«вспоминая что где-то за тысячу вёрст, у реки,
есть кусты ежевики, стрекозы, горячий от солнца песок»
Пандемия? natasha
Я сижу, предположим, внутри, а налево — окно,
а направо, допустим, дверей... пусть для ровного — две.
И гляжу за окно, там простецкое крутят кино,
это просто для рифмы, на самом — тузы в рукаве,
покерфейс и умение ровно и гладко дышать,
и молчать невпопад, и репризу привычно воткнуть,
виртуозно в беседах несчётно вплетать антраша,
многозначно глядеть: – Неглаголку могёшь ли, а, ну?
Вот сижу вся такая красивая в белом пальто,
вся в котах и гостях, и киваю по-модному "ок",
а ребёнок внутри ножкой топает: – Дура, не то!
Ежевика, крапива, стрекозы, свобода, песок!
Записки из мертвого дома,
Где все до смешного знакомо,
Вот только смеяться грешно —
Из дома, где взрослые дети
Едва ли уже не столетье,
Как вены, вскрывают окно.
По-прежнему столпотвореньем
Заверчена с тем же терпеньем
Москва, громоздясь над страной.
В провинции вечером длинным
По-прежнему катится ливнем
Заливистый, полублатной.
Не зря меня стуком колесным —
Манящим, назойливым, косным —
Легко до смешного увлечь.
Милее домашние стены,
Когда под рукой — перемены,
И вчуже — отчетливей речь.
Небось нам и родина снится,
Когда за окном — заграница,
И слезы струятся в тетрадь.
И пусть себе снится, хвороба.
Люби ее, милый, до гроба:
На воле — вольней выбирать...
А мне из-под спуда и гнета
Все снится — лишь рев самолета,
Пространства земное родство.
И это, поверь, лицедейство —
Что будто бы некуда деться,
Сбежать от себя самого.
Да сам то я кто? И на что нам
Концерты для лая со шмоном —
Наследникам воли земной?
До самой моей сердцевины
Сквозных акведуков руины,
И вересковые равнины,
И — родина, Боже Ты Мой...
1983
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
