Художник всегда учится:Владимир Никишин в 55 лет стал студентом, а спустя три года защитил диплом.
Член союза художников РФ Владимир Никишин известен далеко за пределами Братска. Родился Владимир Никишин в Красноярском крае. C 1982 года проживает в нашем городе. Произведения художника находятся в Братском городском объединённом музее, в частных коллекциях Братска, Иркутска, Усть-Илимска, Санкт-Петербурга, Барнаула, в Японии, Австрии, Канаде и США. Владимир Никишин - участник более 50 выставок, которые проходили в стране и за рубежом. Но три года тому назад он удивил многих. Поступил в Иркутский педагогический университет, а этим летом защитил диплом, получив второе образование. Люди выходят на пенсию и начинают учиться - этим сегодня не удивишь. Но в Братске он был самым взрослым студентом. С этого и началась беседа журналиста Владимира Монахова с художником.
-В 55 лет ты стал студентом педагогического университета и этим летом защитил диплом. Учиться в зрелом возрасте нелегко. И почему, выйдя на пенсию, ты решил получить высшее образование?
-Да, действительно, выйдя на пенсию, я стал студентом Иркутского педагогического университета. Специальность – преподаватель изобразительного искусства. По каким соображениям стал студентом? Самообразованием я занимаюсь постоянно, и учиться для меня было не так трудно, как может показаться. Тем более, что учился по своей специальности, которой отдал 25 лет жизни – это только проверить себя, свои силы.
-Твоя дипломная работа посвящена истории Сибири. Твой интерес как художника к истории не случаен?
-Историей я интересовался всегда. Наука, стоящая рядом с созданием Земли, её движением, как и движением самого человека, – не может не интересовать. История – наука логики и анализа. Что касается темы диплома – у меня не было никаких сомнений. Работа называется «Противостояние» - так оно было всегда. Противостояние людской массы и власти, веры, образа жизни – противостояние, которым мы загоняем целые народы в угол, не оставляя выбора. В конце концов, так же, как и персональная выставка «Шаманы Сибири», прошедшая в городе Иркутске, дипломная работа является покаянием перед древней культурой Сибири, которую, если мы и не уничтожили, то постарались забыть.
-Раньше в Братске вы с женой Ольгой были известны как художники-керамисты. Сейчас ты оставил керамику или всё же продолжаешь ваять? И какова судьба керамической мастерской, которая раньше была востребована в Братске?
-Да. Известны мы с Ольгой Васильевной как керамисты не только в Братске, но и далеко за его пределами. Но, к сожалению, именно в этом городе мы оказались (я имею в виду керамику) ненужными, а керамический цех (изумруд среди бетона КБЖБ) был просто физически уничтожен. И тут больше нечего сказать.
-Где сейчас выставляешь свои новые рисунки и полотна? Слышал, что приглашён на биеннале рисунка в Томск?
-Да, я действительно приглашен поучаствовать в биеннале рисунка в городе Томске. Ну, а что касается выставок, то творческой деятельностью я вряд ли перестану заниматься. И буду продолжать участвовать в различных проектах. За последние три года у меня состоялись две персональные выставки (в Иркутске и в Усть - Илимске), также участвовал в выставках в Москве и в Улан – Уде с галереей Диас. И, конечно, в планах ещё много интересного, но об этом пока ещё рано говорить.
-Обнаружил, что немало твоих работ выставлено в Сети. Также есть твоя страничка рисунков и живописи. Это сегодня действенный способ найти своего зрителя и покупателя картин?
-Наверное, найти покупателя – громко сказано, а вот найти зрителя - это вернее.
-Над чем сегодня работаешь, что рисуешь, получаешь ли заказы или приходится работать наугад, по велению души?
-Заказов в последнее время немного. Больше работаю для души. Даже персональные выставки – не коммерческие, а тематические.
-Твои картины сегодня экспонируются в разных городах России и зарубежья, но есть в планах отчитаться перед братчанами?
-В Братске в ближайшее время выставок я не планирую.
-Работа художника требует уединения, одиночества, но выставки требуют совместных усилий. Как сегодня художники Братска, Иркутска, объединённые в творческий союз, помогают друг другу? Или каждый сам по себе? Остались ли в Братске опытные галеристы, как когда-то Наталья Луканкина, которая активно помогала художникам реализовать их картины? Или Братск - безнадёжный город для художника, хотящего заработать на хлеб?
