Старое – это определенное качественное состояние в сравнении с новым качеством. Прошлое – определенное структурное построение, соответствующее какому-то моменту времени по отношению к последней структуре построения в настоящем времени. Все изменения происходят в настоящем, а прошлое остается постоянным и неизменным – обездвиженным из-за устранения времени из прошлых построек.
Любая настоящая форма – это результирующий итог прошлых построений. Например, изменения в организме человека происходят ежесекундно: меняется химический состав, физиологические параметры, энергетическое состояние, физическое, чувства, эмоции. Человек спит или активно действует, дышит, пьет, ест, радуется, огорчается – каждое мгновение его существования изменяет его качественно. Раздражители внешнего мира постоянно меняют внутренне состояние организма, но базовые постоянно присутствующие старые построения, позволяют ему оставаться самим собой и быть узнаваемым другими.
То же происходит с любым объемом, субстанцией, формой – развитие преобразует их внутреннюю структуру, но при этом прошлое присутствует, как элемент прошедшего. Жизнь прогрессирующей формы складывается из мгновений настоящего времени, в которых она к прошлым накоплениям добавляет новые трансформации. Сложившаяся постройка уходит в прошлое при наступлении следующего мгновения, которое добавляет к ней что-то новое. Это можно представить в виде кинопленки, где каждый новый кадр фиксирует некоторое изменение в сравнении с предыдущим. Чем больше кадров с наполнением новыми содержаниями, тем прогрессивней личность.
Каждой личности задается частная программа развития и скорость движения, поэтому, длительность пребывание ее в настоящем времени рассчитана с той скоростью, которая обеспечивает ей количественный и качественный уровень прогрессирования. Все живут в общем времени единого плана существования, но в то же время каждый мини-объем имеет свое индивидуальное время, потому что скорость развития у всех разная.
«Каждая среда обладает определенным набором
факторов, стимулирующих развитие индивидов, попавших в нее, то есть каждый мир создается для развития определенных индивидов, а это значит, что он задается состоящим из конкретного набора энергий, соответствующих по своему диапазону тем формам, которые в нем будут пребывать. После того, как определен состав энергий, из которых компонуется мир, среда, задаются и формируются процессы, которые будут способствовать прогрессированию требуемых форм. И для развития души в данном мире создается форма, которая является промежуточным механизмом взаимодействия между душой и средой. Этот механизм или форма, проходя через всевозможные процессы данного мира, преобразуют его энергии в энергокомпоненты для своей души, насыщая матрицу его диапазоном частот».
Формы в любом мире можно разделить на три основных типа. Первые – только пришли сюда и набор энергий данного мира у них минимальный, другие достигли средних ступеней развития, и третьи, которые накопили всевозможные энергии данного плана и готовятся к переходу на более высокий Уровень.
Основная задача среды – стимулировать прогрессирование личности, способствовать накоплению ею наибольшего количества новых компонентов из диапазона этого мира. Высокодуховный человек прошел все слои энергетических Уровней, можно сказать, все перепробовал и прочувствовал, его душа набрала все необходимые для нее земные энергии, поэтому, ему требуется что-то новое, непознанное, которого в данном мире нет. Оставаться в нем, как в прошлом, значит повторять все уже пройденное, то есть задерживать свое прогрессирование.
Для молодой души (низкого индивида) тот же мир будет как терра инкогнита – в нем все незнакомо, не познано, потому что энергетика среды выше энергетики души такого типа. Познавая его, участвуя в процессах преобразования, душа набирает новые качества, знания, жизненный опыт. Прогрессирование личности будет продолжаться, пока она по степени развития (набору требуемых качеств) не достигнет степени развития самой среды. Ее энергопотенциал вырос до максимально возможного – она стала высокопотенциальной для данного мира.
Развитие расширяет кругозор личности, и то, что прежде воспринималось ею в ярких красках, казалось интересным, увлекательным, становится малозначимым, потому что стали видны изъяны и недостатки этого мира – она выросла из него, «повзрослела».
Скорость развития индивида не постоянна – в одном моменте она ускоренна, в другом – замедляется, может даже остановиться. «Настоящее время создает условия для проявления различных качеств характера личности». Оставаясь настоящим, каждому его моменту будут соответствовать разные условия среды, в которых индивид будет действовать по-разному.
Настоящая действительность сама развивается по программе, рассчитанного для этого мира. Она создает условия для развития индивидов, а от них зависит развитие ее самой. Связь здесь прямая – прогрессирование индивидов способствует совершенствованию среды, их деградация вовлекает в деградацию и саму среду. Это очень сложное взаимодействие.
