Основой построения мироздания является Уровневая система, разделяющая процесс совершенствования на этапы. После завершения развития на одном этапе следует переход на новый этап. Переход из класса в класс – это этапы развития, как мини уровни качественного роста учащихся, где окончание годовой программы является пределом каждой ступени школьного образования. Младенчество – детство – юношество – средний возраст – старость тоже можно представить как этапы развития человека на Земле. Существование всего живого, то есть одухотворенного, заключается в накоплении качественных составляющих души при прохождении ступеней совершенствования со своими ограничительными пределами.
Для человека таким пределом является смерть. Она обрывает все связи, которыми он был связан в данной жизни, подытоживая общий результат его деятельности как конкретной Единицы. Мироздание основано на Уровневом построении, где на каждом порядке Сути изменяют свою фактуру. Постоянные изменения рождают стадию переходов между качественными показателями прогрессирующих Личностей. Все развивающиеся Сути мирового объема совершают переход с одного плана существования на другой, меняя при этом и свою форму на более совершенную, соответственно новому Уровню. В Высших мирах переход является естественной функцией преобразования без ощущений трагизма, присущего земному миру.
Переход из одного качественного состояния в другое через трансформацию осуществляет Смерть – Суть обособленной формы существования. Развитие Сути Смерти идет только во взаимосвязи с какой-либо живой формой. Чем выше потенциал формы (Сути), тем большей мощностью и разнообразием качественных накоплений должна обладать Суть Смерти, чтобы воздействовать на нее – прервать связи Сути в данной реальности. На высоких планах существования понятия смерти, которое существует на Земле, нет, а Суть Смерти в процессе прогрессирования преобразуется в Суть Перехода, обладающей колоссальным объемом информации по соответствующим процессам.
Жизнь человека – это один из многочисленных этапов развития его души в физическом мире, которая заканчивается смертью. Смерть есть предел, завершающий стадию программного развития. Для человека это последняя точка его жизни – пребывания души на Земле в расчетном промежутке времени. Прекращается жизнь для физической формы, а душа переходит на другой план существования, где получает иную оболочку и соответствующую программу развития. Если она не прошла полный цикл земного развития, ей предстоят новые воплощения на Земле, и для этого Сути Смерти (Перехода) необходимо прервать «жизнь» души на тонком плане.
Круговорот жизней-смертей человека это не прерывистые циклы развития, а единая система пребывания его души в разных формах с целью наработки нормативных качественных накоплений на несхожих планах существования.
Смерть представляет собой вторичность, то есть следствие. Если есть следствие, то должна быть и причина, породившая начало процесса, результатом которого оно стало. Смерть создает направленность развития Сути, так как переходные состояния образуют основу перехода старого в новое – в этом суть обновления всего живого.
Смерть существует со своей противоположностью – Жизнью. Жизнь направлена на бесконечное продолжение действий, а Смерть – на разделение их на пределы. Жизнь и Смерть, как две оппозиционные составляющие одного объема со своей руководящей частью, образуют Суть Существования. Ее триединая конструкция аналогична построению души, где есть положительный сектор, отрицательный и Управленческий, объединяющий их в единое целое.
Смерть результирует итог достигнутого душой за пройденную жизнь. Анализ пройденного индивидуальностью отрезка пути развития позволяет определить, насколько приблизилась она к главной цели, или отдалилась от нее в силу деградации.
Жизнь
Жизнь в понимании человека – это движение во всех ощутимых, чувственных, мыслительных проявлениях, связанных с его физической формой до конечной точки исчерпания жизненной силы. Нет этой силы – нет и жизни.
«Жизнь есть обособленная самостоятельная частность, являющая собой основу прогрессивного развития».
Основная функция Сути Жизни – обеспечение развития любых форм, направленное на прогрессивный рост осознающего начала. Любая прогрессия, начиная развитие с первого образа существования, нарабатывает соответствующий форме разум, и в итоге становится разумной Сутью.
Суть Жизни передает свой одухотворяющий потенциал формам, в которые воплощается душа, придавая им динамику движения. В этом ее основная цель. Одухотворяющей энергией владеет Бог, Он одухотворяет матрицы Сутей Жизни, и уже они ведут жизненные процессы, воссоединяясь с матрицами форм. Жизнь – это вечная субстанция движения, и как первоначальное состояние причины всегда одухотворена. Микросостояния, максиобъемы, Бог, Естество, само мироздание держится на жизни. Суть Жизни является абсолютным состоянием, но полной самостоятельностью не обладает, привести форму в движение она может только при наличии программы, времени и других частностей.
Форма начинает завершать стадию развития, когда отрицательные процессы в ней начинают преобладать над положительными. В едином объеме Жизни и Смерти происходит перевес в сторону отрицательного функционирования, но Суть Жизни сохраняет количественный состав своих качественных накоплений, начиная с первого момента воздействия деградации. Теперь Суть Смерти прогрессирует, совершенствуя свою качественную структуру настолько, насколько единиц разрушений произведет в структурах формы. Все изменения в Сути Жизни и Сути Смерти происходят в их связи с формой, которую они ведут. Таким образом, обе Сути связаны между собой и зависимы друг от друга.
