Поэтический турнир


Текущие бонусы в кнопках






Яндекс.Метрика
Яндекс цитирования
На главнуюОбратная связьКарта сайта
Сегодня
25 апреля 2018 г.

Если все кажется легким, это безошибочно доказывает, что работник весьма мало искусен и что работа выше его разумения

(Леонардо да Винчи)

Наши именинники


Дневник сайта

29.12.2013

Лента участников конкурса обороток «Продолжение — следует!»

«OtvertkaFest-2013»

             Касание

1. Keeper-of-heaven ...ОНИ КАСАЮТСЯ ДРУГ ДРУГА...
 
                          natasha …мы так
                           
             ...мы так касаемся друг друга...
             сперва,
             как веточка — окна,
             а после,
             как в песок — волна,
             а после,
             точно пашня — плугом.
             ...мы так касаемся друг друга...
             до
             обрушенья в пропасть сна —
             без времени...
             ...рассвет, весна...
             жара, дожди, метель — по кругу.
             Жизнь — беспощадна.
             Смерть — нежна.
             ...мы так касаемся друг друга...
 
*  *  *
 
…они касаются друг друга…
сперва,
как пёрышко – спины,
затем,
как ниточка – иглы,
а после
словно в пашню – плугом…
…стремясь проникнуть вглубь безруко…
до,
а не после обрушенья сна -
без времени…
…им цель ясна…
пока метелит жизнь – по кругу,
не умирать!…
…одежду сняв,
касает чем-то друг подругу…
 
20.12.13
 
             Прикосновение 
 
2. Rosa. Я ТРОГАЮ...
 
                          Kinokefal. УЖЕЛЬ
                           
             Вот гжели я сосуд рукою трогаю простого тракториста
             Поверхность выпукла на ощупь, волнительна, волниста
             А цвет порою кажется, что неба с молоком
             И жить мне радостно становится и прям таки легко!
             Но я в сомнении отдергиваю руку тракториста
             Ужель достойная она, такая грубая, хвататься за весь фактор
             Того, что в сердцем нашем вечно чисто,
             И снова ею брать свой трактор
             Неприличный?
 
*  *  *
 
Я трогаю... Сомнения приходят.
Потрогать ли? Робею — это страшно
До жути, до того, что сносит башню.
И все же, шаг еще, еще. И вроде
ВСЁ было! Мне рукоплескают
Соседи, бОмжи, музыканты областные,
Министры, балерины озорные.
И занавес трепещет! И спускают
Его, как каравеллу на барашки
Морские, корабельщики крутые,
Неистовые... Драки портовые
Порвали их соленые рубашки.
Когда-то, честно, я пыталась тронуть
Компот из ягод, из грибов — жюльен,
Букет из маков, из стихов — катрен.
Из гжеля мимо проскакала лошадь...
 
Пройдут сомненья! Не оставлю на ночь.
Я трогаю! Решилась. Где же трактор?
Мой металлический и кровожадный раптор?
Я трогаю! Но что? Забыла напрочь...
 
             Решетория аригато 
 
3. Rosa. РЕШЕТОРИЯ, МОТЕК, АФЭГГЕРЭ АНТЭ...
 
                          natasha. Аригато решетория :)
                           
             я поем и скажу что в лесу кобаясей не будет пока
             не научится каждый японец русскава езыка
             как улитка на фудзи он чуден как сакуры цвет
             и уйду восвояси не заплатив за обед
             заодно и деньжат прихвачу а пожалуй еще и пальто
             намекну что мол снова поесть загляну а не то
             прочитаю ему я свой стих
             решетория аригато
 
* * *
 
Решетория, мотек, афэггерэ антэ,
Успехов, родная, я желаю тебе.
Расцветай, как невеста, но ширься в плечах.
Решетория, как я тебя мон вечкан!
Если душат невзгоды, их должно превозмочь.
Решетория, коды, коды моды и чмодь!
Я к тебе припадаю.Ты — и сила, и блеск.
Решетория, правда, ты же знаешь — тיюбеск!
Ты, как дева, красива, и статью, и так.
Аку кунта канада, в общем, целый авак.
Ты стихами заполнишь, их прольёшь, как росу,
Решетория — праздник, эго агапо су.
На чужбине и дома — и неважно, где там,
Решетория, сайт мой, мэн сени жаратам.
Пусть узнают соседи в им доступной Сети —
Решетория, солнце, чумма тинго чхити!
 
             На поводке 
 
4. Pro. ПОВОДКИ НАШИХ СУДЕБ
 
                          tamika25. На поводке...
                          «…Я выведу себя гулять на поводке, длиною в утро…» (с)
 
             Я выведу себя гулять
             на поводке, длиною в утро, —
             в снегов нетронутую гладь
             под небом цвета перламутра.
 
             Себя. Гулять. На поводке.
             Давать команды, как кинолог,
             и крепко-накрепко в руке
             сжимать желаний терпкий холод.
 
             Почти не размыкая губ,
             шептать: «Сидеть! Ко мне, зараза!..»
              «Кинолог» будет очень груб
             и лакомства не даст ни разу...
 
             ...Но я бегу, куда-то рвусь,
             ошейник строгий колет, колет,
             на снег выхаркиваю грусть,
             а в след от лап ложится боль, и...
 
             я отпускаю поводок.
             Себя. Гулять. Не получилось.
             На неопределенный срок
             я потерялась. Вечер. Сырость...
 
Поводки наших судеб
 
На поводке длиной в два метра
Гулял соседский толстый шпиц.
 
На поводке длиною в день,
Волнуясь в поисках ответа,
Мечтая про заветный шприц,
Бродила где-то
Соседка Света.
 
На поводке длиной в неделю
Искал две тысячи рублей
Сантехник Константин Аврелий.
А можно запросто — Аврель.
 
На поводке, длиною в месяц.
Бежал в вприпрыжку адвокат.
(Просрал хорошего клиента
На тыщ, примерно, эдак десять)
Владимир Павлович Шкурат.
Его начальство это бесит.
И сотрясает офис мат
На всякий лад.
 
На поводке длиной в в полгода
Пришла в окрестности зима,
И на душе опять...
Погода —
Компресс из снежного дерьма...
 
...
 
На поводке, длиною в год
Была ты влюблена, однако.
И знала каждая собака,
Что поводок сей оборвет
Тупое время.
Словно бремя…
 
На поводке, длиною в жизнь,
Смотрел я в небо НЕ глазами.
Оно полнело чудесами,
Оно хотело дальше жить...
Уже не снами...
Уже не с нами...
 
             Фея 
 
 
5. natasha. ФЕЯ (ФАНФИК)
 
                          Katrin. Старушка
                           
             Хрустят привычно в доме половицы.
             Пропахло утро сваренной перловкой,
             Под пальцами пощелкивают спицы —
             Старушка вяжет правнуку обновку.
             Глаза уже не те — побольше б света,
             Спина болит, и руки затекают.
             Она почти не думает об этом,
             Она число петЕль запоминает.
             Закончит — будут новые носочки
             Для мальчугана с нежными ступнями.
             Он приезжает летом, между прочим,
             Заправиться теплом и овощами.
             Она считает дни, и с каждым годом
             Длинней выходят зимы, дольше ночи.
             Она считает петли, год за годом,
             И каждый раз боится — не закончит...
 
Фея (фанфик)
 
Она красива, приветлива и добра.
Распускает старые свитера,
нити сматывает в клубки
и вяжет носки.
Раздаривает своим —
и бедным,
и тем,
у которых добра,
хоть завались, —
любым —
любимым.
Проходит жизнь,
старятся вещи и люди
отдают ей поношенные свитера.
Она распускает,
сматывает клубки
и вяжет носки —
крошечные, огромные,
теплые, полосатые, —
такие, в которых спят,
и когда больны
или — просто больно,
и видят цветные сны,
в которых —
летают.
И ничего другого
связать
она не умеет больше
и больше
не может
дать
 
             По тормозам 
 
6. Keeper-of-heaven. ПО ТОРМОЗАМ...
 
                          Kinokefal. Малыгино. Газель
                          из цикла «Обыкновенные стихи»
                           
             Рассвет чуть звякнет медяками, как сквозь сон —
             Кошель тугой за пазухой у неба.
             Мне перепал пятак: вокзал, скамья, перрон
             И быль дорог. А может быть, их небыль.
 
             Лениво тянется в постелях городок.
             Троллейбусы, закинув набок рожки,
             Глядят на провода. Еще не час — часок,
             И будет день и хлеб. И хлеба крошки.
 
             Дремлю на лавочке. Воспоминаний хмель,
             Ударил в голову. Вот я твержу упрямо:
             «Еще так рано. Не хочу в постель!»
             Тревожно в этом мире, мама.
 
             — Ты взрослый, крикни страху: «Не боюсь!»
             — А сказку? — Сказку? — Страшную... При свете.
             — Ну, слушай. Жили-были... Я сдаюсь —
             Я любопытен, как все маленькие дети .
 
             По дому тихо бродит завтрашнего тень,
             Чуть слышно голоса родителей за дверью.
             Они мне говорят, что будет новый день
             И я — в них веруя — конечно же им верю.
 
             Вздохнул, закашлялся. Сошел на нет морок.
             Не знаю, кто я и что делаю на свете...
             Пока — вокзал. Перрон. Районный городок.
             Рассвет. И тупо тянет к сигарете...
 
             Какая тишь! Лишь где-то коростель
             Скрипит ходульно, трудно, деревянно:
             «Шестой перрон. Малыгино. Газель.
             Такой-то широты с меридианом...»
 
* * *
 
По тормозам... Судьбы счастливым пятаком
я одарен: шершавый плед, зевота,
ручьями бег росы за лобовым стеклом,
уютное тепло из-под капота.
 