-Наталья Фёдоровна – искусствовед, наверное, единственный в нашем городе дипломированный специалист, а галереей заняться ей не дали, но это вопрос скорее к ней, чем ко мне. Сегодня Братск, к сожалению, потерян для художников. А ведь когда-то здесь была творческая мастерская. Оказалось, что городу не нужны такие специалисты. Но будем надеяться, рано или поздно ситуация изменится в лучшую сторону! А пока приходится обходиться своими силами. Поэтому ищу союзников в других городах - и это удается лучше. Теперь Интернет стал настоящим помощником и пропагандистом творчества. Любую мою работу можно посмотреть сегодня в Сети. Например, вот здесь -
http://nikishin.mp/
http://artnow.ru/ru/gallery/2/15467.html
http://artwin.ru/rus/gallery/author/id/853.phtml
-Некоторые твои работы я сегодня вижу в квартирах моих знакомых. Знаешь ли ты судьбу проданных картин, кем они куплены и где сегодня выставлены?
-Работ продано и особенно подарено очень много. Поэтому я не всегда знаю судьбу многих полотен! Но надеюсь и верю, что мои картинки приносят большую радость новым владельцам.
Царь Дакии,
Господень бич,
Аттила, -
Предшественник Железного Хромца,
Рождённого седым,
С кровавым сгустком
В ладони детской, -
Поводырь убийц,
Кормивший смертью с острия меча
Растерзанный и падший мир,
Работник,
Оравший твердь копьём,
Дикарь,
С петель сорвавший дверь Европы, -
Был уродец.
Большеголовый,
Щуплый, как дитя,
Он походил на карлика –
И копоть
Изрубленной мечами смуглоты
На шишковатом лбу его лежала.
Жёг взгляд его, как греческий огонь,
Рыжели волосы его, как ворох
Изломанных орлиных перьев.
Мир
В его ладони детской был, как птица,
Как воробей,
Которого вольна,
Играя, задушить рука ребёнка.
Водоворот его орды крутил
Тьму человечьих щеп,
Всю сволочь мира:
Германец – увалень,
Проныра – беглый раб,
Грек-ренегат, порочный и лукавый,
Косой монгол и вороватый скиф
Кладь громоздили на его телеги.
Костры шипели.
Женщины бранились.
В навозе дети пачкали зады.
Ослы рыдали.
На горбах верблюжьих,
Бродя, скикасало в бурдюках вино.
Косматые лошадки в тороках
Едва тащили, оступаясь, всю
Монастырей разграбленную святость.
Вонючий мул в очёсках гривы нёс
Бесценные закладки папских библий,
И по пути колол ему бока
Украденным клейнодом –
Царским скиптром
Хромой дикарь,
Свою дурную хворь
Одетым в рубища патрицианкам
Даривший снисходительно...
Орда
Шла в золоте,
На кладах почивала!
Один Аттила – голову во сне
Покоил на простой луке сидельной,
Был целомудр,
Пил только воду,
Ел
Отвар ячменный в деревянной чаше.
Он лишь один – диковинный урод –
Не понимал, как хмель врачует сердце,
Как мучит женская любовь,
Как страсть
Сухим морозом тело сотрясает.
Косматый волхв славянский говорил,
Что глядя в зеркало меча, -
Аттила
Провидит будущее,
Тайный смысл
Безмерного течения на Запад
Азийских толп...
И впрямь, Аттила знал
Свою судьбу – водителя народов.
Зажавший плоть в железном кулаке,
В поту ходивший с лейкою кровавой
Над пажитью костей и черепов,
Садовник бед, он жил для урожая,
Собрать который внукам суждено!
Кто знает – где Аттила повстречал
Прелестную парфянскую царевну?
Неведомо!
Кто знает – какова
Она была?
Бог весть.
Но посетило
Аттилу чувство,
И свила любовь
Своё гнездо в его дремучем сердце.
В бревенчатом дубовом терему
Играли свадьбу.
На столах дубовых
Дымилась снедь.
Дубовых скамей ряд
Под грузом ляжек каменных ломился.
Пыланьем факелов,
Мерцаньем плошек
Был озарён тот сумрачный чертог.
Свет ударял в сарматские щиты,
Блуждал в мечах, перекрестивших стены,
Лизал ножи...
Кабанья голова,
На пир ощерясь мёртвыми клыками,
Венчала стол,
И голуби в меду
Дразнили нежностью неизречённой!
Уже скамейки рушились,
Уже
Ребрастый пёс,
Пинаемый ногами,
Лизал блевоту с деревянных ртов
Давно бесчувственных, как брёвна, пьяниц.
Сброд пировал.
Тут колотил шута
Воловьей костью варвар низколобый,
Там хохотал, зажмурив очи, гунн,
Багроволикий и рыжебородый,
Блаженно запустивший пятерню
В копну волос свалявшихся и вшивых.
Звучала брань.
Гудели днища бубнов,
Стонали домбры.
Детским альтом пел
Седой кастрат, бежавший из капеллы.
И длился пир...
А над бесчинством пира,
Над дикой свадьбой,
Очумев в дыму,
Меж закопчённых стен чертога
Летал, на цепь посаженный, орёл –
Полуслепой, встревоженный, тяжёлый.
