Яндекс.Метрика
Яндекс цитирования
На главнуюОбратная связьКарта сайта
Сегодня
25 августа 2019 г.

В нужде люди закаляются и живут мечтой о свободе. Но вот приходит свобода, и люди не знают, что с ней делать

(Михаил Пришвин)

Наши именинники


Календари

02.01.2019

Январь 2019

Всё знают и всё понимают только дураки да шарлатаны...

Буквица В кириллицаВот так живешь себе, суетишься, бегаешь чего-то, оставляя за собой коптящий след, напрягаешься, не радуешься разным неприятным событиям. А тут хлоп — и новый год практически завтра! И ты вспоминаешь, что елка не поставлена, встречать негде, подводка не написана. Кошмар-кошмар! И охватывает тревожное бессилие. Не пишется, не сочиняется. Что делать-то? И так представляешь себе какого-нибудь трудягу слова, которому надо к определенному часу выдать пару тонн не то что руды, а чистого металла, гранками уложенного и отпечатанного на серой тонкой целлюлозе. Как он, тот чернорабочий это делал? Не, понятно, что для «Трудовых резервов» Заокраинска можно выкинуть готовенькие рулоны штампов. Но мы-то не они — нам авторское подавай, свежести только первой категории.

А свежесть нынче за окном многоснежная, легко бодрящая. Самое то для празднования. Неважно, что кое-кто собирается трудиться в новогоднюю ночь. Работать — не спать. Это самое интересное: масса новых лиц, которая сольется в гудящем экстазе полутемного зала ресторана, шоу-программа (неизвестно какая, но так даже интересней), ломящиеся от баранины и сёмги столы (от свинины все как один отказались — а вдруг китайская зверюга обидится?), все постсоветские традиции тебе, живое пение… И главное — не надо обжираться этим огромным количеством еды. Ухватить на бегу кусочек и — давить на кнопку «снять шедевр». Что еще нужно человеку, замученному декабрьской неразберихой?..

Затем пол-января искать себе занятие, пытаться съездить в гости, что-то написать, вспоминать ушедших, участвовать в традиционном для Решетории ОтверткаФесте...

Январь 2019

Вот уже четыре имени живут только на страницах сайта и в нашей памяти (Otvertka, ikki, akir, cosmeat). Если брать короткий отрезок своей жизни, то это невосполнимо много. Но если взять человечество от его начала, то даже не знаю, чего больше — разговаривающих прямоходящих или костей и пепла. Фест — это самое подходящее время для того, чтобы зайти к ним в гости, посидеть за столом с чашкой чая, а потом взять да и обернуть какое-либо произведение. Не, ну а чо? Они не авторы что ли? Самые что ни на есть… Говорят, что первым было слово. Нет, первым был образ, который воплотился, материализовался. А уж потом появилось для него имя. Творчество — великое и волшебное состояние. Любой образ, будучи правильно слепленным, створаживается в реальность «рано или поздно, так или иначе». Поэтому будьте осторожны с желаниями, но проявляйте фантазию и широту. Хотеть, так по-царски, веселиться, так по-народному. И да будет нам всем Фест наполненными ладошками.

 
Сэлинджер

Джером Дэвид Сэлинджер
А увлекают меня такие книжки, что как их дочитаешь до конца — так сразу подумаешь: хорошо бы, если бы этот писатель стал твоим лучшим другом и чтоб с ним можно было поговорить по телефону, когда захочешь

• Если девушка приходит на свидание красивая — кто будет расстраиваться, что она опоздала? Никто!

• Оттого что человек умер, его нельзя перестать любить, черт побери, — особенно если он был лучше всех живых, понимаешь?

• Вечно я говорю «очень приятно с вами познакомиться», когда мне ничуть не приятно. Но, если хочешь жить с людьми, приходится говорить всякое.

• Лучше бы некоторые вещи не менялись. Хорошо, если б их можно было поставить в застекленную витрину и не трогать.

• Признак незрелости человека — то, что он хочет благородно умереть за правое дело, а признак зрелости — то, что он хочет смиренно жить ради правого дела.

• Вовсе и не нужно быть особенно противным, чтоб нагнать на человека тоску, — хороший человек тоже может вконец испортить настроение.

• Тело женщины — скрипка, надо быть прекрасным музыкантом, чтобы заставить его звучать.

• Плохо то, что иногда всякие глупости доставляют удовольствие.

• Чертовы деньги! Вечно из-за них расстраиваешься.

• Не понимаю, к чему знать все на свете и всех поражать своим остроумием, если это не приносит тебе радости.

• Настанет день, и тебе придется решать, куда идти. И сразу надо идти туда, куда ты решил. Немедленно. Ты не имеешь права терять ни минуты. Тебе этого нельзя.

• Когда солнце светит, еще не так плохо, но солнце-то светит, только когда ему вздумается.

• Будь я Богом, ни за что бы не захотел, чтобы меня любили сентиментальной любовью. Очень уж это ненадежно.

• Я параноик наоборот. Я подозреваю, что люди вступают в сговор, чтобы сделать меня счастливым.

• По-моему, жизнь — это дареный конь.

• Стоит мужчине влюбиться, и он сразу глупеет.

