да ну. были хорошие, а это - нет. может, со временем..)
иначе увиделся оригинал после нее, вот ведь что
Лора, оригинал и мне увиделся по-другому, когда подумала об оборотке.
Восхищён гениальностью произведения,ну чисто Цветаева.
Думаю, Цветаева не позволила бы себе таких бедненьких рифм.
Ну да... глина... марина... пена... измена... вам до такого расти да расти :) самое интересное, что это тот случай, когда я с сожалением вынужден признать сходство ощущений с ощущениями Владимира - почему-то тоже увиделось сходство с Мариной Ивановной. Но не в ткани конкретно этого произведения, а в его месте в персональной авторской ленте. То есть мы привыкаем к одной тональности автора, которая, в общем, находится в пределах некой амплитуды. И вдруг - бац, что-то взрывное, чувственное, с сумасшедшинкой, типа той же "Пены", "Рябины"... Оно ведь как раз потому этот текст никто почти не угадал в пристрелке. Помню, кому-то даже намекал в подсказках, что оборотку оле можно напеть на мотив песенки "Старый забытый вальсок", вона до чего дошло.
Меня строка "рыдать заставляю ветра" сбила. Не верилось, что автор тот же, что и у "уезжаешь - уезжай"...
Вальса не услышала, тишину только.
Всегда завидовала "Пене")
Знакомые чувства, даже очень. По исполнению слегка царапнула мерцающая свеча и "умер совсем".
Макс, свеча не должна царапать, ибо штука мистическая.
А насчет "умер совсем", так это же оборотка. Ты оригинал глянь.)
а вот все равно по накалу - Марина Ивановна)
что вообще в удавшихся стихах нечасто случается
и все же "умер совсем" ну не отсюда, даром что оборотка
оно само по себе
как переросший родительские башмаки ребенок)
не призываю, но оставила бы его без второго катрена
Спасибо, Наташа.
Давайте считать второй катрен поклоном Баракуду.)
Чтобы оставить комментарий необходимо авторизоваться
Тихо, тихо ползи, Улитка, по склону Фудзи, Вверх, до самых высот!
Мой герой ускользает во тьму.
Вслед за ним устремляются трое.
Я придумал его, потому
что поэту не в кайф без героя.
Я его сочинил от уста-
лости, что ли, еще от желанья
быть услышанным, что ли, чита-
телю в кайф, грехам в оправданье.
Он бездельничал, «Русскую» пил,
он шмонался по паркам туманным.
Я за чтением зренье садил
да коверкал язык иностранным.
Мне бы как-нибудь дошкандыбать
до посмертной серебряной ренты,
а ему, дармоеду, плевать
на аплодисменты.
Это, — бей его, ребя! Душа
без посредников сможет отныне
кое с кем объясниться в пустыне
лишь посредством карандаша.
Воротник поднимаю пальто,
закурив предварительно: время
твое вышло. Мочи его, ребя,
он — никто.
Синий луч с зеленцой по краям
преломляют кирпичные стены.
Слышу рев милицейской сирены,
нарезая по пустырям.
1997
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.