Умерла О. Вампилова - в прошлом жительница Братска
Умерла Ольга Михайловна Вампилова — жена крупного русского драматурга, в прошлом жительница Братска
ОЛЬГА — ВТОРАЯ ЖЕНА ВАМПИЛОВА
___________________________________
В начале 80-х годов в поисках интересных новостей для областной газеты "Восточно-Сибирская правда" я забрёл в музей Братскгэсстроя. Меня познакомили с Ольгой Михайловной Ивановской. Она быстро и доходчиво рассказала всё необходимое для газетной заметки. Когда я захлопнул рабочий блокнот, то тут и завязался интересный разговор за жизнь "не для печати". Музейный работник оказалась, на удивление, хорошо знакома с иркутскими журналистами и легко ориентировалась в культурных событиях областного центра. У нас нашлось немало общих знакомых, которыми она живо интересовалась.
Женщина была старше меня лет на десять. Радовала приятной женской округлостью, была красива лицом и вызывала во мне искреннюю симпатию, которую я не скрывал. Мы никуда не торопились и охотно втянулись в светскую беседу в тиши музея. Правда, вскоре в репликах Ольги Михайловны я уловил какую-то, как мне показалось, немотивированную ироничность к молодому журналисту, и это меня стало слегка раздражать.
Время от времени в комнату забегала руководитель музея, брала какие-то книги с полки, папки с бумагами и слышала обрывки нашего разговора. И когда я, попрощавшись, покидал музей, она заговорщицки заманила к себе в кабинет.
— А знаете с кем вы разговаривали? — таинственно спросила меня директор. И прочитав на моём лице искреннее недоумение, не стала затягивать мхатовскую паузу дамской интриги. - Это вторая жена драматурга Александра Вампилова!
— Да что вы говорите?! - был несказанно удивлён я. — Вот оно что. А почему фамилия другая?
— Это она представилась вам по своей девичьей. Она же сама братчанка, вернулась с дочкой к родителям, а расспросов о муже не любит,- посвятила меня в детали отношений в коллективе руководитель музея. - Она временно у нас работает, собирается покидать Братск, главная цель - Москва!
— Понятно!
Я вышел из здания музея с ощущением, что на самом деле всё непонятно. Вокруг драматурга Александра Вампилова в те годы было соткано огромное полотно мистического таинства - начиная от предсказанной им же скорой трагической смерти в водах Байкала и заканчивая спектаклями, которые в то время уже широко ставили в московских и провинциальных театрах. Вампиловские книги быстро раскупались. Я лично покупал все, что тогда выходили, хотя нового материала в них было мало. Как всегда вместе с возвышенным шагали следом всевозможные сплетни и домыслы, в которые я тоже был посвящен.
Но Вампилов был уже для меня далёкой, загадочной и недосягаемой литературной личностью, почти звездой. Человек из другого поколения детей войны, состоявшихся писателей - из знаменитой "иркутской стенки". Но в те время, как начинающий литератор и журналист, подававший всего лишь слабые надежды, я почему-то искал не лучшее в вампиловском творчестве, а в знак протеста уязвимые места. Меня смущало,что почти все пьесы построены были на анекдоте. Сознаюсь, активно критиковал драматурга, опровергая его значительность, а по сути боролся с его подавляющим влиянием...Вдаваться в детали сейчас не хочу, чтобы не показаться смешным со своим затянувшимся юношеским максимализмом! Но ситуация в моей душе изменилась, когда я прочитал "Утиную охоту". Эта пьеса мне показалась по настоящему гениальной.
Тем не менее, Вампилов был для меня далёким раскрученным местным классиком, который всё о себе сказал в книжках, которые мне удалось прочитать. И тут я впервые вплотную соприкоснулся с самым близким человеком для знаменитого драматурга, пил с ним чай, мило с ней разговаривал и ничего необычного не узнал из первых уст о писателе, с которым уже несколько лет вёл внутренний диалог несогласия и сопротивления...