• Мальчишек нужно учить презирать войну, чтобы они смеялись, глядя на картинки в учебниках истории. Если бы немецкие парни презирали насилие, Гитлеру пришлось бы самому вязать себе душегрейки.

• Забавная штука: достаточно наплести человеку что-нибудь непонятное, и он сделает так, как ты хочешь.

• Бывают такие запрещенные удары, особенно в любви и боксе, — не то что вскрикнуть, вздохнуть потом не можешь.

• С людьми тяжело, без них — невыносимо.

• Когда что-нибудь делаешь слишком хорошо, то, если не следить за собой, начинаешь выставляться напоказ. А тогда уже не может быть хорошо.

• Я себе представил, как маленькие ребятишки играют вечером в огромном поле, во ржи. Тысячи малышей, и кругом — ни души, ни одного взрослого, кроме меня. А я стою на самом краю скалы, над пропастью, понимаешь? И мое дело — ловить ребятишек, чтобы они не сорвались в пропасть. Понимаешь, они играют и не видят, куда бегут, а тут я подбегаю и ловлю их, чтобы они не сорвались. Вот и вся моя работа. Стеречь ребят над пропастью во ржи. Знаю, это глупости, но это единственное, чего мне хочется по-настоящему. Наверно, я дурак.

 
Суфий

Sufij
Путинцев Сергей

Добро, лишенное тепла
 
Добро, лишенное тепла,
И к злу приведшая дорога,
Все, разумеется, от Бога,
А так же тлен или зола.

И красок радужная нить,
И ночи страшные химеры,
Все от сугубо личной веры,
Как двери в храм иль повод пить.

Грустят прозаик и поэт,
Вслед вредной музы смотрят дружно,
Им пить по статусу досужно
И выхода другого нет.

И как двоичности оплот,
Мне код божественного снится
Где много бога, единица,
И ноль везде, где бога нет.

 
Азимов

Айзек Азимов
Стареть — это целая наука. Стареть надо по-доброму, милосердно, красиво, а начать надо с того, чтобы все видели, что ты наслаждаешься жизнью и доволен собой

3 закона роботехники
Я — робот

Я посмотрел свои заметки, и они мне не понравились. Те три дня, которые я провел на предприятиях фирмы «Ю. С. Роботе», я мог бы с таким же успехом просидеть дома, изучая энциклопедию.

Как мне сказали, Сьюзен Кэлвин родилась в 1982 году. Значит, теперь ей семьдесят пять. Это известно каждому. Фирме «Ю. С. Роботе энд Мекэникел Мэн Корпорэишн» тоже семьдесят пять лет. Именно в тот год, когда родилась доктор Кэлвин, Лоуренс Робертсби основал предприятие, которое со временем стало самым необыкновенным промышленным гигантом в истории человечества. Но и это тоже известно каждому.

В двадцать лет Сьюзен Кэлвин присутствовала на том самом занятии семинара по психоматематике, когда доктор Альфред Лэннинг из «Ю. С. Роботс» продемонстрировал первого подвижного робота, обладавшего голосом. Этот большой, неуклюжий, уродливый робот, от которого разило машинным маслом, был предназначен для использования в проектировавшихся рудниках на Меркурии. Но он умел говорить, и говорить разумно.

На этом семинаре Сьюзен не выступала. Она не приняла участия и в последовавших за ним бурных дискуссиях. Мир не нравился этой малообщительной, бесцветной и неинтересной девушке с каменным выражением и гипертрофированным интеллектом, и она сторонилась людей.

Но слушая и наблюдая, она уже тогда почувствовала, как в ней холодным пламенем загорается увлечение…

 
Толкин

Джон Рональд Руэл Толкин
Спору нет, если ищешь, то всегда что-нибудь найдешь, но совсем не обязательно то, что искал.

• Многие из живущих заслуживают смерти. А другие погибают, хотя заслуживают долгой жизни. Можешь ли ты наградить их? Так не торопись же раздавать смертные приговоры. Даже мудрейшие не могут предвидеть всего.

• Если живешь бок о бок с драконом, изволь с ним считаться.

• Добрую половину из вас я знаю вдвое хуже, чем следует, а худую половину люблю вдвое меньше, чем надо бы. (Парадокс Бильбо Бэггинса)

• Странное дело: о том, что хорошо, о днях, которые провел приятно, рассказывается скоро, и слушать про них не так уж интересно. А вот про то, что неприятно, что вызывает страх или отвращение, рассказы получаются долгими и захватывающими.

• — Доброе утро!
— Что вы хотите этим сказать? Просто желаете мне доброго утра? Или утверждаете, что утро сегодня доброе — не важно, что я о нем думаю? Или имеете в виду, что нынешним утром все должны быть добрыми?
— И то, и другое, и третье. И еще — что в такое дивное утро отлично выкурить трубочку на воздухе. Если у вас есть трубка, присаживайтесь, отведайте моего табачку! Торопиться некуда, целый день впереди!

• Удача — штука капризная, не стоит ее искушать.

• Не осложняй себе жизнь запоздалыми сожалениями.

• Мы не выбираем времена. Мы может только решать, как жить в те времена, которые выбрали нас.

• Лишь те, кто поднялся в Горы, могут сказать, какие он и на самом деле и что лежит за ними.

 
Рубцов

Николай Михайлович Рубцов
суну морду в полынью и напьюсь, как зверь вечерний!

