Умерла О. Вампилова - в прошлом жительница Братска
Умерла Ольга Михайловна Вампилова — жена крупного русского драматурга, в прошлом жительница Братска
ОЛЬГА — ВТОРАЯ ЖЕНА ВАМПИЛОВА
___________________________________
В начале 80-х годов в поисках интересных новостей для областной газеты "Восточно-Сибирская правда" я забрёл в музей Братскгэсстроя. Меня познакомили с Ольгой Михайловной Ивановской. Она быстро и доходчиво рассказала всё необходимое для газетной заметки. Когда я захлопнул рабочий блокнот, то тут и завязался интересный разговор за жизнь "не для печати". Музейный работник оказалась, на удивление, хорошо знакома с иркутскими журналистами и легко ориентировалась в культурных событиях областного центра. У нас нашлось немало общих знакомых, которыми она живо интересовалась.
Женщина была старше меня лет на десять. Радовала приятной женской округлостью, была красива лицом и вызывала во мне искреннюю симпатию, которую я не скрывал. Мы никуда не торопились и охотно втянулись в светскую беседу в тиши музея. Правда, вскоре в репликах Ольги Михайловны я уловил какую-то, как мне показалось, немотивированную ироничность к молодому журналисту, и это меня стало слегка раздражать.
Время от времени в комнату забегала руководитель музея, брала какие-то книги с полки, папки с бумагами и слышала обрывки нашего разговора. И когда я, попрощавшись, покидал музей, она заговорщицки заманила к себе в кабинет.
— А знаете с кем вы разговаривали? — таинственно спросила меня директор. И прочитав на моём лице искреннее недоумение, не стала затягивать мхатовскую паузу дамской интриги. - Это вторая жена драматурга Александра Вампилова!
— Да что вы говорите?! - был несказанно удивлён я. — Вот оно что. А почему фамилия другая?
— Это она представилась вам по своей девичьей. Она же сама братчанка, вернулась с дочкой к родителям, а расспросов о муже не любит,- посвятила меня в детали отношений в коллективе руководитель музея. - Она временно у нас работает, собирается покидать Братск, главная цель - Москва!
— Понятно!
Я вышел из здания музея с ощущением, что на самом деле всё непонятно. Вокруг драматурга Александра Вампилова в те годы было соткано огромное полотно мистического таинства - начиная от предсказанной им же скорой трагической смерти в водах Байкала и заканчивая спектаклями, которые в то время уже широко ставили в московских и провинциальных театрах. Вампиловские книги быстро раскупались. Я лично покупал все, что тогда выходили, хотя нового материала в них было мало. Как всегда вместе с возвышенным шагали следом всевозможные сплетни и домыслы, в которые я тоже был посвящен.
Но Вампилов был уже для меня далёкой, загадочной и недосягаемой литературной личностью, почти звездой. Человек из другого поколения детей войны, состоявшихся писателей - из знаменитой "иркутской стенки". Но в те время, как начинающий литератор и журналист, подававший всего лишь слабые надежды, я почему-то искал не лучшее в вампиловском творчестве, а в знак протеста уязвимые места. Меня смущало,что почти все пьесы построены были на анекдоте. Сознаюсь, активно критиковал драматурга, опровергая его значительность, а по сути боролся с его подавляющим влиянием...Вдаваться в детали сейчас не хочу, чтобы не показаться смешным со своим затянувшимся юношеским максимализмом! Но ситуация в моей душе изменилась, когда я прочитал "Утиную охоту". Эта пьеса мне показалась по настоящему гениальной.
Тем не менее, Вампилов был для меня далёким раскрученным местным классиком, который всё о себе сказал в книжках, которые мне удалось прочитать. И тут я впервые вплотную соприкоснулся с самым близким человеком для знаменитого драматурга, пил с ним чай, мило с ней разговаривал и ничего необычного не узнал из первых уст о писателе, с которым уже несколько лет вёл внутренний диалог несогласия и сопротивления...
Во мне забурлили противоречивые чувства уязвлённого самолюбия, но я всё дальше и дальше уходил от здания музея, выдавливая из себя репортёрское желание вернуться назад и поговорить...Я уходил, потому что в эти минуты даже не знал о чем можно было говорить с женой Вампилова, которая не желала обсуждать мужа-драматурга со случайным человеком, понимая, что такие как я, могли причинить ей по неосторожности лишнюю боль, с которой Ольга Михайловна жила больше десяти лет после смерти писателя ...
