Что тут скажешь, двойственен человек. Всё оттого, что живет он не только умом, но и сердцем. Еще та эта доля! Во всяком случае, скучной ее никак не назвать, скорее душераздирающая она временами. Всё оттого, должно быть, что никак не возникнет равновесие между интеллектом и чувством.
Неудержимо сердце влечет человека к поэзии, мифам, Богу… Словом, ко всему, что не имеет однозначной дефиниции. Потому как в здравии у него только и дел, что пребывать в волнующих перепадах настроения.
Ум – иное дело. Эмоции ему без надобности. Он тяготеет к науке, а потому глубокомысленные размышления на тему добра и зла также чужды ему.
В идеале, с моей, ясен пень, точки зрения, ум – это некая нейросеть, то есть тот же человеческий ум только без эротических поползновений и связанных с ними сексуальных фантазий. Словом, без чего нет человека.
Вот кабы соединить ум и сердце, да не в какой-нибудь незатейливый конгломерат, а в единый континуум, глядишь бы и склеилось на диво светлое будущее рода людского.
Так на сегодняшний день, сдается мне, обстоит дело.
Анциферова. Жанна. Сложена
была на диво. В рубенсовском вкусе.
В фамилии и имени всегда
скрывалась офицерская жена.
Курсант-подводник оказался в курсе
голландской школы живописи. Да
простит мне Бог, но все-таки как вещ
бывает голос пионерской речи!
А так мы выражали свой восторг:
«Берешь все это в руки, маешь вещь!»
и «Эти ноги на мои бы плечи!»
...Теперь вокруг нее – Владивосток,
сырые сопки, бухты, облака.
Медведица, глядящаяся в спальню,
и пихта, заменяющая ель.
Одна шестая вправду велика.
Ложась в постель, как циркуль в готовальню,
она глядит на флотскую шинель,
и пуговицы, блещущие в ряд,
напоминают фонари квартала
и детство и, мгновение спустя,
огромный, черный, мокрый Ленинград,
откуда прямо с выпускного бала
перешагнула на корабль шутя.
Счастливица? Да. Кройка и шитье.
Работа в клубе. Рейды по горящим
осенним сопкам. Стирка дотемна.
Да и воспоминанья у нее
сливаются все больше с настоящим:
из двадцати восьми своих она
двенадцать лет живет уже вдали
от всех объектов памяти, при муже.
Подлодка выплывает из пучин.
Поселок спит. И на краю земли
дверь хлопает. И делается уже
от следствий расстояние причин.
Бомбардировщик стонет в облаках.
Хорал лягушек рвется из канавы.
Позванивает горка хрусталя
во время каждой стойки на руках.
И музыка струится с Окинавы,
журнала мод страницы шевеля.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