Сакс фокс рубал, дрожал пол
От сумасшедших ног.
Чувак прохилял
в коктейль-холл
И заказал рок.

Лицом был чувак ал,

Над бровью — волос клок.
Чувиху чувак позвал,
И начал лабать рок.

Чувиха была пьяна.
И в бешенстве лабы той
Вся изошла она
Истомою половой.

Под юбкой парок дымил,
И мокла капрона нить,
На морде написан был
Девиз: «Торопитесь жить!»…

Зубами стиляг сверкал

Коктейль-холл,
Сакс фокс рубал,
Дрожал пол…

 
У речки

sergido
Галерными веслами По морю стихии Гребу я в поэзию Руками своими. И, черпая воду, Вперед продвигаюсь. Чем дальше гребу я, Сильнее тем каюсь. Сергей Прилуцкий

У речки речи мелодичнее

Черна земля, а речка полная,
И прочерками майский дождь.
Вчера была безумно скромная,
Сегодня без него невмочь.

Душистые сирень с черемухой.
Пьянит небес святая синь.
Родиться надо верно олухом,
Чтоб не заметить нас богинь.

Любви весенней очень хочется,
А мальчик милый и живой.
Через день два удачно сложится
И он навеки станет мой.

У речки речи мелодичнее,
Нежнее трели соловья.
В заре немного симпатичнее
Смотреться будем ты и я.

Сергей Прилуцкий, Алатырь, 2016
 
Чапек

Карел Чапек
За всю неделю ни одной мировой катастрофы! Для чего же я покупаю газеты?

Почтарская сказка

Ну, скажите на милость: ежели могут быть сказки о всяких человеческих профессиях и ремеслах — о королях, принцах и разбойниках, пастухах, рыцарях и колдунах, вельможах, дровосеках и водяных, — то почему бы не быть сказке о почтальонах? Взять, к примеру, почтовую контору: ведь это прямо заколдованное место какое-то! Всякие тут тебе надписи: «курить воспрещается», и «собак вводить воспрещается», и пропасть разных грозных предупреждений...

Говорю вам: ни у одного волшебника или злодея в конторе столько угроз и запретов не найдешь. По одному этому уже видно, что почта — место таинственное и опасное. А кто из вас, дети, видел, что творится на почте ночью, когда она заперта? На это стоит посмотреть!.. Один господин — Колбаба по фамилии, а по профессии письмоносец, почтальон — на самом деле видел и рассказал другим письмоносцам да почтальонам, а те — другим, пока до меня не дошло. А я не такой жадный, чтобы ни с кем не поделиться. Так уж поскорей с плеч долой. Начинаю.

Надоело г-ну Колбабе, письмоносцу и почтальону, почтовое его ремесло: дескать, сколько письмоносцу приходится ходить, бегать, мотаться, спешить, подметки трепать да каблуки стаптывать; ведь каждый божий день нужно двадцать девять тысяч семьсот тридцать пять шагов сделать, в том числе восемь тысяч двести сорок девять ступеней вверх и вниз пройти, а разносишь все равно одни только печатные материалы, денежные документы и прочую ерунду, от которой никому никакой радости, да и контора почтовая — место неуютное, невеселое, где никогда ничего интересного не бывает. Так бранил г-н Колбаба на все лады свою почтовую профессию. Как-то раз сел он на почте возле печки, пригорюнившись, да и заснул, и не заметил, что шесть пробило. Пробило шесть, и разошлись все почтальоны и письмоносцы по домам, заперев почту. И остался г-н Колбаба там взаперти, спит себе.

Вот, ближе к полуночи, просыпается он от какого-то шороха: будто мыши на полу возятся. «Эге, — подумал г-н Колбаба, — у нас тут мыши, надо бы мышеловку поставить». Только глядит не мыши это, а здешние, конторские домовые. Эдакие маленькие, бородатые человечки, ростом с курочку-бентамку, либо белку, либо кролика дикого или вроде того; а на голове у каждого почтовая фуражка — ни дать ни взять настоящие почтальоны; и накидки на них, как на настоящих письмоносцах. «Ишь чертенята!» — подумал г-н Колбаба…

 
Алёна Кирилина

akir
я. Алена Кирилина

Простая ежедневная работа

Простая ежедневная работа:
желанье жизни, исповедь на вынос.
Не то, чтобы была необходимость,
Но легче жить с субботы до субботы,

И не бояться, что бы ни случилось,
Любую боль встречая благодатью;
И радоваться, надевая платье
Что прежде так упорно не годилось,

И вот  — пришлось, и ко двору, и к роли,
И к битве за грядущую субботу.
Простая ежедневная работа  —
Желанье жизни... страстное... до боли...

 
Дети Арбата

Анатолий Наумович Рыбаков
Политики всегда претендуют на власть. И чем больше они унижаются, тем больше надеются отомстить за свои унижения

Дети Арбата

Самый большой дом на Арбате — между Никольским и Денежным переулками, теперь они называются Плотников переулок и улица Веснина. Три восьмиэтажных корпуса тесно стоят один за другим, фасад первого выложен белой глазурованной плиткой. Висят таблички: «Ажурная строчка», «Отучение от заикания», «Венерические и мочеполовые болезни»… Низкие арочные проезды, обитые по углам листовым железом, соединяют два глубоких темных двора.