Затяжка легкой сигаретой. Под дымок
куда-то вверх плывут воспоминанья…
Лениво тянется в постелях городок.
Там, в тишине, таится жизнь иная.
 
Приходит женщина… Садится в головах
и шепчет стих, склонившись надо мною.
Душа трепещет, плакать хочется впотьмах
под медленные звуки за стеною.
 
"Спокойной ночи, мальчик!" - слышу, как и встарь.
Скрипит паркет, графин в комоде звякнул.
Накрылся пледом с головой, включил фонарь,
взял карандаш простой, открыл тетрадку…
 
Пока не вышла Муза, нужно поспешить,
поймав порыв души невинный, робкий…
Рыдает полонез Огиньского в тиши,
на листик в клеточку ложатся строки…
 
Вздохнул, закашлялся. Повеял ветерок.
Не знаю, кто я, где, что делаю на свете…
Рассвет. Река. Вдали какой-то городок.
"Porsche" И тупо тянет к сигарете…
 
Какая тишь!
Но, в сумерках светясь,
включился навигатор и прокашлял:
"France. Paris. Parc du Champ de Mars."
Париж…
За Сеной - Эйфелева башня…
 
22.12.13
 
             Расходящиеся круги 
 
7. Kopylova ...ВОТ ТАК...
 
                          natasha …мы так…
                          «…мы так касаемся друг друга…»
                           
...Вот так расходятся круги...
Союзно
С нормами дифракций,
И прочих
Всяческих реакций,
И как
Друзья или подруги
...Вот так расходятся круги...
От
Камня, брошенного в воду,
И в ясный день,
И в непогоду...
На севере, востоке, юге.
В любом году.
И род от роду.
...Вот так расходятся круги...
 
             Открыть глаза 
 
8. Pro. ЗАСТАВЬ МЕНЯ ОТКРЫТЬ ГЛАЗА
 
                          Katrin. Заставь меня
                                                    «Заставь меня закрыть на всё глаза…» (с)
 
             Заставь меня закрыть на все глаза.
             На черный цвет асфальта зрелой ночи,
             на шрифт Arial black (и он же — почерк),
             на все попытки жать по тормозам.
             На чёрный кофе, черную дыру,
             натыканные кем-то зрячим звезды,
             на кнопками к двери прижатый постер,
             на мой безостановочный паркур.
             На прелый запах сбившейся листвы,
             на все «delete», ушедшие в «корзину»,
             на мнимое отсутствие причины
             тебя любить и гнаться вечно за.
 
             Заставь меня закрыть на все глаза.
 
             На лунное незнание ответа,
             на едкий дым соседской сигареты,
             на увозящий в прошлое вокзал.
             На непроторенное чувство пустоты,
             поставившее внутренний шлагбаум
             от тех, кому плевать, что я и ты
             пытаемся идти вперед по шпалам,
             а рельсы параллельны, и мосты
             уже давно разведены не нами.
 
             И я сижу... с открытыми глазами.
 
Заставь меня открыть глаза
 
Заставь меня на все открыть глаза,
мой монитор прикрыв от них руками.
Потом приди, погладь по волосам,
поговори... Про что? Про Мураками,
 
Про мой баланс, сошелся ли? А то!
Закрой мне кофе черную дыру зеленым чаем.
И снова говори со мной, как Агния Барто
с ребенком, что, никем не замечаем,
 
забился в угол и глядит на всех зверьком...
Погладь по голове. Еще? Конечно! Ну же!
Пока я не метнулась вбок испуганным мальком!
Я вся дрожу от этой зимней стужи...
 
Заставь меня открыть на все глаза.
На то, что женщина я — не ребенок!
потом приди, погладь по волосам,
не говори!..
 
             Падают звезды 
 
9. Katrin. У ЗИМЫ — КАМИННОЕ ТЕПЛО
 
                          tamika25. В забинтованной тишине
                           
                                                    Предновогоднее
 
             На двенадцатом этаже
             В забинтованной тишине,
             Вся растрепана, в неглиже,
             Ходит ночь. И не спится мне.
 
             Мыслей шорохи — по углам.
             Детство вспомнилось — только зря!..
             Там пылится нарядный хлам
             К тридцать первому декабря...
 
             Время шаркает за окном,
             Пробираясь пешком сквозь мрак —
             То дырявым гремя ведром,
             То бродячих гоня собак.
 
             Все желания затая,
             Звезды падают на балкон,
             Разбиваясь неслышно. Я
             Уплываю в тягучий сон...
 
У зимы — каминное тепло
 
Время, пожеланьями звеня,
рассыпает звезды по балконам
и ложится празднично и ровно,
провожая числа декабря.
 
У зимы — каминное тепло,
меньше солнца, но земля белее.
Согревают сносно батареи
и предновогодние «по сто».
 
А с восьмиэтажной высоты
мысли рассыпаются тревожно.
Ночь обнажена и невозможна —
также, как и я. И под бинты,
 
те, что тишину перевязали,
проникают праведными снами,
расписными яркими холстами
детские — ненужные — мечты…
 
             Щенок 
 
10. Keeper-of-heaven. ЩЕНОК
 
                          ole. Туман
                           
             .. и выйдешь из автобуса в туман.
             Скамейка, урна, дерево. А дальше -
             белесое ничто, и взбудоражит
             предчувствие, что всё построишь сам —
             из глины преждевременных обид,
             из кирпичей не заданных вопросов,
             из запертых дверей. Ушёл автобус,
             а ты стоишь, ни жив и ни убит,
             как тот, на перекрёстке у метро,
             щенок забытый, никому не нужный,
             он просто пил. Он, жмурясь, пил из лужи
             так, словно там коньяк или ситро.
             На пятьдесят процентов из воды,
             на пятьдесят из дыма папиросы —
             туманный воздух. Белый перекресток.
             Скамейка, урна, дерево. И ты.
 
Щенок
 
…ты выйдешь из автобуса в туман.
Сапожки, сумка женская. С тобою
чудесный запах колбасы. Лишит покоя
предчувствие, что дальше где-то там,
уютный дом, и зверский аппетит
зовёт, толкает в этот ад белёсый,
где можно угодить и под колёса.
И я стою, ни жив и ни убит,
как эти урна, дерево, скамейка,
и пью из лужи той, поджав свой хвост,
как будто молоко в ней разлилось,
забытый всеми… Ну же, пожалей-ка!…
Из влаги на процентов пятьдесят,
на пятьдесят из запаха от сумки -
туманный воздух. Лужа. Холод жуткий.
Скамейка, урна, дерево. И я.
 
25.12.13
 
             Стена 
 
11. ole. СТЕНА
 
                          Борис Рыжий. Осыпаются алые клены...
                           
             Осыпаются алые клены,
             полыхают вдали небеса,
             солнцем розовым залиты склоны —
             это я открываю глаза.
             Где и с кем, и когда это было,
             только это не я сочинил:
             ты меня никогда не любила,
             это я тебя очень любил.
             Парк осенний стоит одиноко,
             и к разлуке и к смерти готов.
             Это что-то задолго до Блока,
             это мог сочинить Огарёв.
             Это в той допотопной манере,
             когда люди сгорали дотла.
             Что написано, по крайней мере
             в первых строчках, припомни без зла.
             Не гляди на меня виновато,
             я сейчас докурю и усну —
             полусгнившую изгородь ада
             по-мальчишески перемахну.
 
Стена
 
Под ногами кленово и ало,
и шуршит в тишине каждый шаг —
так обыденно и небывало
осень бросила под ноги флаг
победителю от побежденной.
Память крутит немое кино
обо мне, молодой, невлюбленной,
о тебе, навсегда молодом.
Крылья — пара снотворных таблеток,
и усни, и взлети, и не ной.
Тот забор, что когда-то был ветхим,
стал высокой надежной стеной,
неприступной и непобежденной.
Зимний день безнадежен и снул,
дым костра растворился так, словно
это ты докурил. И уснул.
 
             На волю Чаю выпускаю... 
 
12. MitinVladimir. МИР ИЗ ЛЮБВИ
 
                          marko. Мир без любви
                           
             Мир без любви (хоть ты маслом ее выпиши!),
             как товарняк, в перспективу летит смутную.
             Ветер явился к полуночи — злой, выпимши,
             час побуянил — и вот уж храпит. Муторно.
 
             Все, что осталось со мною, навек спрятано
             от посторонних зрачков и речей суетных.
             Я ведь по жизни всего только свет матовый,
             изрешеченный дождей ледяных пулями...
 
Мир из любви
 
Мир из любви (ты хоть пачкай его, хоть вытаптывай!)
птицей бесстрашной в небо взмывает рассветное.
Ветер под крылья подхватит — смелый, живой, ласковый,
день новый пусть улыбнется тебе. Приветливо.
 
Все, что другим отдавал-раздаривал, в сердце моем
светом улыбок и глаз невзначай откликнется.
Если спросят меня: «Друг, объясни — для чего живем?» —
я промолчу. Мир из любви пропоет птицами...
 
             Оставь мечты
 
13. Keeper-of-heaven. НЕ БОЙСЯ СВЕТА!
 
                          Libelle. Розовые очки
                           
                                                    «Мир, если посмотреть на него без розовых очков,
                                                    являет собой довольно-таки неприглядное зрелище»
                                                    Джон Голсуорси. Статьи, речи, письма
 
             ах, барышня, какой там Коктебель,
             гуляет легкий бриз, рассыпаны подушки
             набитые тоской. И подставляет кружку
             под мед твоих речей очередной кобель.
 
             пора умнеть, не путать божий дар
             с яичницей от нагловатых пажей,
             и оставаться трезвой в страстном раже
             и не летать во сне. Подумаешь, Икар.
 
