|

Ключом ко всякой науке является вопросительный знак (Оноре де Бальзак)
Обзоры
05.11.2008 Ровный голос. О поэзии Софии ОстрицкойНа «Решетории» появился еще один талантливый, уже сложившийся поэт со своим почерком и видением мира. С чем всех и поздравляю... мне полдень подарил кусочек неба...
...такого чисто-голубого неба,
что посереет рядом бирюза.
что если между ним и тротуаром
воздушного не будет змея (шара?)
состарятся до времени глаза.
Талантливые литераторы на Решетории не редкость. Это, конечно, здорово — каждый талантливый человек талантлив по-своему. Одни выигрывают за счет сложности образов или поднятых, мастерски разработанных тем, другие, наоборот, берут своего читателя необыкновенной простотой, прозрачностью языка, за которой, как правило, зачастую кроется гораздо больше, чем можно подумать при первом прочтении.
Однако при этом возникает другая проблема — авторы, особенно редко общающиеся на сайте, либо теряются в общем хоре, либо теряются внутренне, сравнивая себя с уже состоявшимися мастерами. И то и другое плохо. Дело в избитой донельзя истине, от избитости своей нисколько не утратившей своей жизненности: мы все друг другу что-то даем, заметно это или нет. Кроме того, у каждого талантливого человека своя аудитория, которую притягивает созвучность переживаний, мыслей, да хотя бы и просто музыки души, растворенной в произведениях конкретного творца. Проблему эту призваны хоть частично, но решить эти маленькие заметочки, посвященные творчеству отдельных авторов.
Первой вашему вниманию я представляю Софию Острицкую. Так получилось, что она, придя к нам, по незнанию выложила за один раз слишком много хороших стихов. Обидно будет, если такие, безусловно достойные, стихи не заимеют у нас своего читателя. И тем более обидно, что голос этого автора очень выделяется среди прочих. Негромкий, по моим ощущениям какой-то воздушный, он звучит ненавязчиво, предлагая увидеть за словами не «Я», но «Мир». Личность в этих стихах проявляется как бы опосредованно, как бы через земные житейские приметы. О чувствах своих она редко говорит напрямую, ее взгляд обращен не в себя, но от себя:
по ночам это небо
превращается в космос,
круглоликая Феба
дирижирует звездам,
одураченный город
окунается в вечность,
и бродячие своры
обращаются в нечисть;
Красивое «городское» стихотворение здесь напоминает о патриархальной Элладе, словно древние эллинские боги не умерли, но переселились на ночные улочки современных мегаполисов, ничуть не утратив древнего могущества.
София мастерски владеет искусством поэтической недоговоренности — в ее стихах часто многое недосказано, что не только не мешает понимать их, но придает текстам дополнительную глубину:
когда все стрелки будут — вниз
и цепкой круговертью —
тоска... я выйду на карниз,
но не затем, поверьте:
В четырех строчках первого катрена — целая история, причем даже нет необходимости пояснять читателю, что такое «не затем», ибо и так понятно, что героиня стихотворения не собирается кончать с собой, но... Впрочем, читайте стихотворение, мастерски обыгранную на новый лад старую сказку.
Интересное стихотворение, о пробуждении большого города, «и было утро». Понравилась неоднозначная концовка — в уходящей с ночными тенями фигуре каждый, видимо, увидит свое...
Автор обладает внутренней свободой, например не боится глагольной рифмы, не боится в одном и том же стихотворении объединять четкую рифмовку и отсутствие оной. Не всегда, впрочем, это получается удачно — вот «матрица», считаю, раскритикована читателями совершенно справедливо. Однако есть истинные находки, которые почти не портят даже (на примере конкретного стихотворения) сбой ритма в последней строке первого катрена и некоторые несуразицы со знаками препинания:
как старый дом, покрытый бежевым
налетом времени, на улице
присяду, вытянув ступени вниз
и вперед — прошу, разуемся
и выпьем чаю, или кофию,
со сладким дымом перемешанным:
смотри, как пляшет, бьется сОфия,
на feel-е собственном подвешена.
смотри, как солнце, глазом бешеным,
но не сожги мою утопию
(я знаю — говорю, конечно, я,
как конченный курильщик опия).
смотри... — а в окна юность, бережно
бычок запаливая, щурится
и челку треплет снизу — наискось,
и ухмыляется невежливо.
София, как я заметила, любит также короткие зарисовки, миниатюрки, не разрастающиеся дальше одного-двух четверостиший:
то погромче, то потише
кошки любятся на крыше
на посту в кухонной нише
холодильник холодышит
тишина за дверью тает
в темноту следы сметает
страх крадется серой мышью...