Саша Панкратов вышел из дома и повернул налево — к Смоленской площади. У кино «Арбатский Арс» уже прохаживались парами девочки, арбатские девочки и дорогомиловские, и девочки с Плющихи, воротники пальто небрежно приподняты, накрашены губы, загнуты ресницы, глаза выжидающие, на шее цветная косынка — осенний арбатский шик. Кончился сеанс, зрителей выпускали через двор, толпа выдавливалась на улицу через узкие ворота, где весело толкалась стайка подростков — извечные владельцы этих мест.

Арбат кончал свой день. По мостовой, заасфальтированной в проезжей части, но еще булыжной между трамвайными путями, катили, обгоняя старые пролетки, первые советские автомобили «ГАЗ» и «АМО». Трамваи выходили из парка с одним, а то и двумя прицепными вагонами — безнадежная попытка удовлетворить транспортные нужды великого города. А под землей уже прокладывали первую очередь метро, и на Смоленской площади над шахтой торчала деревянная вышка.

Катя ждала Сашу на Девичьем поле, у клуба завода «Каучук», скуластая сероглазая степная девчонка в свитере из толстой деревенской шерсти. От нее попахивало вином.

– Выпили с девчатами красного. А тебе праздника нет?
– Какой праздник?
– Какой… Покров.
– А…
– Вот тебе и «а»…

 
Мольер

Жан-Батист Поклен (Jean-Baptiste Poquelin),
театральный псевдоним — Мольер

Нет ничего более сладостного, чем сломать сопротивление красавицы

• Коль жены думают лишь о своих мужьях, им вовсе ни к чему рядиться в пух и прах.

• Красавица все может себе позволить, красавице все можно простить.

• Крепнет нравственность, когда дряхлеет плоть.

• Кто время выиграл — все выиграл в итоге.

• Знатное происхождение без добродетели — ничто. Славе наших предков мы сопричастны лишь в той мере, в какой сами стремимся походить на них. Блеск их деяний, что озаряет и нас, налагает на нас обязанность воздавать им такую же честь, идти по их стопам и не изменять их добродетели, если мы хотим считаться их истинными потомками.

• Как приятно знать, что ты что-то узнал!

• Не рассудок управляет любовью.

• От книжной мудрости глупец тупее вдвое.

• От речей дело вперед не двигается. Надо действовать, а не говорить, дела решают спор лучше, чем слова.

• Молодые люди дурно себя ведут чаще всего потому, что отцы их плохо воспитывают.

• Тот, кто хочет обвинять, не вправе торопиться.

• Ученость в дураке несноснее всего.

• Что бы ни говорили, есть в человеке что-то необыкновенное — такое, чего никакие ученые не могут объяснить.

• Мы любим иногда, не ведая о том, а часто бред пустой любовью мы зовем.

• На свете нет лекарств противу клеветы.
Нам надо честно жить и презирать злословье,
А сплетники пускай болтают на здоровье.

• На фимиам не проживешь. Одних похвал человеку недостаточно, ему давай чего-нибудь посущественнее; лучший способ поощрения — это положить вам что-нибудь в руку.

 
Мандельштам

Осип Эмильевич Мандельштам
Когда я умру потомки спросят моих современников: «Понимали ли вы стихи Мандельштама?» — «Нет, мы не понимали его стихов.» — «Кормили ли вы Мандельштама, давали ли ему кров?» — «Да, мы кормили Мандельштама, мы давали ему кров.» — «Тогда вы прощены.»

Бессонница. Гомер. Тугие паруса.
Я список кораблей прочел до середины:
Сей длинный выводок, сей поезд журавлиный,
Что над Элладою когда-то поднялся.

Как журавлиный клин в чужие рубежи, —
На головах царей божественная пена, —
Куда плывете вы? Когда бы не Елена,
Что Троя вам одна, ахейские мужи?

И море, и Гомер — все движется любовью.
Кого же слушать мне? И вот Гомер молчит,
И море черное, витийствуя, шумит

И с тяжким грохотом подходит к изголовью.

 
Грибоедов

Александр Сергеевич Грибоедов
Еще никто навечно не покорял русских...

• А судьи кто?

• Блажен, кто верует, — тепло ему на свете!

• И дым Отечества нам сладок и приятен!

• Карету мне, карету!

• Служить бы рад, прислуживаться тошно.

• Чины людьми даются, а люди могут обмануться.

• Ба! знакомые все лица!
 
• Дома новы, но предрассудки стары.
 
• Счастливые часов не наблюдают.

• А у меня к тебе влеченье, род недуга.

• Я правду об тебе порасскажу такую, что хуже всякой лжи.

• Тогда не то, что ныне.
 
• Свежо предание, а верится с трудом.
 
• К лицу ль вам эти лица!

• Чуть свет — уж на ногах! И я у ваших ног.

• Я езжу к женщинам, да только не за этим.

• Послушай! Ври, да знай же меру!

• В мои лета не должно сметь свое суждение иметь.

• — Лицом и голосом герой… — Не моего романа.

• Что говорит! И говорит, как пишет!

• Читай не так, как пономарь, а с чувством, с толком, с расстановкой.

