Коробок с волшебным кремом на трельяже —
только дверца меж минувшим и грядущим.
Всю тоску свою отдашь и душу даже
ради встречи с незнакомцем всемогущим.
Хоть не понято еще, как карта грянет
и какой она задумывалась масти,
свято веришь ты, что сердце не обманет —
ты-то знаешь, Маргарита, жив твой мастер!
И пред верою твоею с содроганьем
преклоняюсь, не имея слов достойных.
Вера кротких — молчаливое страданье.
Вечный поиск — это вера беспокойных.
Вольной ведьме не бывать женою кроткой —
обезумев, вальс несется, все сметая.
И не все ль равно, метлою или щеткой
ты воспользуешься, в сказку улетая!
Когда ты был во дни гонений
печален, хмур, и птицей черной
смотрел в окно под звук минорный
ударов капель по карнизу, -
ты ближе был!.. Свою репризу:
«Марго, оставь... оставь - я болен!» -
ты повторял, уже безволен,
как мантру тихих заклинаний,
как будто ждал ты оправданий
за тот костер, что будет позже,
из тех страниц, что мне дороже
всех благ земных и всех лишений, -
ты сжег их все! Дитя сомнений!
Теперь с тобою, как в начале,
мы два любовника в подвале...
Но, счастливы?.. О нет, едва ли -
Ты растворен в своей печали.
А я … бездушной стала ведьмой -
и кудри отливают медью,
глаза зовут в порыве страсти, -
но ты - другой... ты - из ненастья.
Меж нами бездна... По спирали
бежало время - не догнали!
- Марго, здесь Воланд правит миром,
не тем служили мы кумирам…
Прости! Что сделал я с тобою!
Ты - как и прежде - за спиною,
но - ангел падший!.. Королева,
но не моя, а - Азазелло.
Под бременем тельца златого
просить, молить должны мы снова
о душ спасении … Возможно,
услышит Бог и осторожно
в души грааль вольет надежду -
с тобой воскреснем, станешь прежней.
И достучаться до небес
c тобой должны мы — предал Бес!
Меж нами бездна! По спирали
бежало время - не догнали...
Словно тетерев, песней победной
развлекая друзей на заре,
ты обучишься, юноша бледный,
и размерам, и прочей муре,
за стаканом, в ночных разговорах
насобачишься, видит Господь,
наводить иронический шорох -
что орехи ладонью колоть,
уяснишь ремесло человечье,
и еще навостришься, строка,
обихаживать хитрою речью
неподкупную твердь языка.
Но нежданное что-то случится
за границею той чепухи,
что на гладкой журнальной странице
выдавала себя за стихи.
Что-то страшное грянет за устьем
той реки, где и смерть нипочем, -
серафим шестикрылый, допустим,
с окровавленным, ржавым мечом,
или голос заоблачный, или...
сам увидишь. В мои времена
этой мистике нас не учили -
дикой кошкой кидалась она
и корежила, чтобы ни бури,
ни любви, ни беды не искал,
испытавший на собственной шкуре
невозможного счастья оскал.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