Он факелы горящие сшибал
Отяжелевшими в плену крылами,
И в лужах гасли уголья, шипя,
И бражников огарки обжигали,
И сброд рычал,
И тень орлиных крыл,
Как тень беды, носилась по чертогу!..
Средь буйства сборища
На грубом троне
Звездой сиял чудовищный жених.
Впервые в жизни сбросив плащ верблюжий
С широких плеч солдата, - он надел
И бронзовые серьги и железный
Венец царя.
Впервые в жизни он
У смуглой кисти застегнул широкий
Серебряный браслет
И в первый раз
Застёжек золочённые жуки
Его хитон пурпуровый пятнали.
Он кубками вливал в себя вино
И мясо жирное терзал руками.
Был потен лоб его.
С блестящих губ
Вдоль подбородка жир бараний стылый,
Белея, тёк на бороду его.
Как у совы полночной,
Округлились
Его, вином налитые глаза.
Его икота била.
Молотками
Гвоздил его железные виски
Всесильный хмель.
В текучих смерчах – чёрных
И пламенных –
Плыл перед ним чертог.
Сквозь черноту и пламя проступали
В глазах подобья шаткие вещей
И рушились в бездонные провалы.
Хмель клал его плашмя,
Хмель наливал
Железом руки,
Темнотой – глазницы,
Но с каменным упрямством дикаря,
Которым он создал себя,
Которым
В долгих битвах изводил врагов,
Дикарь борол и в этом ратоборстве:
Поверженный,
Он поднимался вновь,
Пил, хохотал, и ел, и сквернословил!
Так веселился он.
Казалось, весь
Он хочет выплеснуть себя, как чашу.
Казалось, что единым духом – всю
Он хочет выпить жизнь свою.
Казалось,
Всю мощь души,
Всю тела чистоту
Аттила хочет расточить в разгуле!
Когда ж, шатаясь,
Весь побагровев,
Весь потрясаем диким вожделеньем,
Ступил Аттила на ночной порог
Невесты сокровенного покоя, -
Не кончив песни, замолчал кастрат,
Утихли домбры,
Смолкли крики пира,
И тот порог посыпали пшеном...
Любовь!
Ты дверь, куда мы все стучим,
Путь в то гнездо, где девять кратких лун
Мы, прислонив колени к подбородку,
Блаженно ощущаем бытие,
Ещё не отягчённое сознаньем!..
Ночь шла.
Как вдруг
Из брачного чертога
К пирующим донёсся женский вопль...
Валя столы,
Гудя пчелиным роем,
Толпою свадьба ринулась туда,
Взломала дверь и замерла у входа:
Мерцал ночник.
У ложа на ковре,
Закинув голову, лежал Аттила.
Он умирал.
Икая и хрипя,
Он скрёб ковёр и поводил ногами,
Как бы отталкивая смерть.
Зрачки
Остеклкневшие свои уставя
На ком-то зримом одному ему,
Он коченел,
Мертвел и ужасался.
И если бы все полчища его,
Звеня мечами, кинулись на помощь
К нему,
И плотно б сдвинули щиты,
И копьями б его загородили, -
Раздвинув копья,
Разведя щиты,
Прошёл бы среди них его противник,
За шиворот поднял бы дикаря,
Поставил бы на страшный поединок
И поборол бы вновь...
Так он лежал,
Весь расточённый,
Весь опустошённый
И двигал шеей,
Как бы удивлён,
Что руки смерти
Крепче рук Аттилы.
Так сердца взрывчатая полнота
Разорвала воловью оболочку –
И он погиб,
И женщина была
В его пути тем камнем, о который
Споткнулась жизнь его на всём скаку!
Мерцал ночник,
И девушка в углу,
Стуча зубами,
Молча содрогалась.
Как спирт и сахар, тёк в окно рассвет,
Кричал петух.
И выпитая чаша
У ног вождя валялась на полу,
И сам он был – как выпитая чаша.
Тогда была отведена река,
Кремнистое и гальчатое русло
Обнажено лопатами, -
И в нём
Была рабами вырыта могила.
Волы в ярмах, украшенных цветами,
Торжественно везли один в другом –
Гроб золотой, серебряный и медный.
И в третьем –
Самом маленьком гробу –
Уродливый,
Немой,
Большеголовый
Покоился невиданный мертвец.
Сыграли тризну, и вождя зарыли.
Разравнивая холм,
Над ним прошли
Бесчисленные полчища азийцев,
Реку вернули в прежнее русло,
Рабов зарезали
И скрылись в степи.
И чёрная
Властительная ночь,
В оправе грубых северных созвездий,
Осела крепким
Угольным пластом,
Крылом совы простёрлась над могилой.
1933, 1940
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
