Что тут скажешь, двойственен человек. Всё оттого, что живет он не только умом, но и сердцем. Еще та эта доля! Во всяком случае, скучной ее никак не назвать, скорее душераздирающая она временами. Всё оттого, должно быть, что никак не возникнет равновесие между интеллектом и чувством.
Неудержимо сердце влечет человека к поэзии, мифам, Богу… Словом, ко всему, что не имеет однозначной дефиниции. Потому как в здравии у него только и дел, что пребывать в волнующих перепадах настроения.
Ум – иное дело. Эмоции ему без надобности. Он тяготеет к науке, а потому глубокомысленные размышления на тему добра и зла также чужды ему.
В идеале, с моей, ясен пень, точки зрения, ум – это некая нейросеть, то есть тот же человеческий ум только без эротических поползновений и связанных с ними сексуальных фантазий. Словом, без чего нет человека.
Вот кабы соединить ум и сердце, да не в какой-нибудь незатейливый конгломерат, а в единый континуум, глядишь бы и склеилось на диво светлое будущее рода людского.
Так на сегодняшний день, сдается мне, обстоит дело.
А здесь жил Мельц. Душа, как говорят...
Все было с ним до армии в порядке.
Но, сняв противоатомный наряд,
он обнаружил, что потеют пятки.
Он тут же перевел себя в разряд
больных, неприкасаемых. И взгляд
его померк. Он вписывал в тетрадки
свои за препаратом препарат.
Тетрадки громоздились.
В темноте
он бешено метался по аптекам.
Лекарства находились, но не те.
Он льстил и переплачивал по чекам,
глотал и тут же слушал в животе.
Отчаивался. В этой суете
он был, казалось, прежним человеком.
И наконец он подошел к черте
последней, как мне думалось.
Но тут
плюгавая соседка по квартире,
по виду настоящий лилипут,
взяла его за главный атрибут,
еще реальный в сумеречном мире.
Он всунул свою голову в хомут,
и вот, не зная в собственном сортире
спокойствия, он подал в институт.
Нет, он не ожил. Кто-то за него
науку грыз. И не преобразился.
Он просто погрузился в естество
и выволок того, кто мне грозился
заняться плазмой, с криком «каково!?»
Но вскоре, в довершение всего,
он крепко и надолго заразился.
И кончилось минутное родство
с мальчишкой. Может, к лучшему.
Он вновь
болтается по клиникам без толка.
Когда сестра выкачивает кровь
из вены, он приходит ненадолго
в себя – того, что с пятками. И бровь
он морщит, словно колется иголка,
способный только вымолвить, что "волка
питают ноги", услыхав: «Любовь».
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