Во мне забурлили противоречивые чувства уязвлённого самолюбия, но я всё дальше и дальше уходил от здания музея, выдавливая из себя репортёрское желание вернуться назад и поговорить...Я уходил, потому что в эти минуты даже не знал о чем можно было говорить с женой Вампилова, которая не желала обсуждать мужа-драматурга со случайным человеком, понимая, что такие как я, могли причинить ей по неосторожности лишнюю боль, с которой Ольга Михайловна жила больше десяти лет после смерти писателя ...
Больше с Ольгой — женой Вампилова, я не встречался! Только время от времени смотрел фильмы с её участием и читал интервью, в которых она уже охотно рассказывала о себе, короткой семейной жизни и больше всего о знаменитом супруге! У неё без Александра Вампилова жизнь сложилась благополучно, Ольга осуществила их общий семейный план - переехала с дочкой Еленой в Москву...
"Все воспоминания, за редким исключением, это «я и Вампилов», и практически ни у кого нет «Вампилов и я», - как-то на одной из встреч с журналистами по случаю очередного юбилея драматурга сказала Ольга Михайловна. Поэтому оставляю финал своего короткого дурацкого рассказа открытым. Разве что процитирую Вампилова: "С женщинами главное – не забывать, что на свете есть много других женщин".
Я посетил тебя, пленительная сень,
Не в дни веселые живительного Мая,
Когда, зелеными ветвями помавая,
Манишь ты путника в свою густую тень;
Когда ты веешь ароматом
Тобою бережно взлелеянных цветов:
Под очарованный твой кров
Замедлил я моим возвратом.
В осенней наготе стояли дерева
И неприветливо чернели;
Хрустела под ногой замерзлая трава,
И листья мертвые, волнуяся, шумели.
С прохладой резкою дышал
В лицо мне запах увяданья;
Но не весеннего убранства я искал,
А прошлых лет воспоминанья.
Душой задумчивый, медлительно я шел
С годов младенческих знакомыми тропами;
Художник опытный их некогда провел.
Увы, рука его изглажена годами!
Стези заглохшие, мечтаешь, пешеход
Случайно протоптал. Сошел я в дол заветный,
Дол, первых дум моих лелеятель приветный!
Пруда знакомого искал красивых вод,
Искал прыгучих вод мне памятной каскады:
Там, думал я, к душе моей
Толпою полетят виденья прежних дней...
Вотще! лишенные хранительной преграды,
Далече воды утекли,
Их ложе поросло травою,
Приют хозяйственный в нем улья обрели,
И легкая тропа исчезла предо мною.
Ни в чем знакомого мой взор не обретал!
Но вот, по-прежнему, лесистым косогором,
Дорожка смелая ведет меня... обвал
Вдруг поглотил ее... Я стал
И глубь нежданную измерил грустным взором.
С недоумением искал другой тропы.
Иду я: где беседка тлеет,
И в прахе перед ней лежат ее столпы,
Где остов мостика дряхлеет.
И ты, величественный грот,
Тяжело-каменный, постигнут разрушеньем
И угрожаешь уж паденьем,
Бывало, в летний зной прохлады полный свод!
Что ж? пусть минувшее минуло сном летучим!
Еще прекрасен ты, заглохший Элизей.
И обаянием могучим
Исполнен для души моей.
Тот не был мыслию, тот не был сердцем хладен,
Кто, безымянной неги жаден,
Их своенравный бег тропам сим указал,
Кто, преклоняя слух к таинственному шуму
Сих кленов, сих дубов, в душе своей питал
Ему сочувственную думу.
Давно кругом меня о нем умолкнул слух,
Прияла прах его далекая могила,
Мне память образа его не сохранила,
Но здесь еще живет его доступный дух;
Здесь, друг мечтанья и природы,
Я познаю его вполне:
Он вдохновением волнуется во мне,
Он славить мне велит леса, долины, воды;
Он убедительно пророчит мне страну,
Где я наследую несрочную весну,
Где разрушения следов я не примечу,
Где в сладостной сени невянущих дубров,
У нескудеющих ручьев,
Я тень священную мне встречу.
1834
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