Развитие идет через настоящий момент, и так как каждый индивид движется со своей скоростью, а среда со своей, то их настоящие моменты могут не совпадать – индивид может обогнать этот миг или отстать от него (в случае деградации).
Регрессирующие личности выпадают из настоящего времени, они как бы остаются в прошлом – в киноленте такие личности есть в кадре настоящего времени, а в следующем кадре их нет. Старой форме окружающей действительности соответствует старая, то есть не изменившаяся форма – они сохранились в прошедшем времени-кадре.
Новой форме окружающей среды должны соответствовать преобразованные формы. Перемещения в новое не произойдет у личности, если она не будет подходить под требования измененного состояния среды.
Царь Дакии,
Господень бич,
Аттила, -
Предшественник Железного Хромца,
Рождённого седым,
С кровавым сгустком
В ладони детской, -
Поводырь убийц,
Кормивший смертью с острия меча
Растерзанный и падший мир,
Работник,
Оравший твердь копьём,
Дикарь,
С петель сорвавший дверь Европы, -
Был уродец.
Большеголовый,
Щуплый, как дитя,
Он походил на карлика –
И копоть
Изрубленной мечами смуглоты
На шишковатом лбу его лежала.
Жёг взгляд его, как греческий огонь,
Рыжели волосы его, как ворох
Изломанных орлиных перьев.
Мир
В его ладони детской был, как птица,
Как воробей,
Которого вольна,
Играя, задушить рука ребёнка.
Водоворот его орды крутил
Тьму человечьих щеп,
Всю сволочь мира:
Германец – увалень,
Проныра – беглый раб,
Грек-ренегат, порочный и лукавый,
Косой монгол и вороватый скиф
Кладь громоздили на его телеги.
Костры шипели.
Женщины бранились.
В навозе дети пачкали зады.
Ослы рыдали.
На горбах верблюжьих,
Бродя, скикасало в бурдюках вино.
Косматые лошадки в тороках
Едва тащили, оступаясь, всю
Монастырей разграбленную святость.
Вонючий мул в очёсках гривы нёс
Бесценные закладки папских библий,
И по пути колол ему бока
Украденным клейнодом –
Царским скиптром
Хромой дикарь,
Свою дурную хворь
Одетым в рубища патрицианкам
Даривший снисходительно...
Орда
Шла в золоте,
На кладах почивала!
Один Аттила – голову во сне
Покоил на простой луке сидельной,
Был целомудр,
Пил только воду,
Ел
Отвар ячменный в деревянной чаше.
Он лишь один – диковинный урод –
Не понимал, как хмель врачует сердце,
Как мучит женская любовь,
Как страсть
Сухим морозом тело сотрясает.
Косматый волхв славянский говорил,
Что глядя в зеркало меча, -
Аттила
Провидит будущее,
Тайный смысл
Безмерного течения на Запад
Азийских толп...
И впрямь, Аттила знал
Свою судьбу – водителя народов.
Зажавший плоть в железном кулаке,
В поту ходивший с лейкою кровавой
Над пажитью костей и черепов,
Садовник бед, он жил для урожая,
Собрать который внукам суждено!
Кто знает – где Аттила повстречал
Прелестную парфянскую царевну?
Неведомо!
Кто знает – какова
Она была?
Бог весть.
Но посетило
Аттилу чувство,
И свила любовь
Своё гнездо в его дремучем сердце.
В бревенчатом дубовом терему
Играли свадьбу.
На столах дубовых
Дымилась снедь.
Дубовых скамей ряд
Под грузом ляжек каменных ломился.
Пыланьем факелов,
Мерцаньем плошек
Был озарён тот сумрачный чертог.
Свет ударял в сарматские щиты,
Блуждал в мечах, перекрестивших стены,
Лизал ножи...
Кабанья голова,
На пир ощерясь мёртвыми клыками,
Венчала стол,
И голуби в меду
Дразнили нежностью неизречённой!
Уже скамейки рушились,
Уже
Ребрастый пёс,
Пинаемый ногами,
Лизал блевоту с деревянных ртов
Давно бесчувственных, как брёвна, пьяниц.
Сброд пировал.
Тут колотил шута
Воловьей костью варвар низколобый,
Там хохотал, зажмурив очи, гунн,
Багроволикий и рыжебородый,
Блаженно запустивший пятерню
В копну волос свалявшихся и вшивых.
Звучала брань.
Гудели днища бубнов,
Стонали домбры.
Детским альтом пел
Седой кастрат, бежавший из капеллы.
И длился пир...
А над бесчинством пира,
Над дикой свадьбой,
Очумев в дыму,
Меж закопчённых стен чертога
Летал, на цепь посаженный, орёл –
Полуслепой, встревоженный, тяжёлый.