             оставь мечты. К чему их глупый плен,
             разбей в оправе розовые стекла,
             душа дрожит, до ниточки промокла.
             мы голые в плену прозрачных стен
 
Не бойся света!
 
Ах, барышня, какой там к чёрту плен!
Террариум стеклянный – мир, который
нам кажется, где ценностям взамен
рассыпан сор из ящика Пандоры.
 
Да, так красив со стороны полёт,
но крылья не нужны рождённым ползать,
не верь тому, кто о полёте врёт,
поверь, его слова –личина, поза.
 
Не бойся света розовых очков,
душе, стремящейся в полёт, страшнее тьма.
А мир, в котором ты живёшь, таков,
каким его ты делаешь сама!
 
29.12.13
 
             Ожидание 
 
14. ChurA. СТИХ НЕЗАВЕРШЕННЫЙ
 
                          Sarah. Стих
                           
             Любимые остались, но ушли.
             Так в парке после ливня ни души.
             Так звук не будоражит перепонки,
             Оглохшего от взрыва на войне,
             Кессонник забывает о волне.
             И бабочек сажают на иголки.
 
 
Стих незавершенный
 
Жизнь завершается. Любимые ушли...
Уж за полночь и в окнах гаснет время.
За горизонтом скрылись корабли...
Порт опустел. На пирсе старый пес.
В его глазах — немыслимый вопрос:
Что там за морем происходит с теми,
...которые ушли?
 
             Когда б вы знали, из какого сора... 
 
15. IRIHA. КОГДА СТИХИ РОЖДАЮТСЯ НОЧАМИ
 
                           
             Когда б вы знали, из какого сора
             Растут стихи, не ведая стыда,
             Как желтый одуванчик у забора,
             Как лопухи и лебеда.
 
Когда стихи рождаются ночами
 
Я видела как одиночество и гений
Срастаются в единый организм.
И потому не верю в факты о везеньях,
И в обнаженный альтруизм.
 
Когда стихи рождаются ночами,
Их первый слог, он — как младенца крик
Он будоражит мозг, гудит висками,
Он слишком мал и он велик.
 
Не просто блажь, а чувства нараспашку,
Взахлеб наружу разные слова,
Еще, еще, еще... И вдруг отмашка.
И рвется мыслей тетива.
  
             Жизнь - дорога 
 
16. Keeper-of-heaven. ПОКА ЖИВУ
 
                          Afina-Pallada. Н а с т р о е н и е (с автопародией)
                           
                                                    «...В действительности все не так, как на самом деле...»
 
             Бывают серые,
             как крысы, вечера,
             когда эфир хандрит
             под кантилену Верди,
             и Млечный Путь скрипит,
             но каруселью вертит —
             я ощущаю, сколь Вселенная стара.
             Душа сомнамбулой —
             вдоль завтра, во вчера —
             уходит отбывать
             пожизненность бессмертья...
             Икают ходики...
             и, поперхнувшись, бьют,
             час отмеряя,
             отпевают факт утраты,
             теперь моя душа
             и во «вчера» — non-grata...
             Нигде во времени ей не дают приют,
             пока жива, и рядом,
             в ступоре минут,
             латая штопает и чинит реставратор
             осколки клавиш,
             остов арфы,
             струн спираль —
             руины храма, где разбрасывала камни...
             И прошлое сверлит крысиными зрачками
             этап грядущего —
             абсурдо-пастораль...
             Смирясь, бредет душа
             в истоптанную даль,
             по тракту Вечности,
             разбитому ве-ка-ми...
 
Пока живу
 
Чреда, как крысы, серых вечеров
на цыпочках крадётся дольним краем,
а им на небе месяц-крысолов,
на дудочке задумчиво играет,
судьбой предрешено всё, не свернуть,
не видно, кто тут первый, кто последний,
манит в глубины неба Млечный Путь,
покрытый пылью царственных созвездий...
 
Душа из клетки тела рвётся ввысь,
но знаю я – забвением чревата
такая прыть, бессмертна эта жизнь,
но в то, что совершилось, нет возврата,
супруга отыскав себе под стать,
надеюсь счастье дать, детей рожая,
тайком пытаюсь книгу написать,
от сада во дворе жду урожая...
 
Распутывая дней прекрасных вязь
мелодию любви пою экспромтом,
иду по жизни, стойкости учась,
не ведаю, что ждёт за поворотом,
предчувствую – дождавшись свой черёд,
душа когда-то из родного края
сомнамбулой за месяцем шагнёт
на Млечный Путь, в потёмках исчезая...

             Конец дороги 

17. ole. ВНЕЗАПНО ЗАКОНЧИЛСЯ ГОД
 
                          baracud. Внезапно закончился город...
                           
             Внезапно закончился город.
             Всё реже столбы верстовые.
             И снегом холодным за ворот
             Разбужены все постовые.
 
             Верста всё длинней, всё печальней.
             И края-конца ей не видно.
             Возница — великий начальник
             Сегодня...
             Но мне не обидно.
 
             А снег всё сильней...
             И лошадка
             Настырно везет меня в зиму.
             А мне снятся фикус и кадка
             В домишке на Невском...
             И примус...
 
Внезапно закончился год
 
Лошадка везет меня в зиму
по слякотной темной дороге.
Луна, словно сломанный примус,
Чадит. То ли год, то ли город
Закончен. Вези меня в зиму,
лошадка, ну сколько же можно
тянуть верстовую резину
копытами по бездорожью.
А праздники мимо да мимо —
возможно, она заплутала,
лошадка, везущая в зиму
с бесснежного некарнавала.
 
             Игуан 
 
18. Rosa. ИГУАНИСТОЕ
 
                          john-green. БОБРЫ ДОБРЫ
                           
             Бобры добры. Добрей, чем бобр,
             Во всём лесу не сыщешь зверя!
             И пусть сам лес совсем не добр,
             Бобёр добёр. Бобру я верю.
 
             Осоловели соловьи,
             И совы, стервы, осовели.
             Любимцы бурые твои —
             Медведи — вовсе обурели.
 
             Куда же катятся миры?!
             Охотник подтвердит охотно,
             Что лишь одни бобры добры
             И хатки делают бобротно.
 
Игуанистое
 
Хотя добрей бобра и нет,
Но в игуане — стать и цвет.
Я не найду в тебе изъян,
Прекрасный статью игуан.
 
Хоть крокодила нет стервей,
И нет воздушней журавлей,
Но так и просится роман,
Где Главный Яго — игуан.
 
И я скажу без суеты —
Милы и бархатны кроты,
Но мне дороже Дон-Жуан —
Со вздетым гребнем — игуан!
 
             Океан 
 
19. Pro. ИСТОЧНИК
 
                          geen. Океан
                           
             Океан — его пространство,
             вернее, отсутствие его пространства,
             вернее, трение отсутствия его пространства
             об отсутствие другого пространства —
             другой океан.
 
             Бабочки, божии коровки,
             жучок в коробке,
             блестящий шарик,
             костюмчик на праздник
             слегка короткий...
             кто-то взрослый, не глядя, ставит
             чашку на стол, чашка падает, и оттуда —
 
             океан... его амплитуда
             в ласковых пальцах перебирает
             его пространство,
             вернее, отсутствие его, пространства,
             а если точнее, то трение
             отсутствия его пространства
             об отсутствие
             другого пространства...
             другой океан...
 
Небо
 
Небо... твердь небесная.
Вернее, отсутствие тверди, как таковой, «на вес».
Вернее, звон хрусталя ее отсутствия
об отсутствие счастья седьмого неба —
иной категории высоких небес.
 
Птицы и люди
встречаются в небах,
летая, кто и во что горазд.
Крошки засохшие черного хлеба,
будто тел бездушный балласт,
сброшены на пол.
Во след — кувшин.
А оттуда...
 
небес многочисленных груда
застывающего хрусталя
в твердь небесную.
Вернее, в отсутствие тверди, как таковой, «на вес».
Вернее, в звон хрусталя ее отсутствия
об отсутствие счастья седьмого неба —
иной категории высоких небес.
 
             Логотип 
 
20. Pro. ЛОГО(ТИП)
 
                          geen. Знак
                           
             Человек говорит: человек.
             И думает: который век
             ем яблоко, брожу по лужам, гляжу в окно,
             ем яблоко, гляжу по лужам, брожу в окно...
             Есть яблоко, —
             думает человек.
             Есть, — яблоко думает, — человек.
             И еще, погляди в окно, — думает яблоко, — поброди по лужам, посеребри свой бег.
             Золоти свой бок, отражайся в лужах, стучи в окно, —
             думает человек, а говорит, —
             понимаешь, яблоко, человек...
             Разве мы с тобой не одно?
             Разве не на вершине дно,
             а вершина со львом во рву? —
             Человек рассуждает так...
 
             ///
             Смерть подбрасывает пятак
             и теряет: пожалуй, знак, —
             размышляет, — пусть; суеверья врут,
             кто созреет раньше, того сорву...
 
Лого(тип)
 
Айфон, Айпэд, Айпод...
Джобс уж знал их наперед,
Но не придумал им логотип...
Спорили все и каждый осип.
 
Айфон, Айпэд, Айпод...
Вот уже который год
Эппл думает, звонит и поет!
Слово за слово — Яблоко жжот!
 
///
Смерть подбрасывает вверх пятак,
ловит... яблоко. Вот так!
То ли Ева, то ли Ньютон... неужто, Джобс?..
Яблоко надкусывает — опс!..
— Стивино яблоко! Точно!
Хоть и знаю его заочно,
Но пятак падает яблоком, едрена вошь!
Всюду Эппл и Макинтош!
 