слышишь?
Эти «малютки» не претендуют на философскую глубину, но мгновение в них талантливо схвачено и передано во всей полноте. Большего от поэта зачастую и не требуется.
Вывод? На «Решетории» появился еще один талантливый, уже сложившийся поэт со своим почерком и видением мира. С чем всех и поздравляю. Я получила большое удовольствие, пройдясь по ее страничке, и жду новых произведений Софии Острицкой.
Автор: Татьяна ЗАЙЦЕВА
Читайте в этом же разделе: 04.11.2008 Поздняя осень. Пограничный пункт. Момидзи в дымчатой обёртке сырости 22.10.2008 Октябрь уж наступил... 13.10.2008 Месяц восьмой. Продолжение 07.10.2008 Месяц второй. Начало 30.09.2008 Последняя неделя сентября на «Решетории»
К списку
Комментарии
| | 05.11.2008 19:57 | Sarah Тань, ты большая умница. | | | | 05.11.2008 22:00 | SukinKot Да, хорошее дело. София Острицкая достойный автор, жаль, что ее мало читают. | | | | 05.11.2008 22:11 | unis спасибо | | | | 05.11.2008 22:18 | unis новых стихов придется подождать. пишу редко. | | | | 05.11.2008 22:35 | эльфа Наташ, смутила. Спасибо :)
Кот, согласна, достойный. Иначе бы, наверное, и не взялась за это дело. Стихов, может быть, привела маловато. Но кому понравится сам авторский стиль - дорожку на эту страничку натопчет,наверное :)
София, что же, будем спокойно ждать.:) Просто, когда напишете новое что-нибудь, вспомните и о нас - здесь есть понимающие читатели, оценят, в пустоту не пропадет.:) | | | | 05.11.2008 22:47 | unis да я тут уже поселилась. компания, наконец, хорошая. пора самоубиваться на стихире. | | | | 05.11.2008 23:22 | SukinKot Лучше не убиваться все же... чем больше мест, где стихи вывешены, тем больше у стихов читателей. Я так думаю :) | | | | 05.11.2008 23:46 | unis а черт его знает... ладно, все равно пока лень :) | | | | 06.11.2008 01:46 | sumire хороший обзор
а автору бы почаще писать - ну что за отгвоорка: редко?? | | | | 06.11.2008 02:03 | unis это не отговорка. мне и правда довольно редко пишется. приступами. я специально не умею. | | | | 06.11.2008 07:00 | boris поздравляю, софи. | | | | 06.11.2008 10:13 | sumire а не надо специально)
просто учащать приступы
шучу я
но тооьок потому, что почитать ещё хочется) | | | | 06.11.2008 18:44 | я берут своего читателя необыкновенной простотой(Ц)
а ЕСТЬ ЛИ ОН?
Ч И Т А Т Е Л Ь
у каждого на страничке есть счёчик
Задумайтесь кто вас читает | | | | 06.11.2008 18:56 | marko Наш отвед товарищу "я": щетчег на страничке юзера unis говорит, что с нуля часов до сего момента на страничку юзера unis зашло 26 юзеров. А про вашу страничку щетчег не сказал ни-чи-во :) | | | | 06.11.2008 20:13 | я зашло 26 юзеров(ц)
:) | | | | 06.11.2008 20:48 | SukinKot Я - читатель, а ты, я, - считатель :) | | | | 06.11.2008 21:51 | ToT-A(забыл пороль) просто мне кажется, то что мы пишем ни кому ни нужно кроме нас самих( сами пишем - сами себя и себе подобных читаемс ) | | | | 06.11.2008 22:13 | эльфа Тот-А, это и так, и не так. Я иногда (хотя и редко по причине своей непопулярности) нахожу собственные стихи в самых неожиданных местах. совершенно незнакомые люди берут и честно под моим именем или ником дают на каких-то непонятных сайтах. А сколько в этом случае перепечатано стихов Ипы,
Антона, Кристины (наверняка в сто раз больше, чем моего)? Люди читают, только не говорят спасибо - обыкновенному читателю нужны только тексты, а не живой аффтар. :) | | | | 06.11.2008 22:19 | SukinKot Если мои стихи ложатся на душу хотя бы одному читателю, то это уже многое значит, сознание этого окрыляет. | | | | 07.11.2008 08:28 | Volcha Отличная тема - обзорить авторов. За недостатком лишнего времени я не успеваю читать неизвестных мне. А тут, пожалуйста, можно познакомиться. | | | | 08.11.2008 02:32 | unis я не гонюсь за популярностью. качество читателя вполне искупает недостаток количества. разумеется, написанное должно быть опубликовано и прочитано, но для соблюдения этого принципа хватит и самого факта. | | | | 08.11.2008 02:36 | unis главное - сам автор и его удовлетворение. возможность сказать "и это хорошо". а остальное - побочки. временами приятные.