• Нельзя ли для прогулок подальше выбрать закоулок?

• У нас уж исстари ведется, что по отцу и сыну честь.

• Похвальный лист тебе: ведешь себя исправно.

• Но чтоб иметь детей, кому ума недоставало?

• Мне в петлю лезть, а ей смешно.
 
• Прошедшего житья подлейшие черты.

• Господствует еще смешенье языков: французского с нижегородским?

• Учились бы на старших глядя: мы, например, или покойник дядя.

• Что нового покажет мне Москва? Вчера был бал, а завтра будет два.

 
eventивное

mysha
мыша не грызун, мыша — бывший разведчик, оставшийся без бюро. Мыша не пользуется баллами, мыша избирает только для собственного пользования, если мышу спросить — ответит.

eventивное

Шутки не удавались, барышни спотыкались,
падали некрасиво под микрофонный свист.
Боженька седовласый поцеловал Пегаса
сразу и в хвост и в гриву долгим через-дефис.

Нимфы и менестрели томноголосо пели,
по полу кувыркался средневековый шут.
Бойко сбивались к центру стайки аплодисментов
и, растекаясь кляксой, хор волокли в хомут.

Волны душевной спеси гнал полноправный бездарь,
но уплыла победа рыбкой за горизонт.
С нею и наши души, некому стало слушать.
А человек-легенда рвал на себе камзол.

 
По

Эдгар Аллан По
Я душевнобольной, но с тяжелыми приступами душевного здоровья

Убийство на улице Морг

Так называемые аналитические способности нашего ума сами по себе малодоступны анализу. Мы судим о них только по результатам. Среди прочего нам известно, что для человека, особенно одаренного в этом смысле, дар анализа служит источником живейшего наслаждения. Подобно тому, как атлет гордится своей силой и ловкостью и находит удовольствие в упражнениях, заставляющих его мышцы работать, так аналитик радуется любой возможности что-то прояснить или распутать. Всякая, хотя бы и нехитрая задача, высекающая искры из его таланта, ему приятна. Он обожает загадки, ребусы и криптограммы, обнаруживая в их решении проницательность, которая уму заурядному представляется чуть ли не сверхъестественной. Его решения, рожденные существом и душой метода, и в самом деле кажутся чудесами интуиции. Эта способность решения, возможно, выигрывает от занятий математикой, особенно тем высшим ее разделом, который неправомерно и только в силу обратного характера своих действий именуется анализом, так сказать анализом par excellence [По преимуществу (франц.).] Между тем рассчитывать, вычислять — само по себе еще не значит анализировать. Шахматист, например, рассчитывает, но отнюдь не анализирует. А отсюда следует, что представление о шахматах как об игре, исключительно полезной для ума, основано на чистейшем недоразумении. И так как перед вами, читатель, не трактат, а лишь несколько случайных соображений, которые должны послужить предисловием к моему не совсем обычному рассказу, то я пользуюсь случаем заявить, что непритязательная игра в шашки требует куда более высокого умения размышлять и задает уму больше полезных задач, чем мнимая изощренность шахмат. В шахматах, где фигуры неравноценны и где им присвоены самые разнообразные и причудливые ходы, сложность (как это нередко бывает) ошибочно принимается за глубину. Между тем здесь решает внимание. Стоит ему ослабеть, и вы совершаете оплошность, которая приводит к просчету или поражению. А поскольку шахматные ходы не только многообразны, но и многозначны, то шансы на оплошность соответственно растут, и в девяти случаях из десяти выигрывает не более способный, а более сосредоточенный игрок. Другое дело шатки, где допускается один только ход с незначительными вариантами; здесь шансов на недосмотр куда меньше, внимание не играет особой роли и успех зависит главным образом от сметливости. Представим себе для ясности партию в шашки, где остались только четыре дамки и, значит, ни о каком недосмотре не может быть и речи. Очевидно, здесь (при равных силах) победа зависит от удачного хода, от неожиданного и остроумного решения. За отсутствием других возможностей, аналитик старается проникнуть в мысли противника, ставит себя на его место и нередко с одного взгляда замечает ту единственную (и порой до очевидности простую) комбинацию, которая может вовлечь его в просчет или сбить с толку…

 
Гайдар

Аркадий Петрович Гайдар
Жизнь пошумит, пошумит. А правда останется

Чук и Гек

Жил человек в лесу возле Синих гор. Он много работал, а работы не убавлялось, и ему нельзя было уехать домой в отпуск.

Наконец, когда наступила зима, он совсем заскучал, попросил разрешения у начальников и послал своей жене письмо, чтобы она приезжала вместе с ребятишками к нему в гости.

Ребятишек у него было двое — Чук и Гек.

А жили они с матерью в далеком огромном городе, лучше которого и нет на свете.

Днем и ночью сверкали над башнями этого города красные звезды.

И, конечно, этот город назывался Москва.

Как раз в то время, когда почтальон с письмом поднимался по лестнице, у Чука с Геком был бой. Короче говоря, они просто выли и дрались.

Из-за чего началась эта драка, я уже позабыл. Но помнится мне, что или Чук стащил у Гека пустую спичечную коробку, или, наоборот, Гек стянул у Чука жестянку из-под ваксы…

 
Водолей

Voleyna

Зимний должок

В час назначенный Зима-царица,
Шубкой, обернувшись пуховой,
Сидя в белоснежной колеснице,
Взмыла в небо вьюгой снеговой.