             Шагал 
 
21. Pro. РИСУЯ ШАГАЛА, ИЛИ 4 ОКНА
 
                          baracud. Читая Лема...
                           
             Кварталы и дома под проливным дождем...
             В кафе — холодный чай и два эклера с кремом...
             Сидим который час,
             Встаем, но не идем.
             Садимся снова,
             Вслух читаем Лема.
             Закрыта дверь снаружи,
             Мы сидим.
             Пьем кофе
             И читаем СтанислАва.
             Ты говоришь: «СтанИслав».
             Мы едим
             Засохший крем.
             Я говорю: «Отрава».
             Смеешься ты...
             За окнами метель
             Бушует,
             И совсем не видно город.
             Тебе пора в приснившийся отель,
             Чтоб не идти ты вновь находишь повод.
             Уже весна, а мы сидим в кафе,
             В которое давно никто не ходит.
             Дадим ему название на «фэ»:
             «Львов» или «Краков»,
             Что-то в этом роде.
 
Рисуя Шагала, или 4 окна
 
Сидим вдвоем в сыром кирпичном погребке,
Рисуем краской на стене цветные окна.
Забывшись, белые проводишь ты волокна;
Кисть застывает в неожиданном пике...
 
Ты говоришь: «Давай, мы выпрыгнем в окно
И полетаем в небе, как Шагал и Белла»...
Как хорошо, что, наконец, сказать посмела.
Я это предложить хотел уже давно,
Но сердце зажималось, и душа робела.
 
Покинув столик с нарисованным окном,
Мы улетаем в Витебск, возвращаясь в Ригу.
Потом пьем айриш крим или читаем книгу
и устаем в часу, наверное, восьмом...
 
За цокольным окном мелькают тени ног.
Чтоб не уйти, ты вновь находишь милый повод.
Я обрезаю от звонка электропровод —
Зима сменяет лето... нас никто не ждет,
И мы не ждем гостей. Рисуем вместе снова...
 
             В деревне бог живет не по углам...
 
22. Ash. СИЖУ В ПЕЧИ...
 
                           
             В деревне Бог живет не по углам,
             как думают насмешники, а всюду.
             Он освящает кровлю и посуду
             и честно двери делит пополам.
             В деревне Он — в избытке. В чугуне
             Он варит по субботам чечевицу,
             приплясывает сонно на огне,
             подмигивает мне, как очевидцу.
             Он изгороди ставит. Выдает
             девицу за лесничего. И в шутку
             устраивает вечный недолет
             объездчику, стреляющему в утку.
             Возможность же все это наблюдать,
             к осеннему прислушиваясь свисту,
             единственная, в общем, благодать,
             доступная в деревне атеисту.
 
* * *
 
Сижу в печи, ругаясь на бедлам,
два чугунка черны и неказисты.
В деревне бог живет не по углам,
здесь даже дьяк подался в атеисты.
 
Забьюсь в очаг подальше от грехов.
От изгородей впору удавиться.
Зачем весь год кормили петухов? —
В избе и на сочельник чечевица.
 
Объездчик пьян, скажу как на духу.
Спеша со мной затеять перебранку —
словцом сшибает с кровли требуху,
на двери налетая спозаранку...
 
Возможность это все пережидать,
прикидываясь ветошью и сором —
единственная, в общем, благодать,
живя у атеиста под надзором.
 
             Таежные реки 
 
23. Chura. НЕ ВЕРНУТЬ
 
                          geen. Вернуть
                           
                                                    к А. Я.
 
             Всё так же выхожу по вечерам
             в уютный лес у станции железно-
             дорожной и пытаюсь, что Приам,
             его просить из суетливой бездн
 
             просчитанных, в конце концов, шагов
             в пути души к ее неотраженью
             во взгляде, как иголка из стогов,
             из сонных веток ветерок скольженье
 
             и крики соек, перестук колес
             из поезда, цикуту из Сократа,
             как ясные глаза из горьких слез
             из безнадёжной точки невозврата
             вернуть...
 
Не вернуть...
 
Следы на берегах пустынных рек —
по веснам половодьями размыты.
Душа тропинку ищет на ночлег.
Она с природой в этой жизни — квиты.
 
И только крик пронзительный желны,
и поезда в беззвучном отдаленьи,
да скрип и лязг немереной страны —
тревожат дух в последнем измереньи.
 
Вернуть бы все, что не успев дожить,
исчезло в растревоженных закатах
бесценной осени, но...
Нет смысла — ворошить то,
что ушло за точку невозврата.
 
             Собака-подозревака                    
 
24. Volcha. ОПРИЧНИНА
 
                          tamika25. В поезде
                           
             Вторая полка,
             лампа дневного света,
             в глазах «осколки»
             я просыпаюсь где-то,
             опять таможня,
             длинная остановка.
             Ну сколько можно
             сон мой некрепкий комкать?
             ...Но ты успел мне
             тенью в окне присниться
             я там летела
             плачущей белой птицей...
             Крылом касалась
             крыла твоего чужого.
             такая малость —
             а перья в следах ожогов...
             Опять таможня,
             «Снимите очки! Спасибо...»
             А позже, во сне, курсивом.
             падеж предложный
             (тихонько можно):
             о ком? О тебе. О зимнем...
 
Опричнина
 
Ну, сколько можно — таможня и остановка?
В смятеньи ложном соседи, трусы, тусовка.
Жара и снега нету, граница прочно
Сковала тучи грубо: темно и сочно.
И снов страницы бешеный пограничник
Не просто комкал — на полосы рвал (опричник!)
Хватал и комкал, с хрустом бумага — в клочья,
Такие нынче нравы бездушной ночью.
— Очки снимите, леди.
— Уже снимаю!
Улыбка, дядя. Снимок, пожалуй, к маю,
Не ждите раньше, фотограф — не ксерокс скорый,
Искусство — это как белый в грибную пору,
Как антитеза в мире прямом и ясном,
Как вы и люди, как льдистый торос и пламень,
Как стих внезапный, вызванный недосыпом…
— Довольно, дама!
В поле ничем укрытом
Стою и птица вьюги крылом наотмашь:
— Не любят люди стихов и поэтов тоже.
 
09.01.2014
 
             Елабуга 
 
25. natasha. МОЛИТВА
 
                          «...и пепла нет — стихами раздала...»
                          Т. Капутина. О Марине Цветаевой
                           
                          «...еще меня любите за то, что я умру»
                          М. Цветаева. Реквием
 
А хотелось жить-поживать,
любоваться на белый свет,
и покуда жива душа,
ткать полотна да песни петь.
 
Колыбель качать, величать
брата — братом, сестру — сестрой,
да глядеть, как светла свеча,
пред иконой Твоей святой.
 
Снилось вещее: вот стара,
сыновьям завещаю кров,
вот приходит срок умирать,
дочерям завещать любовь.
 
Не сбылось. Полагал Господь
не простую, иную жизнь:
«Станут светом душа и плоть.
Ты — повинна служить. Служи»
 
И, послушная, до кости
всё спалила, а костью тлеть
страшно, Господи! Ты, прости,
что сама подгадала смерть.
 
             Решеторианец 
 
26. IRIHA. РЕШЕТОРИАНЕЦ
 
                          SukinKot. Многоточия (сонет)
                           
             Я напишу стихи без слов,
             В них будут только многоточья.
             И пусть среди безумных строчек
             Запрятан будет мой улов:
 
             Кусочки дум, обрывки снов
             (тех, что сплелись ноябрьской ночью).
             И мою душу одиночью
             Согреет утренний покров.
 
             Да, знаю, что их не прочтут,
             И скажут: «это ненормальный,
             в его башке сплошная муть»
 
             Воздвигну новую мечту,
             Пусть остается она тайной.
             Мне одному известен путь.
 
Решеторианец
 
Тебе известен верный путь,
К себе всегда одна дорога.
Найти себя — не безнадега.
Напрячься надо лишь чуть-чуть.
 
И пусть из точек много строк,
В них смысл и суть твоих метаний
И полуночных бормотаний —
К себе всегда предельно строг.
 
Над многоточием твоим
Дешифровальщик одуреет
Лет через двести или сто.
 
Расскажет всем, как был раним
Поэт без ямбов и хореев,
Но, странно... — бредил решетом...
 
             Осеннее вдохновение 
 
27. Pro. ГЛОТАЯ ТИШИНУ
 
                          Sarah. Воспоминания о воспоминаниях
                           
             Глотая тишину, как валидол,
             Смотрело небо цвета горькой сливы,
             Как ангелы ко мне входили в дом,
             Где пахло незабудками и пивом.
             Я видела, как яблоневый сад,
             Раскачивая кроны еле-еле,
             Шумел о том, что не был виноват
             Никто из нас двоих на самом деле.
             И было равносильно волшебству
             Гулять с тобой по гибнущему парку ,
             Смотреть, как дети падают в траву,
             И как собака бегает за палкой.
             Ночь коротка, и близится рассвет,
             И сны мои ползут по вертикали.
             Но ангелов в них не было и нет.
             И яблоки в саду давно собрали.
 
Глотая тишину
 
Глотая тишину громадными комками,
Давлюсь слезами сладкой ваты.
Привыкла сладость я изображать годами,
внушая всем, что мы не виноваты.
Заброшенный вишнево-яблоневый сад
мне заговорщицки кивает — он согласен.
Он тоже был ни в чем не виноват,
Когда Лопахин... Впрочем, хватит басен...
Сад плачет — дети падают в траву
с высоких веток чистыми слезами.
Летят, как ангелы, по волшебству...
Да нет, согласно физике — по вертикали.
Сад умирает и, конечно же, скорбит.
Ведь вишни отцвели, как хризантемы.
И даже уксус яблочный пролит
в салат стихов, рождающий лексемы.
 