Вечным существование наделены формы, способные к прогрессированию, и это свойство им дает одухотворенность. Душа человека, благодаря связанной с ней Сутью Жизни, своим полем одухотворяет каждый составляющий элемент физической формы, в которую вселяется. Происходит временная передача им потенциала одухотворения. Когда душа уходит, она уносит свой потенциал, и тело обездвиживается, подобно тому, как при отключении электропитания на производстве перестают работать все станки и оборудование.
Энергетическая субстанция одухотворения – это обособленный и неповторимый тип энергии, которая никогда не смешивается с другой качественной энергией. Она может увеличиваться количественно только добавлением энергии однородного типа.
Одухотворяющая субстанция осуществляет основную функцию развития, ее «механизм» функционирует в постоянном режиме, вечном.
Небо.
Горы.
Небо.
Горы.
Необъятные просторы с недоступной высоты. Пашни в шахматном порядке, три зеленые палатки, две случайные черты. От колодца до колодца желтая дорога вьется, к ней приблизиться придется - вот деревья и кусты. Свист негромкий беззаботный, наш герой, не видный нам, движется бесповоротно. Кадры, в такт его шагам, шарят взглядом флегматичным по окрестностям, типичным в нашей средней полосе. Тут осина, там рябина, вот и клен во всей красе.
Зелень утешает зренье. Монотонное движенье даже лучше, чем покой, успокаивает память. Время мерится шагами. Чайки вьются над рекой. И в зеленой этой гамме...
- Стой.
Он стоит, а оператор, отделяясь от него, методично сводит в кадр вид героя своего. Незавидная картина: неопрятная щетина, второсортный маскхалат, выше меры запыленный. Взгляд излишне просветленный, неприятный чем-то взгляд.
Зритель видит дезертира, беглеца войны и мира, видит словно сквозь прицел. Впрочем, он покуда цел. И глухое стрекотанье аппарата за спиной - это словно обещанье, жизнь авансом в час длиной. Оттого он смотрит чисто, хоть не видит никого, что рукою сценариста сам Господь хранит его. Ну, обыщут, съездят в рожу, ну, поставят к стенке - все же, поразмыслив, не убьют. Он пойдет, точней, поедет к окончательной победе...
Впрочем, здесь не Голливуд. Рассуждением нехитрым нас с тобой не проведут.
Рожа.
Титры.
Рожа.
Титры.
Тучи по небу плывут.
2.
Наш герой допущен в банду на урезанных правах. Банда возит контрабанду - это знаем на словах. Кто не брезгует разбоем, отчисляет в общий фонд треть добычи. Двое-трое путешествуют на фронт, разживаясь там оружьем, камуфляжем и едой. Чужд вражде и двоедушью мир общины молодой.
Каждый здесь в огне пожарищ многократно выживал потому лишь, что товарищ его спину прикрывал. В темноте и слепоте мы будем долго прозябать... Есть у нас, однако, темы, что неловко развивать.
Мы ушли от киноряда - что ж, тут будет череда экспозиций то ли ада, то ли страшного суда. В ракурсе, однако, странном пусть их ловит объектив, параллельно за экраном легкий пусть звучит мотив.
Как вода течет по тверди, так и жизнь течет по смерти, и поток, не видный глазу, восстанавливает мир. Пусть непрочны стены храма, тут идет другая драма, то, что Гамлет видит сразу, ищет сослепу Шекспир.
Вечер.
Звезды.
Синий полог.
Пусть не Кубрик и не Поллак, а отечественный мастер снимет синий небосклон, чтоб дышал озоном он. Чтоб душа рвалась на части от беспочвенного счастья, чтоб кололи звезды глаз.
Наш герой не в первый раз в тень древесную отходит, там стоит и смотрит вдаль. Ностальгия, грусть, печаль - или что-то в том же роде.
Он стоит и смотрит. Боль отступает понемногу. Память больше не свербит. Оператор внемлет Богу. Ангел по небу летит. Смотрим - то ль на небо, то ль на кремнистую дорогу.
Тут подходит атаман, сто рублей ему в карман.
3.
- Табачку?
- Курить я бросил.
- Что так?
- Смысла в этом нет.
- Ну смотри. Наступит осень, наведет тут марафет. И одно у нас спасенье...
- Непрерывное куренье?
- Ты, я вижу, нигилист. А представь - стоишь в дозоре. Вой пурги и ветра свист. Вахта до зари, а зори тут, как звезды, далеки. Коченеют две руки, две ноги, лицо, два уха... Словом, можешь сосчитать. И становится так глухо на душе, твою, блин, мать! Тут, хоть пальцы плохо гнутся, хоть морзянкой зубы бьются, достаешь из закутка...
- Понимаю.
- Нет. Пока не попробуешь, не сможешь ты понять. Я испытал под огнем тебя. Ну что же, смелость - тоже капитал. Но не смелостью единой жив пожизненный солдат. Похлебай болотной тины, остуди на льдине зад. Простатиты, геморрои не выводят нас из строя. Нам и глист почти что брат.
- А в итоге?
