активность» пространства мироздания и всего Сущего в нём.
Закон определяющего фактора предназначен для увязывания двух величин: конкретного состояния чего-либо к конкретному времени. Поэтому, в бесконечном развитии «конечный фактор вычисления не имеет в итоге собственного индивидуализма». То есть индивидуализм, как нечто постоянное не существует на длительном промежутке времени, но он может существовать в любой конкретный момент, выделяемый определяющим фактором.
Любое построение предваряет расчёт, любое состояние выражается цифрами. Человек тоже есть точный расчёт, выраженный в двух основных состояниях: духовном и материальном. «Расчёт определяющего композитива показывает относительность данного вычислительного состояния» к окружающей действительности, соприкосновение с которой даёт изменение в структурной форме индивидуума.
«Направленность данного закона создаёт ощущение своей собственности в относительной отчуждённости окружающего фактора развития, то есть происходит как бы самовыделение своего «я» с самовыражающимся темпераментом действий, характеризующихся динамической активностью самой Сути, причём, единица времени выражена в данном законе самой минимальной измеряемой величиной», что даёт истинность определения данного объёма в общей системе существования.
«ВременнАя величина, участвующая в определении, настолько минимальна, что процесс её движения почти совершенно заторможен и проявляет тем самым форму постоянства». А само время состоит их точечно расположенных мини-объёмов, которые в своём общем единении и «являют протяжённость времени, перетекающую в активную фазу динамики, отсюда и движение времени».
«Но относительность определяющего фактора располагает Суть только в определённой точке постоянства времени…, тем самым, определяя Суть, её собственность относительности положения, лишь только на данный дезактивационный момент времени.
Время состоит из маленьких отрезков, соединённых между собой.
оооооооооооооооооооо
Закон определения работает только в одном таком отрезке.
И именно в этом отрезке, где времени почти нет, и происходит расчёт определяющего коэффициента данной Сути».
Закон определяющего фактора концентрирует всю структурно-построительную конструкцию Сути (тонкие тела и материальные) на самой себе, обособляя личное «я», для сравнения собственных характеристик «с любым соотношением прикасающихся измерительных величин и характеристик окружающих форм и объёмов».
В определяющем сравнении кардинальным фактором является цель достижения «идеального совершенства». Причём «форма совершенного объёма» на каждом Уровне «являет собой варьированный набор номинальных составляющих».
Это объясняется тем, что каждый вышестоящий Уровень ставит и более высокую цель, достижение которой требует большего числа качеств, а, значит, и большей активности личности, роста её мощностного потенциала.
«Отсюда и определяющий фактор на различном Уровневом принадлежании имеет функциональную зависимость от целеустановки».
«Сам факт определения символизирует потенцию внутреннего концентрирования», осознания Сути себя как личности в соизмерении со ставящимися целями и процессами их достижений.
«Направленность закона – в расчётном коэффициенте прогрессирования», который позволяет ощутить прирост объёма, и на основе этого установить добавочные функции преобразований до достижения Сутью «абсолютно представленного образа».
«Фактор определённости состояний есть расчётно-функциональный стабилизатор активного равновесия», чтобы в любой новый момент времени удержать приобретённые образования и сохранять баланс старого и нового. Всё действует на основе сложных вычислений. Равновесие является активным, потому что в каждый следующий момент происходит изменение состояния.
Активное равновесие возможно только благодаря подчинению нового внутренним процессам, в которые это новое вовлекается, и это создаёт прерывистую структуру форм накоплений.
Выявление причинно-следственных зависимостей определяет недостающие качества внутреннего построения личности и очередность их поступления для завершения «цепеобразных систем построения». Образующийся дополнительный объём создаёт новую динамику данной основы в её целеустремлении к идеальной форме, но уже с усложнённым вариантом.
Определение формирует сложно составленный процесс следующих в определённом порядке действий. Благодаря этим программируемым моментам формируется состояние Сути «до претендуемого планомерного достижения». Всё частное, поступившее в объём Сути, становится её собственностью и приводит к изменению её состояния. Качественные и количественные накопления дают увеличение энергетического потенциала, и переход на более высокое положение на Уровне.
Поэтому любой добавочный элемент вносит изменения в те процессы, которые формируют личность, и изменяют её внутренний состав.
Более высокая среда существования означает и более совершенные взаимоотношения между индивидуумами. Это, в свою очередь, приводит к последующему усложнению программы совершенствования личности с активизацией её деятельности.