             Благодать 
 
28. Volcha. Я ОБЕЩАЮ — БУДЕТ БЛАГОДАТЬ
 
                          ole. Всё будет хорошо
                           
             Я обещаю, что всё будет хорошо.
             Закончатся январские дожди,
             в один прекрасный день настанет солнце,
             и станет легче и дышать, и жить,
             и даже пуговица вдруг найдётся —
             та самая, со звездочкой внутри
             (она была припасена для сына,
             но сыну ты о ней не говорил —
             потеряна, и ладно, всё едино),
             она найдется вдруг и невпопад,
             возникнет, как взъерошенный котенок,
             а тут — чужой и незнакомый взгляд
             и мир — такой жестокий и большой,
             что ни пылинки не понять спросонок.
             Я обещаю, что всё будет хорошо.
 
Я обещаю — будет благодать
 
Я обещаю — будет благодать
И поданная милостью охота
То ли желать, то ли любить кого-то,
Исповедальней — новая кровать.
 
Я ожидаю — хмуренький рассвет
Предчувствием не избранности будет,
А яблочком на разноцветном блюде
В божественной беседе тет-а-тет.
 
Я думаю, бесснежная зима —
Всего лишь эпизод в одном сезоне,
А пьеса бесконечна, и резонно
Создателю «на бис» рукоплескать.
 
09.01.2014
 
             Конь 
 
29. Volcha. ВЕЧНЫЙ КОНЮХ
 
                          link. Бреду, как вечно пьяный конюх
                           
             Бреду, как вечно пьяный конюх
             Да вот куда, опять забыл
             Глядят сердито в след иконы
             Как я, на скачущих кобыл
 
             Опять весь день дождями тронут
             Как простыня, грехами тел
             И тянет вглубь забвенья омут
             Забрав всё то, о чем жалел
 
             Забрал бы все, но мне досталось
             Цветком, проросшим средь камней
             От прежних лет, одна усталость
             Да бег невидимых коней
 
             Нет, чтоб узнать в фонарном свете
             Судьбы расплывчатый анфас
             Не то фонарь негоже светит
             Не то, судьба, не вижу вас
 
             И растворяясь в лунном свете
             Самим собой на век забыт
             Так сам себе и не ответил
             Откуда слышен стук копыт…
 
Вечный конюх
 
Судьба — каурая кобыла,
Я — вечный конюх, так же пьян,
Повозку тащит еле сила —
Однолошадный ветеран.
 
Куда ты прешь по бездорожью,
Моя пятнистая судьба,
И тянешь морду скоморошью?
Ярмом тревожит худоба.
 
Спадает занавес дождями
На шапки зрительских голов,
И шут под мокрыми крестами
Опять услышит шум подков.
 
Зачем рефреном давишь тихо
Воспоминанья юных лет?
Из всех осталось только лихо
Да тонкий еле видный след
 
Блестит в грязи, неровна поступь —
Качает пьяного, как встарь,
И декорацией по мóсту —
Едва светящийся фонарь.
 
Покуда светит он в дорогу
Из века сам собой забыт,
В строках последних эпилога
Зачем я слышу стук копыт?
 
             Хитин 
 
30. tamika25. ХИТИНОВЫЕ КАПЛИ РАЯ
 
                          Pro. Хитиновый рай?
                           
             Я — лобстер, приготовленный к столу.
             С разбитым панцирем над каждым сочлененьем.
             Был разноцветный — розовым помру.
             Я буду съеден вечером весенним.
 
             Клешни уже развязаны, но что за прок?
             Они не в состоянии сомкнуться.
             И я считаю только срок,
             когда хитин наполнит ваши блюдца.
 
             Наступит долгожданное Ничто,
             и нить последняя сознания угаснет.
             Я жил на дне, не веря ни во что,
             а ухожу я в чей-то светлый праздник.
 
             Но предвкушаю свой конец заслуженной наградой.
             А тот, кому я подан, в предвкушении меня
             налил себе холодного вина, ей — лимонада...
             Достойный ужин в завершенье трудового дня.
 
             ...
 
             Трещал камин полешками сухими,
             был столик занят только перед ним.
             И заплясало пламя красно-синим,
             когда в него с тарелок скинули хитин.
 
Хитиновые капли рая
 
Вот то кафе. Перед камином столик.
Льняная скатерть цвета карамели.
Сто лет прошло. А помнишь, каждый вторник
с тобою здесь мы раньше вкусно ели?
 
Когда за окнами зима ткала метели,
мы так любили слушать треск поленьев...
Однажды лобстера ты заказал. Мы ели
его в мой тридцать первый день рожденья.
 
Мой день рожденья, а его — день смерти.
Хитином красным обжигало мысли.
И под ногами не хватало тверди,
и руки на мгновение обвисли.
 
Я вдруг спросила: если умирают
лангусты, раки, лобстеры, креветки,
где поселяются их души — в рае?
хитиновыми каплями на ветках?
 
Мне так хотелось оправдать «убийство»,
но было мясо лобстера вкуснейшим.
Я запила смятенье горьким виски.
В камине пламя рдело на полешках...
 
...Сегодня что у нас, как прежде, вторник?
Налей-ка мне, любимый, лимонада.
Закат пунцовый лег на подоконник.
Ты... хочешь лобстера попробовать? Не надо...
 
             Обледенение 
 
31. IRIHA. ДАВИЛОСЬ НЕБО ОБЛАКАМИ
 
                                       Оборотка на оригинал:
                                       Sarah. Воспоминания о воспоминаниях
                          и оборотку на него:
                          Глотая тишину
                           
                                       Воспоминания о воспоминаниях
 
                                       Глотая тишину, как валидол,
                                       Смотрело небо цвета горькой сливы,
                                       Как ангелы ко мне входили в дом,
                                       Где пахло незабудками и пивом.
                                       Я видела, как яблоневый сад,
                                       Раскачивая кроны еле-еле,
                                       Шумел о том, что не был виноват
                                       Никто из нас двоих на самом деле.
                                       И было равносильно волшебству
                                       Гулять с тобой по гибнущему парку ,
                                       Смотреть, как дети падают в траву,
                                       И как собака бегает за палкой.
                                       Ночь коротка, и близится рассвет,
                                       И сны мои ползут по вертикали.
                                       Но ангелов в них не было и нет.
                                       И яблоки в саду давно собрали.
 
                          Глотая тишину
 
                          Глотая тишину громадными комками,
                          Давлюсь слезами сладкой ваты.
                          Привыкла сладость я изображать годами,
                          внушая всем, что мы не виноваты.
                          Заброшенный вишнево-яблоневый сад
                          мне заговорщицки кивает — он согласен.
                          Он тоже был ни в чем не виноват,
                          Когда Лопахин... Впрочем, хватит басен...
                          Сад плачет — дети падают в траву
                          с высоких веток чистыми слезами.
                          Летят, как ангелы, по волшебству...
                          Да нет, согласно физике — по вертикали.
                          Сад умирает и, конечно же, скорбит.
                          Ведь вишни отцвели, как хризантемы.
                          И даже уксус яблочный пролит
                          в салат стихов, рождающий лексемы.
 
Давилось небо облаками
 
Глотая тишину, как давнюю обиду,
Вчера давилось небо облаками.
Возможно, посыпало кучевых карбидом.
Потом ведь, морщась, плакало часами,
Не в состоянии понять невиноватых...
Но самосуд раскатом нео-грома
Стрелял по тишине. Стонали перекаты.
И вызревали сизым гематомы,
И ширились, и расползались к горизонту,
Как пропасти оскал. А между ними
Метался бестолково ангел с лямбда-зондом
Насмешкою над судьбами людскими.
Последний дождь перед Крещением морозным
Над всеми «i» расставил метко точки.
И небо, позабыв обиды, стало звездным.
Смотри — висит игривый серп из мочки.
 
             Темные ветки 
 
32. tamika25. КАЧАЮТСЯ ВЕТКИ...
 
                          PerGYNT. Импрессионизм 5. Темные ветки
                           
                                                                            С. П.
 
             Сижу и смотрю в темноту на качание веток...
             А как в темноте видно ветки? Как черную кошку.
             Небесные капли в окно — звук пронзительной меди
             как поступь Слепого Пирата с мешком Черных Меток.
             Но мне ли о страхах не знать? Все они понарошку –
             Сегодня ко мне подойдет Очень Юная Леди
 
             как черная кошка, потрется дыханьем конфеток
             и скажет — Сыграем в четыре руки заводную вещицу?
             про Ёлочку, или Жука, или Голубя в клетке…
 
             ...Но нет мне движения кроме качания веток,
             невмочь сквозь пространство мне песней иной просочится...
             И я ей отвечу — Давай-ка про Темные Ветки
 
             Пусть Голубь и Жук подождут — им сегодня не время.
             Они прилетят очень скоро — как кончится Вечность.
             Дюймовочкой ты упорхнешь к ним за теплое море
 
             А здесь только ветки и дождь. И царапает кремень
             стекло на другой стороне... то ли медленнотечность
             свой Блюз Темных Веток поет в строгом лунном миноре
 
Качаются ветки...
 
Качаются ветки, качаются черные кошки...
Дождем в темноте песню тихую вечность мурлычет.
Сквозь плотное облако лунным минором в окошко
на цыпочках ночь проникает в покои девичьи,
 
садится на стульчик у старенького пианино,
в четыре руки с одиночеством, в такт колыбельной,
играет недавно разученную сонатину,
из звуков картинки рисуя, лепя их на стены...
 