- Что в итоге? Час пробьет - протянешь ноги. А какой еще итог? Как сказал однажды Блок, вечный бой. Покой нам только... да не снится он давно. Балерине снится полька, а сантехнику - говно. Если обратишь вниманье, то один, блин, то другой затрясет сквозь сон ногой, и сплошное бормотанье, то рычанье, то рыданье. Вот он, братец, вечный бой.
- Страшно.
- Страшно? Бог с тобой. Среди пламени и праха я искал в душе своей теплую крупицу страха, как письмо из-за морей. Означал бы миг испуга, что жива еще стезя...
- Дай мне закурить. Мне...
- Туго? То-то, друг. В бою без друга ну, практически, нельзя. Завтра сходим к федералам, а в четверг - к боевикам. В среду выходной. Авралы надоели старикам. Всех патронов не награбишь...
- И в себя не заберешь.
- Ловко шутишь ты, товарищ, тем, наверно, и хорош. Славно мы поговорили, а теперь пора поспать. Я пошел, а ты?
- В могиле буду вволю отдыхать.
- Снова шутишь?
- Нет, пожалуй.
- Если нет, тогда не балуй и об этом помолчи. Тут повалишься со стула - там получишь три отгула, а потом небесный чин даст тебе посмертный номер, так что жив ты или помер...
- И не выйдет соскочить?
- Там не выйдет, тут - попробуй. В добрый час. Но не особо полагайся на пейзаж. При дворе и на заставе - то оставят, то подставят; тут продашь - и там продашь.
- Я-то не продам.
- Я знаю. Нет таланта к торговству. Погляди, луна какая! видно камни и траву. Той тропинкой близко очень до Кривого арыка. В добрый час.
- Спокойной ночи. Может, встретимся.
- Пока.
4.
Ночи и дни коротки - как же возможно такое? Там, над шуршащей рекою, тают во мгле огоньки. Доски парома скрипят, слышится тихая ругань, звезды по Млечному кругу в медленном небе летят. Шлепает где-то весло, пахнет тревогой и тиной, мне уже надо идти, но, кажется, слишком светло.
Контуром черным камыш тщательно слишком очерчен, черным холстом небосвод сдвинут умеренно вдаль, жаворонок в трех шагах как-то нелепо доверчив, в теплой и мягкой воде вдруг отражается сталь.
Я отступаю на шаг в тень обессиленной ивы, только в глубокой тени мне удается дышать. Я укрываюсь в стволе, чтоб ни за что не смогли вы тело мое опознать, душу мою удержать.
Ибо становится мне тесной небес полусфера, звуки шагов Агасфера слышу в любой стороне. Время горит, как смола, и опадают свободно многия наши заботы, многия ваши дела.
Так повзрослевший отец в доме отца молодого видит бутылочек ряд, видит пеленок стопу. Жив еще каждый из нас. В звуках рождается слово. Что ж ты уходишь во мглу, прядь разминая на лбу?
В лифте, в стоячем гробу, пробуя опыт паденья, ты в зеркалах без зеркал равен себе на мгновенье. Но открывается дверь и загорается день, и растворяешься ты в спинах идущих людей...
5.
Он приедет туда, где прохладные улицы, где костел не сутулится, где в чешуйках вода. Где струится фонтан, опадая овалами, тает вспышками алыми против солнца каштан.
Здесь в небрежных кафе гонят кофе по-черному, здесь Сезанн и Моне дышат в каждом мазке, здесь излом кирпича веет зеленью сорною, крыши, шляпы, зонты отступают к реке.
Разгорается день. Запускается двигатель, и автобус цветной, необъятный, как мир, ловит солнце в стекло, держит фары навыкате, исчезая в пейзаже, в какой-то из дыр.
И не надо твердить, что сбежать невозможно от себя, ибо нету другого пути, как вводить и вводить - внутривенно, подкожно этот птичий базар, этот рай травести.
Так давай, уступи мне за детскую цену этот чудный станок для утюжки шнурков, этот миксер, ничто превращающий в пену, этот таймер с заводом на пару веков.
Отвлеки только взгляд от невнятной полоски между небом и гаснущим краем реки. Серпантин, а не серп, и не звезды, а блёстки пусть нащупает взгляд. Ты его отвлеки -
отвлеки, потому что татары и Рюрик, Киреевский, Фонвизин, Сперанский, стрельцы, ядовитые охра и кадмий и сурик, блядовитые дети и те же отцы, Аввакум с распальцовкой и Никон с братвою, царь с кошачьей башкой, граф с точеной косой, три разбитых бутылки с водою живою, тупорылый медведь с хитрожопой лисой, Дима Быков, Тимур - а иначе не выйдет, потому что, браток, по-другому нельзя, селезенка не знает, а печень не видит, потому что генсеки, татары, князья, пусть я так не хочу, а иначе не слышно.
Пусть иначе не слышно - я так не хочу. Что с того, что хомут упирается в дышло? Я не дышлом дышу. Я ученых учу.
Потому что закат и Георгий Иванов. И осталось одно - плюнуть в Сену с моста. Ты плыви, мой плевок, мимо башенных кранов, в океанские воды, в иные места...
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
