Полюбить бы февраль и чернильницы белую снежность,
и чернил долгожданную ночь до «прощай» полюбить,
оторвать от больничного «с» и останется — нежность
к февралю… и немного к себе… и немного пиит…
Полюбить со всей силы того,
кто любовь пастерначал
загодя до обугленных груш
и полёта грачей,
до серебряных гривен на шеях,
привычного плача о грустинке,
стремительно тающей в безднах очей
молодых и горячих,
зрачками чернильными жгущих,
ожидающих взрыва гормонов
и шалой весны,
и разлива ручьёв,
и страстей в нераспущенных пущах.
Никого эпидемия не пожалеет, увы.
Да и нет никого, кто откажется,
нет возражений:
президент, дипломат, доктор, рэпер,
художник, дебил…
Расцветают асфальты граффити, где Саши и Жени
признаются:
они «как никто никогда…»*
______
* «Я люблю тебя так сильно, как никто никогда не любил»
(Как никто никогда (Like No One Ever). RSAC)
Время за полночь медленным камнем,
За холодным стеклом ни шиша.
Только мы до утра тараканим,
Насекомую службу верша.
В эту пору супружеской пашней
Рассыпают свои семена
Обитатели жизни всегдашней,
Не любившие нас дотемна.
Разве дома тебя не ругали
За привычку в такие часы
Разминаться по стенке кругами,
Вдохновенно топорща усы?
В эту пору внутри организма
Незакатное пламя бело,
Но, как яркий пример атавизма,
Нелетавшее дремлет крыло.
Не кори, что в ближайшую среду
Тихомолкой в кухонном тряпье
Я с родительской площади съеду,
Изменив тараканьей тропе.
Но, зайдя к тебе прежде за плинтус,
Керосину хлебнуть задарма,
Я от слез неожиданных слипнусь,
И проститься не хватит ума.
Для того ли мы дни раздарили,
Как реликтовый бор под пилу,
Чтобы нас, наконец, раздавили
На чужом пенсильванском полу?
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