Что ж ветки? Качаются. Кошки качаются тоже,
небольно царапая стекла и тонкие рамы.
Спит Юная Леди, и снятся ей Голубь и Ёжик,
и жизнь бесконечна как будто, и смерть — за горами...
 
             Из окна 
 
33. natasha. ИЗ ОКНА BESS
 
                          Bess. Край земли
                           
                                                    Столица Любви расположена на южном склоне горы Стра.
                                                    Otvertka
 
             Край земли — не Австралия, не Антарктида.
             Край земли — это место, где самый последний твой дом;
             И из сотни небес, что когда-то ты видел,
             Лишь с последнего неба грядет тот, кто скажет: Идем!
 
             Лишь последний источник способен дать вдоволь
             То, что ищешь с рожденья до смерти, в чем жажда остра.
             Слушай ныне не плач, а нелепый смех вдовий,
             Знай и помни: столица любви называется Стра.
 
             И войти в нее можно сквозь тайные двери,
             Прошептав у порога знакомый всем с детства пароль.
             Но откроет лишь тем, кому сразу поверит,
             А назад не уйдешь, хоть и хочется очень порой.
 
             И, попав туда, сможешь легко и беспечно
             Позабыть в мире все, кроме самых священных двух фраз.
             Милый, еу те юбеск. Разлука не вечна.
             Милуеште, Доамне. Помилуй же, Господи, нас.
 
Из окна bess
 
Сверху смотрю, из окна, на случайных прохожих,
а вы замечали, что — сверху — люди чужие
странно, порой, на родных или знакомых похожи —
статью, походкой ли, жестом особым,
одеждой, быть может.
На близких — на тех, что пока еще живы,
и на тех, что уже никогда не вернутся, чтобы
обнять, прижаться щекой к щеке.
Вот — поспешает, пригнувшись, руки в карманах (круто!),
лыжная шапочка, куртка —
твои.
Были такими. Было...
А нынче?
Также сутулится мальчик? Немного иначе?
Вот собачка тянет старушку на поводке.
Точь-в-точь моя нянька —
«головка, как тыковка,
аккуратненька, маленька»
(так она говорила,
нет ее больше давно)...
Вот невысокий, грузный мужчина с портфелем. Ему тяжело идти,
слышу дыхание частое, знаю сердечную боль в груди.
Остановись, отдохни, взгляни на мое окно...
Не бывает чудес — я понимаю,
но слезы...
мешают...
А вы замечали, что сверху, издалека,
когда лица не различимы...
боже мой, боже,
зачем
эти светлые, легкие, высоко летящие облака
над...
мимо...
 
             Счастье бури 
 
34. Volcha. СЧАСТЬЕ БУРИ
 
                          link. Не лайнер нынче, а всего баркас
                           
             Не лайнер нынче, а всего баркас
             Качаясь, подал мне... как руку — сходни
             А где-то там, ждал парусов атлас
             Когда-то ждал, да только не сегодня
 
             Меня ждала... и билась о причал
             Ржавелая от времени железка
             С дырой в корме, но я не замечал
             Во мрачном трюме волн холодных всплесков
 
             Усталый челн, кошмаром моряка
             Уходит вдаль, дымят пока что трубы
             Не знаю сам, что там наверняка
             И даже чайки, нынче в криках скупы
 
             Кораблик мой... из тысячи заплат
             Где светят трюм... изгрызанные свечи
             Сбежали крысы в море от расплат
             А может быть, спасаются от течи
 
             Ныряли с борта, видел сам одну
             Перед прыжком, в глаза взглянула томно
             И вот баркас... уже идет ко дну
             Пытаясь спрятать все в пучине темной
 
             Огонь печи в воде давно погас
             Чтоб всех простить, нашел уже причины
             И тут, на помощь... парусов атлас
             Пришел, меня чтоб вынуть из пучины
 
Счастье бури
 
буря небо тьмою кроет
и грозится сгоряча,
то завоет, в грозном строе
брезжит тенью скрипача.
выше волны, круче гребни
дайте мне в пределе сил
испытать мой разум крепкий
и изведать пыл стихий,
разбивает водам спины
лопасть сильного весла,
слышен тонкий ной осиный:
кабы Ника всех спасла.
правлю свой челнок на ветер,
ставлю волнам поперек,
страшно белой пеной метит
вал, судьбину что предрек.
ветры жизни покачнули
мой худой и утлый челн.
ну, же, море, будь в разгуле,
дай мне счастье в вихре волн!
 
             Непруха 
 
35. natasha. Я ПОНИМАЛА (шутка)
 
                          Katrin. Я видела
                           
             Я видела, как главное шоссе
             толкает пробки, замедляя время.
             Как домик из цветных карандашей
             переживает смену поколений
             за тот февраль, который виноват.
             Где окна выставляя, как мишени,
             горели лампы в сотни киловатт,
             но не спасали. Вечер на колени
             набрасывал то платье, то ладонь.
             Мне думалось, что все вокруг напрасно —
             и эта затянувшаяся боль,
             и детская иконка под матрасом.
 
             Я видела, как главное шоссе
             колесами замешивает зиму.
             Ползет февраль, на корточки присев.
             Неотвратимо. И невыносимо.
 
Я понимала (шутка)
 
Я понимала, Сарины стихи
вползают в душу осторожно, с тыла,
взаимопроницаемость стихий,
неотвратимо избегая мыла,
диктует свой устав, сам по себе
ни в чем не виноватый, но опасный,
как, если бы, покорствуя судьбе,
муж за измену отходил матрасом...
...
И не спастись! — на корточки присев,
ползу под стол...
...
(тьфу, задремала даже),
за стол сажусь, пишу, пока рассвет
в постель меня, безумную, не сляжет
(или не слягет?)
 
Впрочем, все равно —
я поняла — от Сариного духа
не убежать, ослобонившись сном.
Февральская чернильница. Непруха.
 
             Глоток тишины 
 
36. Volcha. ГЛОТАЯ ТИШИНУ... (ОБОРОТКА НА...)
 
                                                                 Оборотка на оригинал:
                                                                 Sarah. Воспоминания о воспоминаниях
                                                и оборотку на него:
                                                Глотая тишину
                          и оборотку на него:
                          Давилось небо облаками
                           
                                                                 Воспоминания о воспоминаниях
 
                                                                 Глотая тишину, как валидол,
                                                                 Смотрело небо цвета горькой сливы,
                                                                 Как ангелы ко мне входили в дом,
                                                                 Где пахло незабудками и пивом.
                                                                 Я видела, как яблоневый сад,
                                                                 Раскачивая кроны еле-еле,
                                                                 Шумел о том, что не был виноват
                                                                 Никто из нас двоих на самом деле.
                                                                 И было равносильно волшебству
                                                                 Гулять с тобой по гибнущему парку,
                                                                 Смотреть, как дети падают в траву,
                                                                 И как собака бегает за палкой.
                                                                 Ночь коротка, и близится рассвет,
                                                                 И сны мои ползут по вертикали.
                                                                 Но ангелов в них не было и нет.
                                                                 И яблоки в саду давно собрали.
 
                                                Глотая тишину
 
                                                Глотая тишину громадными комками,
                                                Давлюсь слезами сладкой ваты.
                                                Привыкла сладость я изображать годами,
                                                внушая всем, что мы не виноваты.
                                                Заброшенный вишнево-яблоневый сад
                                                мне заговорщицки кивает — он согласен.
                                                Он тоже был ни в чем не виноват,
                                                Когда Лопахин... Впрочем, хватит басен...
                                                Сад плачет — дети падают в траву
                                                с высоких веток чистыми слезами.
                                                Летят, как ангелы, по волшебству...
                                                Да нет, согласно физике — по вертикали.
                                                Сад умирает и, конечно же, скорбит.
                                                Ведь вишни отцвели, как хризантемы.
                                                И даже уксус яблочный пролит
                                                в салат стихов, рождающий лексемы.
 
                          Давилось небо облаками
 
                          Глотая тишину, как давнюю обиду,
                          Вчера давилось небо облаками.
                          Возможно, посыпало кучевых карбидом.
                          Потом ведь, морщась, плакало часами,
                          Не в состоянии понять невиноватых...
                          Но самосуд раскатом нео-грома
                          Стрелял по тишине. Стонали перекаты.
                          И вызревали сизым гематомы,
                          И ширились, и расползались к горизонту,
                          Как пропасти оскал. А между ними
                          Метался бестолково ангел с лямбда-зондом
                          Насмешкою над судьбами людскими.
                          Последний дождь перед Крещением морозным
                          Над всеми «i» расставил метко точки.
                          И небо, позабыв обиды, стало звездным.
                          Смотри — висит игривый серп из мочки.
 
Глотая тишину... (оборотка на...)
 
Глотая тишину под сенью слив
В каком-то позабытом старом саде,
Я улыбаюсь, небо разозлив,
Вины не чуя в жизненном раскладе.
И пусть разрежет громом горизонт
И молнией заколет старый ясень,
И я, и ты — теперь всего лишь сон,
Сюжет простой и он обоим ясен.
Волшебно ночь картины воскресит:
Где мы с тобой, и дети слезной влагой
Бегут упругим травам вопреки,
И ангелы — веселою ватагой.
Как ангелы — божественный отряд
Иного взгляда на простые вещи,
Как амфоры, что сами не стоят —
В песок вонзёны, вынуты из пещи...
Какаты на босых ногах, узор,
На фибулу заколотое платье,
Богатый зазывающий подзор,
Рубаха, ночью вышитая гладью, —
Такая я предстала под Луной
Пред путником, по случаю зашедшим,
Вздохнул из черной тени вороной,
Пустилось сердце в ритме сумасшедшем...
И громы, и раскаты, и дожди,
И засуха — все было между нами.
И ангелы рыдали на груди
Меж этими и теми временами.
 