Мимо деревень, домов, церквушек,
Накрывая землю полотном,
Забелила сосны до макушек,
Затянула речки серебром…

Встретилась с Весною на дороге,
Вспомнила, что задолжала ей —
Не желая уходить с порога,
Вплоть до самых, до апрельских дней.

Скинув шубу, белая девица,
Пропустила наперёд капель —
От Весны сумела откупиться,
Раз зимою на дворе апрель.

 
Салтыков-Щедрин

Михаил Евграфович Салтыков-Щедрин
Если я усну и проснусь через сто лет и меня спросят, что сейчас происходит в России, я отвечу: пьют и воруют

• Чего-то хотелось: не то конституции, не то севрюжины с хреном, не то кого-нибудь ободрать.

• Во всех странах железные дороги для передвижения служат, а у нас сверх того и для воровства.

• Когда и какой бюрократ не был убежден, что Россия есть пирог, к которому можно свободно подходить и закусывать?

• Российская власть должна держать свой народ в состоянии постоянного изумления.

• Это еще ничего, что в Европе за наш рубль дают один полтинник, — будет хуже, если за наш рубль станут давать в морду.

• Если на Святой Руси человек начнет удивляться, то он остолбенеет в удивлении и так до смерти столбом и простоит.

• Строгость российских законов смягчается необязательностью их исполнения.

• Ну, у нас, брат, не так. У нас бы не только яблоки съели, а и ветки-то бы все обломали! У нас намеднись дядя Софрон мимо кружки с керосином шел — и тот весь выпил!

• У нас нет середины: либо в рыло, либо ручку пожалуйте!

• Нет, видно, есть в божьем мире уголки, где все времена — переходные.

• Увы! Не прошло еще четверти часа, а уже мне показалось, что теперь самое настоящее время пить водку.

• — Нынче, маменька, и без мужа все равно что с мужем живут. Нынче над предписаниями-то религии смеются. Дошли до куста, под кустом обвенчались — и дело в шляпе. Это у них гражданским браком называется.

• Для того чтобы воровать с успехом, нужно обладать только проворством и жадностью. Жадность в особенности необходима, потому что за малую кражу можно попасть под суд.

• Крупными буквами печатались слова совершенно несущественные, а все существенное изображалось самым мелким шрифтом.

• Всякому безобразию свое приличие.

• Цель издания законов двоякая: одни издаются для вящего народов и стран устроения, другие — для того чтобы законодатели не коснели в праздности.

• Барышня спрашивают, для большого или малого декольте им шею мыть.

• Просвещение внедрять с умеренностью, по возможности избегая кровопролития.

 
Бажов

Павел Петрович Бажов
Выдумка — пустяк по сравнению с тем безымянным творчеством, которое называется народным

Огневушка-поскакушка

Сидели раз старатели круг огонька в лесу. Четверо больших, а пятый парнишечко. Лет так восьми, не больше, Федюнькой его звали.

Давно всем спать пора, да разговор занятный пришелся. В артелке, видишь, один старик был. Дедко Ефим. С молодых годов он из земли золотую крупку выбирал. Мало ли каких случаев у него бывало. Он и рассказывал, а старатели слушали.

Отец уж сколько раз говорил Федюньке:
– Ложился бы ты, Тюньша, спать!
Парнишечку охота послушать.

– Погоди, тятенька! Я маленечко еще посижу.

Ну, вот... Кончил дедко Ефим рассказ. На месте костерка одни угольки остались, а старатели всё сидят да на эти угольки глядят.

Вдруг из самой серединки вынырнула девчоночка махонька. Вроде кукленки, а живая. Волосенки рыженькие, сарафанчик голубенький и в руке платочек, тоже сголуба.

Поглядела девчонка веселыми глазками, блеснула зубенками, подбоченилась, платочком махнула и пошла плясать. И так у ней легко да ловко выходит, что и сказать нельзя. У старателей дух захватило. Глядят — не наглядятся, а сами молчат, будто задумались.

Девчонка сперва по уголькам круги давала, потом, — видно, ей тесно стало, — пошире пошла. Старатели отодвигаются, дорогу дают, а девчонка как круг пройдет, так и подрастет маленько. Старатели дальше отодвинутся. Она еще круг даст и опять подрастет. Когда вовсе далеко отодвинулись, девчонка по промежуткам в охват людей пошла, — с петлями у ней круги стали. Потом и вовсе за людей вышла и опять ровненько закружилась, а сама уже ростом с Федюньку. У большой сосны остановилась, топнула ножкой, зубенками блеснула, платочком махнула, как свистнула:

– Фи-т-ть! й-ю-ю-у...