«Явленный закон есть цель, ведущая к ответственной форме самоконтроля» и способствует достижению тех идеальных состояний, которые приняты на каждом Уровне развития в общей цепи бесконечного совершенствования любого индивида.
«Показатель активности определяющего коэффициента тем меньше, чем выше на Уровнях Иерархии находится Суть», так как её энергонакопления близки к идеальному составу и исключат упущения. Ответственность Сути настолько высока, что не закон контролирует её развитие, а она сама контролирует и регулирует своё совершенствование, то есть закон становится как бы частью её самой.
Определяющий фактор – это расчётный механизм, работа которого заключается в сравнении собственных достижений Сути на данный момент с другими Сутями или объёмами.
Обособленность данного закона в том, что он позволяет выделить частную единицу в общем композите совершенствования.
«Определяющий фактор, как показатель точных цифровых прогрессий, характеризует всякий вид и процесс должных формирований», необходимых для полного преобразования Сути «с наибольшим коэффициентом накоплений» необходимых качеств. Суть способна анализировать и выделять себя среди окружающего, благодаря наличию вложенного в неё механизма определяющего фактора.
Необходимость определения себя в окружающем мире «есть требуемый планомерный показатель в направленности дальнейшего развития Сутевых форм», основной целью для которых является планомерное прохождение всех Уровней Иерархии. Каждый Уровень даёт нужную потенциальную нагрузку, способствующую качественному преобразованию личности и нарабатыванию ею новых характеристик, то есть Суть как личность постоянно меняется.
Механизм определения основан на факте избирательности, «уникальность которой обеспечивается индивидуально сформированными принципами развития той или иной Сути».
Постоянный рост потенциала личности «проявляется сугубо эксклюзивным отношением к постановке определения», так как сформировавшийся набор качеств образовал определенный тип характера, «имеющего кодированное числовое значение, исключающее двойственность повторных образований, благодаря чему создаётся исключительность основы построения»
Здесь, на земле,
где я впадал то в истовость, то в ересь,
где жил, в чужих воспоминаньях греясь,
как мышь в золе,
где хуже мыши
глодал петит родного словаря,
тебе чужого, где, благодаря
тебе, я на себя взираю свыше,
уже ни в ком
не видя места, коего глаголом
коснуться мог бы, не владея горлом,
давясь кивком
звонкоголосой падали, слюной
кропя уста взамен кастальской влаги,
кренясь Пизанской башнею к бумаге
во тьме ночной,
тебе твой дар
я возвращаю – не зарыл, не пропил;
и, если бы душа имела профиль,
ты б увидал,
что и она
всего лишь слепок с горестного дара,
что более ничем не обладала,
что вместе с ним к тебе обращена.
Не стану жечь
тебя глаголом, исповедью, просьбой,
проклятыми вопросами – той оспой,
которой речь
почти с пелен
заражена – кто знает? – не тобой ли;
надежным, то есть, образом от боли
ты удален.
Не стану ждать
твоих ответов, Ангел, поелику
столь плохо представляемому лику,
как твой, под стать,
должно быть, лишь
молчанье – столь просторное, что эха
в нем не сподобятся ни всплески смеха,
ни вопль: «Услышь!»
Вот это мне
и блазнит слух, привыкший к разнобою,
и облегчает разговор с тобою
наедине.
В Ковчег птенец,
не возвратившись, доказует то, что
вся вера есть не более, чем почта
в один конец.
Смотри ж, как, наг
и сир, жлоблюсь о Господе, и это
одно тебя избавит от ответа.
Но это – подтверждение и знак,
что в нищете
влачащий дни не устрашится кражи,
что я кладу на мысль о камуфляже.
Там, на кресте,
не возоплю: «Почто меня оставил?!»
Не превращу себя в благую весть!
Поскольку боль – не нарушенье правил:
страданье есть
способность тел,
и человек есть испытатель боли.
Но то ли свой ему неведом, то ли
ее предел.
___
Здесь, на земле,
все горы – но в значении их узком -
кончаются не пиками, но спуском
в кромешной мгле,
и, сжав уста,
стигматы завернув свои в дерюгу,
идешь на вещи по второму кругу,
сойдя с креста.
Здесь, на земле,
от нежности до умоисступленья
все формы жизни есть приспособленье.
И в том числе
взгляд в потолок
и жажда слиться с Богом, как с пейзажем,
в котором нас разыскивает, скажем,
один стрелок.