             Восход 
 
37. Pro. КОМА
 
                          natasha. Пора
                           
             Я говорю с тобой:
             Взгляни.
             Там, на холме, белеет церковь,
             как дева с золотой косой.
             вкруг головы.
             Там — полосой —
             над нею дождь.
             Но не померкнув,
             сияют купола.
             Они —
             озарены закатным светом.
             Я говорю с тобой об этом.
             Я также говорю с тобой:
             садится солнце,
             ночь близка,
             уже кричит ночная птица.
             Пора —
             нам нужно торопиться.
             Тропинка влажная узка,
             и в дальнем лагере «отбой» —
             звучит.
             Пора.
             Пока светла
             вся жизнь, как эти купола.
 
Кома
 
Я говорю себе: «Взгляни, там, чуть вдали
сквозь мрак ночной забрезжил слабый свет!
Скорее глупые сомнения гони —
нам на рассвет!» Уже почти согрет
 
я первым ласковым неведомым лучом.
А вдруг? Неужто бросить все и всех
и в новые края неведомым путем
сорваться! Относительный успех
 
свой променяв на непонятное пятно,
что манит? Павда,.. сердце говорит,
что так и надо. Подозрительно давно
исчерпан дней отпущенных кредит.
 
Пока я думаю, уже вхожу во свет.
Так радостно! Ночная птица врет!
Покойно стало -— просто получил ответ.
Осознанно иду, лечу вперед.
 
             Нежность 
 
38. tamika25. НЕЖНОСТЬ-ЛАСТОЧКА
 
                           
             Мне не хватает нежности в стихах,
             а я хочу, чтоб получалась нежность —
             как неизбежность или как небрежность,
             и я тебя целую впопыхах,
 
             о муза бестолковая моя!
             Ты, отворачиваясь, прячешь слезы,
             а я реву от этой жалкой прозы
             лица не пряча, сердца не тая.
 
             Пацанка, я к щеке твоей прилип —
             как старики, как ангелы, как дети,
             мы станем жить одни на целом свете.
             Ты всхлипываешь, я рифмую «всхлип».
 
Нежность-ласточка
 
В твоих глазах и ласковых руках
носилась нежность ласточкой тревожной,
крылом меня касаясь осторожно
в недолгом поцелуе, впопыхах,
 
где все слилось, и слезы на губах —
мои, твои и осени бесхозной,
и неизбежность будущих морозов,
и детский наш необъяснимый страх...
 
Ты звал меня «пацанкой», лип к щекам,
ревел украдкой, в чувствах утопая,
а нежность множилась, любви внимая,
и ласточкой рвалась к твоим стихам...
 
             Зима 
 
39. Volcha. ЗИМА. РЕБРИСТЫЙ СЛЕД СМЕТАЕТСЯ ПОЗЕМКОЙ...
 
                          А. Пушкин. Зима. Что делать нам в деревне?..
                           
             Зима. Что делать нам в деревне? Я встречаю
             Слугу, несущего мне утром чашку чаю,
             Вопросами: тепло ль? утихла ли метель?
             Пороша есть иль нет? и можно ли постель
             Покинуть для седла, иль лучше до обеда
             Возиться с старыми журналами соседа?
             Пороша. Мы встаем, и тотчас на коня,
             И рысью по полю при первом свете дня;
             Арапники в руках, собаки вслед за нами;
             Глядим на бледный снег прилежными глазами;
             Кружимся, рыскаем и поздней уж порой,
             Двух зайцев протравив, являемся домой.
             Куда как весело! Вот вечер: вьюга воет;
             Свеча темно горит; стесняясь, сердце ноет;
             По капле, медленно глотаю скуки яд.
             Читать хочу; глаза над буквами скользят,
             А мысли далеко... Я книгу закрываю;
             Беру перо, сижу; насильно вырываю
             У музы дремлющей несвязные слова.
             Ко звуку звук нейдет... Теряю все права
             Над рифмой, над моей прислужницею странной:
             Стих вяло тянется, холодный и туманный.
             Усталый, с лирою я прекращаю спор,
             Иду в гостиную; там слышу разговор
             О близких выборах, о сахарном заводе;
             Хозяйка хмурится в подобие погоде,
             Стальными спицами проворно шевеля,
             Иль про червонного гадает короля.
             Тоска! Так день за днем идет в уединеньи!
             Но если под вечер в печальное селенье,
             Когда за шашками сижу я в уголке,
             Приедет издали в кибитке иль возке
             Нежданая семья: старушка, две девицы
             (Две белокурые, две стройные сестрицы), —
             Как оживляется глухая сторона!
             Как жизнь, о боже мой, становится полна!
             Сначала косвенно-внимательные взоры,
             Потом слов несколько, потом и разговоры,
             А там и дружный смех, и песни вечерком,
             И вальсы резвые, и шопот за столом,
             И взоры томные, и ветреные речи,
             На узкой лестнице замедленные встречи;
             И дева в сумерки выходит на крыльцо:
             Открыты шея, грудь, и вьюга ей в лицо!
             Но бури севера не вредны русской розе.
             Как жарко поцелуй пылает на морозе!
             Как дева русская свежа в пыли снегов!
 
Зима. Ребристый след сметается поземкой...
 
Зима. Ребристый след сметается поземкой,
Горит один фонарь, дома уткнулись в кромку,
Как встарь, глухая тишь, собачий редкий брёх
И светит день с трудом часов до четырёх,
А после снова в прорубь темную ныряет,
И хладом ночь, как ватой, деревню укрывает.
Стоят дома и мерзнут, мерзнут на морозе,
Бездушие зимы — как скуки яд, и грозен
Мороза ясный взгляд, насупленные брови,
Прожилки облаков безжалостно багровы.
Пушисты соболя, наброшены на ели,
Ужасный след морщин на глыбинах ущелий.
Все замерли, ничто печали не нарушит,
О, зимняя тоска, не мучай эти души!..
 
День тащится змеей, бездарный и туманный,
Брожу среди картин греховный и жеманный,
Ничем уж не развлечь, все говорят о том же:
О выборах, семье, о смерти дяди, боже,
Что кошка родила, но выжили все десять,
Забота — раздавать, природа куролесит,
И жизнь уже не та, и город пьет из вены
Яремной. Все мы здесь ennui, fragile, бледны.
Тоска! И дни идут в слепом уединеньи…
Аssez! Стряхнуть болезнь отправимся в селенье!
 
Собрать друзей, подруг — и в путь к истокам древним,
Излучиной дорог — до речки и деревни.
Вздыхает старый дом, оттаивает долго.
Топить его, топить! У пламени подолгу
Рассеянно стоишь замерзший, краснорожий.
И теплится душа — оттаивает тоже.
Истома от печи струится теплой кошкой,
И просит поиграть, и пошалить немножко:
Как будто невзначай взглянуть и отвернуться,
И пара слов затем, шутливо извернуться,
Весельем заискрить и песнями душевно
Соединить людей в полуночи волшебной.
И шёпот за столом, и пламенные взоры,
И пальцем на стекле она чертит узоры
Бездумно, и ланит румянец негой тронут,
И в сени вслед за ней — как будто в тихий омут.
Она уж на крыльце — открыты шея, плечи,
И вьюга нипочем, лицо — зиме навстречу.
Как жарко поцелуй пылает на морозе!
И также не вредны морозы русской розе,
Прекраснее всего цветет она на воле,
В березовом краю, рябиновом раздолье.
 
             Паутина 
 
40. kopylova. ТЫ СЛЫШАЛА
 
                          Katrin. Я видела
                           
             Я видела, как главное шоссе
             толкает пробки, замедляя время.
             Как домик из цветных карандашей
             переживает смену поколений
             за тот февраль, который виноват.
             Где окна выставляя, как мишени,
             горели лампы в сотни киловатт,
             но не спасали. Вечер на колени
             набрасывал то платье, то ладонь.
             Мне думалось, что все вокруг напрасно —
             и эта затянувшаяся боль,
             и детская иконка под матрасом.
 
             Я видела, как главное шоссе
             колесами замешивает зиму.
             Ползет февраль, на корточки присев.
             Неотвратимо. И невыносимо.
 
Ты слышала
 
Ты слышала, проселочной дороги,
Осинник шевелит покой едва?
Как ветер, чуть касаясь листьев локтем,
Вытряхивает прах из рукава,
Обходит не спеша невинный август.
Где брызжет паутина-тетива,
И сотням ТэВ покоя дарит сладость
В забвении. Наутро голова
Кружится,- то воздуха, то просто.
И видится прекрасно все окрест-
хоть мутно и расцвечено неброско;
И пыльный лес, и пыльный наш уезд.
Ты слышала, проселочной дороги
Недвижен летний воздух и тягуч.
Торчат лучами солнечные строки,
Как позумент в мундирах черных туч.
 
             Смотрит крокодил 
 
41. IRIHA. СЕСТРЕ ПО ВОДОЕМУ
 
                          Rosa. Смотрит крокодил...
                           
             Получится... На солнце чешуя
             Сверкает, как брильянты в снах о теще.
             Оставьте, «про любовь» не про меня,
             Не нужно, не бывает сказок горче.
             Я — двухметровый, с алчной пастью гад,
             Вытравливали всё, что поддается.
             Сгорала. Самой верной из наград
             Считала слово, превращалась в стронций —
             Прикрывшись только чувством и виной,
             Была по сути верой и смятеньем,
             Но тот, кто выжил в мерзлый мезозой,
             Мной закусил, признавшись: «Объеденье».
 
             Но я восстала... Смотрит крокодил
             Из зеркала настенного спокойно.
             Что ж, непривычно. Что ты говорил?
             Другая? Что ж... Зато теперь не больно.
 