 
Эренбург

Илья Григорьевич Эренбург
Искусство не только раскрывает нам глаза, оно раскрывается от жара наших глаз

Необычайные похождения Хулио Хуренито

26 марта 1913 года я сидел, как всегда, в кафе «Ротонда» на бульваре Монпарнас перед чашкой давно выпитого кофе, тщетно ожидая кого-нибудь, кто бы освободил меня, уплатив терпеливому официанту шесть су. Подобный способ прокормления был открыт мной еще зимою и блестяще себя оправдал. Действительно, почти всегда за четверть часа до закрытия кафе появлялся какой-либо нечаянный освободитель — французская поэтесса, стихи которой я перевел на русский язык, скульптор-аргентинец, почему-то надеявшийся через меня продать свои произведения «одному из принцев Щукиных», шулер неизвестной национальности, выигравший у моего дядюшки в Сан-Себастьяне изрядную сумму и почувствовавший, очевидно, угрызения совести, наконец, моя старая нянюшка, приехавшая с господами в Париж и попавшая, вероятно по рассеянности полицейского, не разглядевшего адрес, вместо русской церкви, что на улице Дарю, в кафе, где сидели русские обормоты. Эта последняя, кроме канонических шести су, подарила мне большую булку и, растрогавшись, трижды поцеловала мой нос.

Может быть, вследствие этих неожиданных избавлений, а может быть, под влиянием других обстоятельств, как-то: хронического голода, чтения книжек Леона Блуа и различных любовных неурядиц, я был настроен весьма мистически и узревал в самых убогих явлениях некие знаки свыше. Соседние лавки — колониальная и зеленная — казались мне кругами ада, а усатая булочница с высоким шиньоном, добродетельная женщина лет шестидесяти, — бесстыдным эфебом. Я детально разматывал приглашение в Париж трех тысяч инквизиторов для публичного сожжения на площадях всех потребляющих аперитивы. Потом выпивал стакан абсента и, охмелев, декламировал стихи святой Терезы, доказывал ко всему привыкшему кабатчику, что еще Нострадамус предугадал в «Ротонде» питомник смертоносных сколопендр, а в полночь тщетно стучался в чугунные ворота церкви Сен-Жермен-де-Пре. Дни мои заканчивались обыкновенно у любовницы, француженки, с приличным стажем, но доброй католички, от которой я требовал в самые неподходящие минуты объяснения, чем разнятся семь «смертных» грехов от семи «основных». Так проходило мало-помалу время.

В памятный вечер я сидел в темном углу кафе, трезвый и отменно смирный. Рядом со мной пыхтел жирный испанец, совершенно голый, а на его коленях щебетала безгрудая костистая девушка, также нагишом, но в широкой шляпе, закрывавшей лицо, и в золоченых туфельках…

 
Римма Казакова

Римма Федоровна Казакова
Нет личной жизни, от прочих отличной, личной, первичной... Ах: аналитики — всё о политике! Нет жизни личной.

* * *

Поляна, речка, лес сосновый
и очертания села.
Я по земле ступаю новой.
Я никогда здесь не была.

Иду дорогой — очень скверной,
где не однажды, зло бранясь,
шофер машину вел, наверно,
угрюмо проклиная грязь.

Россия-мать! По-свойски строги,
размытым трактом семеня,
мы все клянем твои дороги,
кого-то третьего виня.

Но, выйдя к деревеньке ближней,
проселочную грязь гребя,
вдруг понимаем: третий — лишний!
И все берем мы на себя...

 
Катаев

Валентин Петрович Катаев
Как вспомнишь теперь то легкомыслие, ту внезапность, неожиданность для самого себя, с которой в голове моей вдруг, ни с того ни с сего, рождались самые поразительные идеи, требующие немедленного претворения в жизнь, то не можешь не улыбнуться, а отчасти даже пожалеть, что уже нет в тебе той дьявольской энергии, той былой потребности немедленного действия, пусть даже подчас и весьма глупого, но все же действия!

Алмазный мой венец

…таким образом, оставив далеко и глубоко внизу февральскую вьюгу, которая лепила мокрым снегом в переднее стекло автомобиля, где с трудом двигались туда и сюда стрелки стеклоочистителя, сгребая мокрый снег, а встречные и попутные машины скользили юзом по окружному шоссе, мы снова отправились в погоню за вечной весной…

В конце концов, зачем мне эта вечная весна? И существует ли она вообще?

Думаю, что мне внушил идею вечной весны (и вечной славы!) один сумасшедший скульптор, с которым я некогда познакомился в закоулках Монпарнаса, куда меня на несколько недель занесла судьба из советской Москвы.

Он был знаменитостью сезона. В Париже всегда осенний сезон ознаменован появлением какого-нибудь гения, о котором все кричат, а потом забывают.

Я сделался свидетелем недолгой славы Брунсвика. Кажется, его звали именно так, хотя не ручаюсь. Память мне изменяет, и я уже начинаю забывать и путать имена.

Его студия, вернее довольно запущенный сарай в глубине небольшого садика, усеянного разбитыми или недоконченными скульптурами, всегда была переполнена посетителями, главным образом приезжими англичанами, голландцами, американцами, падкими на знакомства с парижскими знаменитостями. Они были самыми лучшими покупателями модной живописи и скульптуры. У Брунсвика (или как его там?) не было отбоя от покупателей и заказчиков. Он сразу же разбогател и стал капризничать: отказываться от заказов, разбивать свои творения.

