Зима. От мороза кровати
без снега скрипят на ветру –
все стынет в недобром охвате,
морщины трещат поутру;
холодной крупой поднебесья
вода (или все же песок)
хоронит, и сколько ни бейся –
числом одолеет твой срок.
Кораблики, бубны, качели,
медведи, задумчивый пес,
все сморщились и устарели,
все мимо – недобрый унес.
И даже следы разметало,
вода (или все же песок)
окончили муки тантала…
и вот, наконец-то, снежок…
Подножие белой пустыни
изящная тронет стопа,
и в варежке ручка, пружиня,
по носу погладит
соба…
Приобретут всеевропейский лоск
слова трансазиатского поэта,
я позабуду сказочный Свердловск
и школьный двор в районе Вторчермета.
Но где бы мне ни выпало остыть,
в Париже знойном, Лондоне промозглом,
мой жалкий прах советую зарыть
на безымянном кладбище свердловском.
Не в плане не лишенной красоты,
но вычурной и артистичной позы,
а потому что там мои кенты,
их профили на мраморе и розы.
На купоросных голубых снегах,
закончившие ШРМ на тройки,
они запнулись с медью в черепах
как первые солдаты перестройки.
Пусть Вторчермет гудит своей трубой,
Пластполимер пускай свистит протяжно.
А женщина, что не была со мной,
альбом откроет и закурит важно.
Она откроет голубой альбом,
где лица наши будущим согреты,
где живы мы, в альбоме голубом,
земная шваль: бандиты и поэты.
1997
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