Сестре по водоему
 
Нам, фениксам, что в шкуре крокодильей,
Изрядно подфартило возродиться к жизни.
Мы — лучшее, что есть, из всех рептилий.
Красивейшие! (Да простят нас алогизмы).
Права сестра — этап чернополосиц
Остался в прошлом, за зелеными плечами.
У каждого клеймо, и — именное.
А это преимущество перед врагами.
У лакомок, сожравших нас, был выбор.
Кто знает, может, стронций был тому виною —
У них в гортани «косточкой от рыбы»
Стоим, смятенье с верой передав без боя.
 
В коня ли корм?! Расстройствами желудков
Страдают до сих пор из прошлого гурманы.
А нам не больно. Жизнь без предрассудков
Лишь зазеркалью кажется антигуманной.
 
             Зима 
 
42. ole. ПРОЧТИ, ЗИМА
 
                          natasha. Почти, зима
                           
             День начался дождем,
             истек дождем
             и кончился дождем,
             и стек в объемы ночи,
             и стал прошедшим днем,
             еще одним из прочих,
             прошедших дней.
             И в комнате моей —
             темно. Капель минут,
             моих минут,
             оставшихся минут
             капель — дневная нота —
             последняя. Усну —
             в подобие полета —
             в рассвет... и... в дождь.
             Рассвет... и в пальцах — дрожь,
             дождя, что шел вчера,
             позавчера,
             поза-позавчера...
             Все холоднее осень —
             «Пора, мой друг, пора! —
             покоя сердце просит» —
             почти зима.
             Почти, зима.
 
Прочти, зима
 
Прочти, зима, тогда поймёшь,
насколько нужен белый отдых
земле и мне.
Усталость, холод, пальцев дрожь —
стекает дождь по черным окнам,
по скуке дней.
Он барабанит по стеклу,
по заоконной темноте,
по пустоте.
У каждой капли острый клюв,
они расклевывают день
на дребедень.
Они расклевывают ночь,
минуты гаснут в темноте,
как светляки.
Спина прямая, локти врозь,
а в зеркале немая тень
моей тоски.
Да, в каждой капле целый мир —
зачем мне тысячи миров,
летящих вниз,
когда полет неповторим,
и капли бьются, бьются в кровь
о мой карниз.
 
             Своя дорога 
 
43. tamika25. СРЕДИ ТЫСЯЧ ДОРОГ
 
                          marko. Среди тысячи рек
                           
             Среди тысячи рек я опять выбираю одну,
             как из множества глаз — отражение только твоих.
             Прерываю свой бег погруженьем в твою глубину,
             в этот сумрачный час заплутав среди истин чужих.
 
             Я остался, ма шер, я запнулся на самом краю,
             я подернулся льдом, не успев за тобою шагнуть.
             Из бесчисленных вер лишь одна греет душу мою,
             путеводным огнем, не давая с дороги свернуть.
 
             В бесконечности звезд — бесконечных дверей череда.
             Но одна лишь — моя. И она уже выбрана мной.
             Без прощаний и слез я тихонько уйду в никуда
             и растаю во тьме, лишь тебя увлекая с собой.
 
             25 апреля 2004 г.
 
Среди тысяч дорог
 
Среди тысяч дорог я опять выбираю одну,
ту, что сквозь непогоду и страхи приводит к тебе.
Столько лет пребывая в твоем виртуальном плену,
я не смела и думать о том, чтоб устроить побег...
 
Ты остался вдали, за прозрачной чертой ледяной,
заплутал между снами и соснами в зимнем лесу,
среди истин чужих обретая неясный покой
и не зная, что я тебе нежность в ладонях несу.
 
Среди множества слов — на губах только имя твое,
как проклятие неба, как сладкий нектар, как беда...
...Я бежала, летела. Пришла. Во дворе старый клен.
Дверь открыта. Записка. Твой почерк. «Ушел в никуда...»
 
             Чужие окна 
 
44. MitinVladimir. КАКИМ МНЕ ДЛЯ ТЕБЯ...
 
                          NataSergeeva. Хозяйка пса
                           
                                                    Купите собаку.
                                                    Это единственный способ купить любовь за деньги (с)
                                                    Янина Ипохорская
 
 
             Краски дня разбавляет ночь,
             сушит кляксы в черновиках.
             У тебя подрастает дочь,
             я купила себе щенка.
 
             Дочка умница, ты сказал,
             учит азбуку в букваре.
             Щен тоскливо глядит в глаза,
             лужу делая на ковре.
 
             Поумнеет, мне говорят,
             будет преданным, а пока —
             разогнал во дворе цыплят,
             выпил мисочку молока.
 
             Сгрыз два тапочка и сапог
             (понимает, что виноват).
             Дочка с мамой печет пирог,
             любит кукол и шоколад,
 
             как все девочки. Бьют часы,
             чертят стрелками колесо.
             У тебя появился сын,
             мой щенок стал красивым псом.
 
             Нерушима твоя семья —
             браки связаны в небесах.
             Ты хороший отец, а я...
 
             Я всего лишь хозяйка пса...
 
Каким мне для тебя...
 
У меня подрастает сын.
Есть ли что-нибудь, что важней?..
За окном — немой крик витрин
Морзе-азбукой из огней
всё расскажет тебе за меня
(ты прости этот мой молчаливый «SOS»).
Я, наверное... Знаю, — зря.
 
У тебя очень славный пес!
Я смотрел на вас из окна:
ты смеялась опять, а он...
Не преграда: ни снег, ни пурга,
когда просто (как он) — влюблен.
 
Ты прости мне мой страх и грусть.
Что могу я тебе предложить
...своих прежних ошибок груз?
...в узелках странной жизни нить?
 
Стрелки циркулем чертят круг.
Не воротится время вспять.
У тебя есть надежный друг.
 
Каким мне для тебя не стать...
 
             Не пугаюсь 
 
45. tamika25. НЕ ПУГАЮСЬ...
 
                          marko. Это просто...
                           
             В мегаполисных пробках колючие граффити стен
             бледной рябью теней порождали рассвет незнакомый.
             Не пугайся озноба эпохи больших перемен —
             это просто издержка дороги от дома до дома.
 
             И была пелена миражей безнадежно прочна,
             мир погряз в суете, и дорога до цели разбита.
             Не пугайся обилия птиц — это просто война
             вызывает у многих пернатых разгул аппетита.
 
             Но случались минуты, когда в перехлестах ветров
             вдруг являлись слова и улыбки, которые грели.
             Не пугайся распахнутых глаз — это просто любовь
             приглашает тебя поглядеть на свои акварели.
 
А в моем мегаполисе — раной сквозною Майдан...
Баррикады, палатки и люди, уставшие верить.
Не пугаюсь, хожу на работу, а мысли все там —
просто как же иначе? Уже, говорят, есть потери...
 
Очень страшно. И небо седеет на наших глазах.
И обилие птиц — не к добру, а к бессмысленным жертвам.
Не пугаюсь, стараюсь понять — это просто война?
Или кто-то сорвет дивиденды с разрухи и смерти?
 
Я ни против, ни за. Не хочу, чтобы город болел,
и согласна делить с ним последний кусок арнаутки.
Не пугаюсь плохих новостей — просто хочется мне
мой измученный Киев любовью согреть хоть на сутки...
 
ВНИМАНИЕ! Прием работ завершен 23:59:59 мск 25 января 2014 года.

 

Автор: marko


← ПредыдущаяСледующая →

06.01.2014
Информация к сведению

18.12.2013
Главное — это любить

Читайте в этом же разделе:
18.12.2013 Главное — это любить
19.10.2013 Vladimir M.: «Послушайте!»
16.10.2013 Избавляясь и совершенствуясь
08.03.2013 Поэзия — женского роду!
18.12.2012 День рождения Андреича

К списку


Комментарии

29.12.2013 05:33 | тим

Как же хорошо! Красота. Пасибо!)

05.01.2014 23:03 | Helmi

который раз говорю, что оформленные в анонсах произведения прочитываются совершенно по-другому. кое-что и вовсе не читала в ленте. Спасибо,очень понравилось. для спокойного чтива в каникулы.

06.01.2014 00:36 | marko

Оборотка "Фишка" снята по просьбе автора.

17.01.2014 00:32 | Helmi

а все равно классно) любопытно, а мы будем угадывать авторство? вот где круть!я уже голову ломаю.

17.01.2014 01:33 | marko

А и попробуем!!! Покуда будет длиться работа афтаритетнова жури, мы проведем мини-лотерейку, ага.

26.01.2014 11:09 | Volcha

класс, оформленные читаются иначе, это точно, молодцы все, кто собрал и оформил

26.01.2014 13:56 | тим

Классно, правда! Варера, респект и уважуха!
(думаид) Или это синонимы?)
Здорово!

26.01.2014 20:01 | Ириха

если учесть, что киевлянок у нас тут по пальцам пересчитать, то мое участие в татошке может ограничиться лишь стихом про Майдан. Это либо Тами, либо Анжи. Баллов не треба, они есть у меня в избытке))))

29.01.2014 00:07 | marko

ВНИМАНИЮ ЖЮРИ! Оборотка № 44 снята по просьба автора. Таким образом, в ленте остается 45 произведений (соответственно высший балл уменьшается на единицу).

Оставить комментарий

Имя *:
E-mail:
Текст комментария *:
Тихо, тихо ползи,
Улитка, по склону Фудзи,
Вверх, до самых высот!
Кобаяси Исса
Поиск по сайту

Ристалище

Шорт-лист недели

Произведение недели

Стихотворение Осени 2017

Поэты Осени 2017

Автор года 2017

Произведение года 2017

Камертон