Больше с Ольгой — женой Вампилова, я не встречался! Только время от времени смотрел фильмы с её участием и читал интервью, в которых она уже охотно рассказывала о себе, короткой семейной жизни и больше всего о знаменитом супруге! У неё без Александра Вампилова жизнь сложилась благополучно, Ольга осуществила их общий семейный план - переехала с дочкой Еленой в Москву...
"Все воспоминания, за редким исключением, это «я и Вампилов», и практически ни у кого нет «Вампилов и я», - как-то на одной из встреч с журналистами по случаю очередного юбилея драматурга сказала Ольга Михайловна. Поэтому оставляю финал своего короткого дурацкого рассказа открытым. Разве что процитирую Вампилова: "С женщинами главное – не забывать, что на свете есть много других женщин".
Старик с извилистою палкой
И очарованная тишь.
И, где хохочущей русалкой
Над мертвым мамонтом сидишь,
Шумит кора старинной ивы,
Лепечет сказки по-людски,
А девы каменные нивы -
Как сказки каменной доски.
Вас древняя воздвигла треба.
Вы тянетесь от неба и до неба.
Они суровы и жестоки.
Их бусы - грубая резьба.
И сказок камня о Востоке
Не понимают ястреба.
стоит с улыбкою недвижной,
Забытая неведомым отцом,
и на груди ее булыжной
Блестит роса серебрянным сосцом.
Здесь девы срок темноволосой
Орла ночного разбудил,
Ее развеянные косы,
Его молчание удлил!
И снежной вязью вьются горы,
Столетних звуков твердые извивы.
И разговору вод заборы
Утесов, свержу падших в нивы.
Вон дерево кому-то молится
На сумрачной поляне.
И плачется, и волится
словами без названий.
О тополь нежный, тополь черный,
Любимец свежих вечеров!
И этот трепет разговорный
Его качаемых листов
Сюда идет: пиши - пиши,
Златоволосый и немой.
Что надо отроку в тиши
Над серебристою молвой?
Рыдать, что этот Млечный Путь не мой?
"Как много стонет мертвых тысяч
Под покрывалом свежим праха!
И я последний живописец
Земли неслыханного страха.
Я каждый день жду выстрела в себя.
За что? За что? Ведь, всех любя,
Я раньше жил, до этих дней,
В степи ковыльной, меж камней".
Пришел и сел. Рукой задвинул
Лица пылающую книгу.
И месяц плачущему сыну
Дает вечерних звезд ковригу.
"Мне много ль надо? Коврига хлеба
И капля молока,
Да это небо,
Да эти облака!"
Люблю и млечных жен, и этих,
Что не торопятся цвести.
И это я забился в сетях
На сетке Млечного Пути.
Когда краснела кровью Висла
И покраснел от крови Тисс,
Тогда рыдающие числа
Над бледным миром пронеслись.
И синели крылья бабочки,
Точно двух кумирных баб очки.
Серо-белая, она
Здесь стоять осуждена
Как пристанище козявок,
Без гребня и без булавок,
Рукой указав
Любви каменной устав.
Глаза - серые доски -
Грубы и плоски.
И на них мотылек
Крыльями прилег,
Огромный мотылек крылами закрыл
И синее небо мелькающих крыл,
Кружевом точек берег
Вишневой чертой огонек.
И каменной бабе огня многоточие
Давало и разум и очи ей.
Синели очи и вырос разум
Воздушным бродяги указом.
Вспыхнула темною ночью солома?
Камень кумирный, вставай и играй
Игор игрою и грома.
Раньше слепец, сторох овец,
Смело смотри большим мотыльком,
Видящий Млечным Путем.
Ведь пели пули в глыб лоб, без злобы, чтобы
Сбросил оковы гроб мотыльковый, падал в гробы гроб.
Гоп! Гоп! В небо прыгай гроб!
Камень шагай, звезды кружи гопаком.
В небо смотри мотыльком.
Помни пока эти веселые звезды, пламя блистающих звезд,
На голубом сапоге гопака
Шляпкою блещущий гвоздь.
Более радуг в цвета!
Бурного лета в лета!
Дева степей уж не та!
1919
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