У него в студии всегда топилась чугунная печурка и коленчатой трубой. На круглой конфорке кипел чайник. Он угощал своих посетителей скупо заваренным чаем я солеными английскими бисквитами. При этом он сварливым голосом произносил отрывистые, малопонятные афоризмы об искусстве ваяния. Он поносил Родена и Бурделя, объяснял упадок современной скульптуры тем, что нет достойных сюжетов, а главное, что нет достойного материала. Его не устраивали ни медь, ни бронза, ни чугун, ни тем более банальный мрамор, ни гранит, ни бетон, ни дерево, ни стекло. Может быть, легированная сталь? — да и то вряд ли. Он всегда был недоволен своими шедеврами и разбивал их на куски молотком или распиливал пилой. Обломки их валялись под ногами среди соломенных деревенских стульев. Это еще более возвышало его в глазах ценителей. «Фигаро» отвела ему две страницы. На него взирали с обожанием, как на пророка.

Я был свидетелем, как он разбил на куски мраморную стилизованную чайку, косо положенную на кусок зеленого стекла, изображающего средиземноморскую волну, специально для него отлитую на стекольном заводе.

Словом, он бушевал…
 
Чехов

Антон Павлович Чехов
Для того, чтобы ощущать в себе счастье без перерыва, даже в минуты скорби и печали, нужно: а) уметь довольствоваться настоящим и б) радоваться сознанию, что могло бы быть и хуже

• Дело не в пессимизме и не в оптимизме, а в том, что у девяноста девяти из ста нет ума.

• Если человек не курит и не пьет, поневоле задумаешься, уж не сволочь ли он?

• Ехать с женой в Париж все равно, что ехать в Тулу со своим самоваром.

• Бывают люди, которые всегда говорят только умные и хорошие слова, но чувствуешь, что они тупые люди.

• Если жена тебе изменила, то радуйся, что она изменила тебе, а не отечеству.

• Университет развивает все способности, в том числе — глупость.

• Говорят: в конце концов правда восторжествует, но это неправда.

• Здоровы и нормальны только заурядные, стадные люди.

• Когда в твой палец попадает заноза, радуйся: «Хорошо, что не в глаз!»

• У очень хорошего человека такая физиономия, что его принимают за сыщика; думают, что он украл запонки.

• Замечательный день сегодня. То ли чай пойти выпить, то ли повеситься.

• Всё знают и всё понимают только дураки да шарлатаны.

• Тот, кому чужда жизнь, кто неспособен к ней, тому ничего больше не остается, как стать чиновником.

• Одна боль всегда уменьшает другую. Наступите вы на хвост кошке, у которой болят зубы, и ей станет легче.

• Нельзя ставить на сцене заряженное ружье, если никто не имеет в виду выстрелить из него.

• Сотни верст пустынной, однообразной, выгоревшей степи не могут нагнать такого уныния, как один человек, когда он сидит, говорит и неизвестно, когда он уйдет.

• Если хочешь, чтобы у тебя было мало времени, — ничего не делай.

• Нужно по капле выдавливать из себя раба.

• Никто не хочет любить в нас обыкновенного человека.

• Если против какой-нибудь болезни предлагается очень много средств, то это значит, что болезнь неизлечима.

• Не стоит мешать людям сходить с ума.

• «Циник» — слово греческое, в переводе на твой язык значащее: свинья, желающая, чтобы весь свет знал, что она свинья.

• Эти умники все такие глупые, что не с кем поговорить.

• Если бы все люди сговорились и стали вдруг искренни, то всё бы у них пошло к черту прахом.

• Талантливый человек в России не может быть чистеньким.

• Если твой поступок огорчает кого-нибудь, то это еще не значит, что он дурен.

• Стать писателем очень нетрудно. Нет того урода, который не нашел бы себе пары, и нет той чепухи, которая не нашла бы себе подходящего читателя.

• Нельзя требовать от грязи, чтобы она не была грязью.

• «Познай самого себя» — прекрасный и полезный совет; жаль только, что древние не догадались указать способ, как пользоваться этим советом.

• Уходить от людей — это самоубийство.

• На земле нет ничего хорошего, что в своем первоисточнике не имело бы гадости.

•...за почтовым отделением давно уже установилась репутация учреждения, в котором страшно бывать.

• На боль я отвечаю криком и слезами, на подлость — негодованием, на мерзость — отвращением. По-моему, это, собственно, и называется жизнью.

• Жизнь, по сути, очень простая штука и человеку нужно приложить много усилий, чтобы ее испортить.
 

Поздравляем именинников!

С днем рождения!
 
Для иллюстраций использованы картины художника: Лиза Рэй. 

Автор: Злата ВОЛЧАРСКАЯ («Решетория»)


← ПредыдущаяСледующая →

02.02.2019
Февраль 2019

02.12.2018
Декабрь 2018

Читайте в этом же разделе:
02.12.2018 Декабрь 2018
01.11.2018 Ноябрь 2018
30.09.2018 Октябрь 2018
02.09.2018 Сентябрь 2018
02.08.2018 Август 2018

К списку


Комментарии

03.01.2019 19:07 | marko

Просто не могу сегодня не оставить персональное поздравление Профессору и всем созданным им мирам. Ура.

Оставить комментарий

Чтобы написать сообщение, пожалуйста, пройдите Авторизацию или Регистрацию.


Тихо, тихо ползи,
Улитка, по склону Фудзи,
Вверх, до самых высот!
Кобаяси Исса
Поиск по сайту

Ристалище

Новая Хоккура

Произведение Весны 2019

Камертон