Как на сопле,
все виснет на крюках своих вопросов,
как вор трамвайный, бард или философ -
здесь, на земле,
из всех углов
несет, как рыбой, с одесной и с левой
слиянием с природой или с девой
и башней слов!
Дух-исцелитель!
Я из бездонных мозеровских блюд
так нахлебался варева минут
и римских литер,
что в жадный слух,
который прежде не был привередлив,
не входят щебет или шум деревьев -
я нынче глух.
О нет, не помощь
зову твою, означенная высь!
Тех нет объятий, чтоб не разошлись
как стрелки в полночь.
Не жгу свечи,
когда, разжав железные объятья,
будильники, завернутые в платья,
гремят в ночи!
И в этой башне,
в правнучке вавилонской, в башне слов,
все время недостроенной, ты кров
найти не дашь мне!
Такая тишь
там, наверху, встречает златоротца,
что, на чердак карабкаясь, летишь
на дно колодца.
Там, наверху -
услышь одно: благодарю за то, что
ты отнял все, чем на своем веку
владел я. Ибо созданное прочно,
продукт труда
есть пища вора и прообраз Рая,
верней – добыча времени: теряя
(пусть навсегда)
что-либо, ты
не смей кричать о преданной надежде:
то Времени, невидимые прежде,
в вещах черты
вдруг проступают, и теснится грудь
от старческих морщин; но этих линий -
их не разгладишь, тающих как иней,
коснись их чуть.
Благодарю...
Верней, ума последняя крупица
благодарит, что не дал прилепиться
к тем кущам, корпусам и словарю,
что ты не в масть
моим задаткам, комплексам и форам
зашел – и не предал их жалким формам
меня во власть.
___
Ты за утрату
горазд все это отомщеньем счесть,
моим приспособленьем к циферблату,
борьбой, слияньем с Временем – Бог весть!
Да полно, мне ль!
А если так – то с временем неблизким,
затем что чудится за каждым диском
в стене – туннель.
Ну что же, рой!
Рой глубже и, как вырванное с мясом,
шей сердцу страх пред грустною порой,
пред смертным часом.
Шей бездну мук,
старайся, перебарщивай в усердьи!
Но даже мысль о – как его! – бессмертьи
есть мысль об одиночестве, мой друг.
Вот эту фразу
хочу я прокричать и посмотреть
вперед – раз перспектива умереть
доступна глазу -
кто издали
откликнется? Последует ли эхо?
Иль ей и там не встретится помеха,
как на земли?
Ночная тишь...
Стучит башкой об стол, заснув, заочник.
Кирпичный будоражит позвоночник
печная мышь.
И за окном
толпа деревьев в деревянной раме,
как легкие на школьной диаграмме,
объята сном.
Все откололось...
И время. И судьба. И о судьбе...
Осталась только память о себе,
негромкий голос.
Она одна.
И то – как шлак перегоревший, гравий,
за счет каких-то писем, фотографий,
зеркал, окна, -
исподтишка...
и горько, что не вспомнить основного!
Как жаль, что нету в христианстве бога -
пускай божка -
воспоминаний, с пригоршней ключей
от старых комнат – идолища с ликом
старьевщика – для коротанья слишком
глухих ночей.
Ночная тишь.
Вороньи гнезда, как каверны в бронхах.
Отрепья дыма роются в обломках
больничных крыш.
Любая речь
безадресна, увы, об эту пору -
чем я сумел, друг-небожитель, спору
нет, пренебречь.
Страстная. Ночь.
И вкус во рту от жизни в этом мире,
как будто наследил в чужой квартире
и вышел прочь!
И мозг под током!
И там, на тридевятом этаже
горит окно. И, кажется, уже
не помню толком,
о чем с тобой
витийствовал – верней, с одной из кукол,
пересекающих полночный купол.
Теперь отбой,
и невдомек,
зачем так много черного на белом?
Гортань исходит грифелем и мелом,
и в ней – комок
не слов, не слез,
но странной мысли о победе снега -
отбросов света, падающих с неба, -
почти вопрос.
В мозгу горчит,
и за стеною в толщину страницы
вопит младенец, и в окне больницы
старик торчит.
Апрель. Страстная. Все идет к весне.
Но мир еще во льду и в белизне.
И взгляд младенца,
еще не начинавшего шагов,
не допускает таянья снегов.
Но и не деться
от той же мысли – задом наперед -
в больнице старику в начале года:
он видит снег и знает, что умрет
до таянья его, до ледохода.
март – апрель 1970
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
Авторизация
Камертон