Он факелы горящие сшибал
Отяжелевшими в плену крылами,
И в лужах гасли уголья, шипя,
И бражников огарки обжигали,
И сброд рычал,
И тень орлиных крыл,
Как тень беды, носилась по чертогу!..
Средь буйства сборища
На грубом троне
Звездой сиял чудовищный жених.
Впервые в жизни сбросив плащ верблюжий
С широких плеч солдата, - он надел
И бронзовые серьги и железный
Венец царя.
Впервые в жизни он
У смуглой кисти застегнул широкий
Серебряный браслет
И в первый раз
Застёжек золочённые жуки
Его хитон пурпуровый пятнали.
Он кубками вливал в себя вино
И мясо жирное терзал руками.
Был потен лоб его.
С блестящих губ
Вдоль подбородка жир бараний стылый,
Белея, тёк на бороду его.
Как у совы полночной,
Округлились
Его, вином налитые глаза.
Его икота била.
Молотками
Гвоздил его железные виски
Всесильный хмель.
В текучих смерчах – чёрных
И пламенных –
Плыл перед ним чертог.
Сквозь черноту и пламя проступали
В глазах подобья шаткие вещей
И рушились в бездонные провалы.
Хмель клал его плашмя,
Хмель наливал
Железом руки,
Темнотой – глазницы,
Но с каменным упрямством дикаря,
Которым он создал себя,
Которым
В долгих битвах изводил врагов,
Дикарь борол и в этом ратоборстве:
Поверженный,
Он поднимался вновь,
Пил, хохотал, и ел, и сквернословил!
Так веселился он.
Казалось, весь
Он хочет выплеснуть себя, как чашу.
Казалось, что единым духом – всю
Он хочет выпить жизнь свою.
Казалось,
Всю мощь души,
Всю тела чистоту
Аттила хочет расточить в разгуле!
Когда ж, шатаясь,
Весь побагровев,
Весь потрясаем диким вожделеньем,
Ступил Аттила на ночной порог
Невесты сокровенного покоя, -
Не кончив песни, замолчал кастрат,
Утихли домбры,
Смолкли крики пира,
И тот порог посыпали пшеном...
Любовь!
Ты дверь, куда мы все стучим,
Путь в то гнездо, где девять кратких лун
Мы, прислонив колени к подбородку,
Блаженно ощущаем бытие,
Ещё не отягчённое сознаньем!..
Ночь шла.
Как вдруг
Из брачного чертога
К пирующим донёсся женский вопль...
Валя столы,
Гудя пчелиным роем,
Толпою свадьба ринулась туда,
Взломала дверь и замерла у входа:
Мерцал ночник.
У ложа на ковре,
Закинув голову, лежал Аттила.
Он умирал.
Икая и хрипя,
Он скрёб ковёр и поводил ногами,
Как бы отталкивая смерть.
Зрачки
Остеклкневшие свои уставя
На ком-то зримом одному ему,
Он коченел,
Мертвел и ужасался.
И если бы все полчища его,
Звеня мечами, кинулись на помощь
К нему,
И плотно б сдвинули щиты,
И копьями б его загородили, -
Раздвинув копья,
Разведя щиты,
Прошёл бы среди них его противник,
За шиворот поднял бы дикаря,
Поставил бы на страшный поединок
И поборол бы вновь...
Так он лежал,
Весь расточённый,
Весь опустошённый
И двигал шеей,
Как бы удивлён,
Что руки смерти
Крепче рук Аттилы.
Так сердца взрывчатая полнота
Разорвала воловью оболочку –
И он погиб,
И женщина была
В его пути тем камнем, о который
Споткнулась жизнь его на всём скаку!
Мерцал ночник,
И девушка в углу,
Стуча зубами,
Молча содрогалась.
Как спирт и сахар, тёк в окно рассвет,
Кричал петух.
И выпитая чаша
У ног вождя валялась на полу,
И сам он был – как выпитая чаша.
Тогда была отведена река,
Кремнистое и гальчатое русло
Обнажено лопатами, -
И в нём
Была рабами вырыта могила.
Волы в ярмах, украшенных цветами,
Торжественно везли один в другом –
Гроб золотой, серебряный и медный.
И в третьем –
Самом маленьком гробу –
Уродливый,
Немой,
Большеголовый
Покоился невиданный мертвец.
Сыграли тризну, и вождя зарыли.
Разравнивая холм,
Над ним прошли
Бесчисленные полчища азийцев,
Реку вернули в прежнее русло,
Рабов зарезали
И скрылись в степи.
И чёрная
Властительная ночь,
В оправе грубых северных созвездий,
Осела крепким
Угольным пластом,
Крылом совы простёрлась над могилой.
1933, 1940
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