миссия выполнена.
аноним и прав, и не прав одновременно. а значит, нейтрализован.
простите за многословие. | | | | 08.11.2008 23:59 | marko Чем больше об этом думаю, тем крепче убеждаюсь: каждый из нас пишет все же (во-первых и в-главных) для себя, отражая мир и при этом самореализуясь теми средствами, которые ему дадены. А уж затем - для благодарного человечества и контекста мировой культуры. Впрочем, возможно, я и не прав. | | | | 09.11.2008 13:21 | SukinKot Валер, я думаю, что да, во-первых для себя (для души), и во-вторых для того, кто поймет. И вот это во-первых и во-вторых являются двигателем творчества. А все прочее наносное. | | | | 02.07.2011 16:31 | Roxalana Стихи великолепны!Просто божественно пишите!! | | Оставить комментарий
Чтобы написать сообщение, пожалуйста, пройдите Авторизацию или Регистрацию.
|
Тихо, тихо ползи, Улитка, по склону Фудзи, Вверх, до самых высот!
Кобаяси Исса
Авторизация
Камертон
Здесь, на земле,
где я впадал то в истовость, то в ересь,
где жил, в чужих воспоминаньях греясь,
как мышь в золе,
где хуже мыши
глодал петит родного словаря,
тебе чужого, где, благодаря
тебе, я на себя взираю свыше,
уже ни в ком
не видя места, коего глаголом
коснуться мог бы, не владея горлом,
давясь кивком
звонкоголосой падали, слюной
кропя уста взамен кастальской влаги,
кренясь Пизанской башнею к бумаге
во тьме ночной,
тебе твой дар
я возвращаю – не зарыл, не пропил;
и, если бы душа имела профиль,
ты б увидал,
что и она
всего лишь слепок с горестного дара,
что более ничем не обладала,
что вместе с ним к тебе обращена.
Не стану жечь
тебя глаголом, исповедью, просьбой,
проклятыми вопросами – той оспой,
которой речь
почти с пелен
заражена – кто знает? – не тобой ли;
надежным, то есть, образом от боли
ты удален.
Не стану ждать
твоих ответов, Ангел, поелику
столь плохо представляемому лику,
как твой, под стать,
должно быть, лишь
молчанье – столь просторное, что эха
в нем не сподобятся ни всплески смеха,
ни вопль: «Услышь!»
Вот это мне
и блазнит слух, привыкший к разнобою,
и облегчает разговор с тобою
наедине.
В Ковчег птенец,
не возвратившись, доказует то, что
вся вера есть не более, чем почта
в один конец.
Смотри ж, как, наг
и сир, жлоблюсь о Господе, и это
одно тебя избавит от ответа.
Но это – подтверждение и знак,
что в нищете
влачащий дни не устрашится кражи,
что я кладу на мысль о камуфляже.
Там, на кресте,
не возоплю: «Почто меня оставил?!»
Не превращу себя в благую весть!
Поскольку боль – не нарушенье правил:
страданье есть
способность тел,
и человек есть испытатель боли.
Но то ли свой ему неведом, то ли
ее предел.
___
Здесь, на земле,
все горы – но в значении их узком -
кончаются не пиками, но спуском
в кромешной мгле,
и, сжав уста,
стигматы завернув свои в дерюгу,
идешь на вещи по второму кругу,
сойдя с креста.
Здесь, на земле,
от нежности до умоисступленья
все формы жизни есть приспособленье.
И в том числе
взгляд в потолок
и жажда слиться с Богом, как с пейзажем,
в котором нас разыскивает, скажем,
один стрелок.
Как на сопле,
все виснет на крюках своих вопросов,
как вор трамвайный, бард или философ -
здесь, на земле,
из всех углов
несет, как рыбой, с одесной и с левой
слиянием с природой или с девой
и башней слов!
Дух-исцелитель!
Я из бездонных мозеровских блюд
так нахлебался варева минут
и римских литер,
что в жадный слух,
который прежде не был привередлив,
не входят щебет или шум деревьев -
я нынче глух.
О нет, не помощь
зову твою, означенная высь!
Тех нет объятий, чтоб не разошлись
как стрелки в полночь.
Не жгу свечи,
когда, разжав железные объятья,
будильники, завернутые в платья,
гремят в ночи!
И в этой башне,
в правнучке вавилонской, в башне слов,
все время недостроенной, ты кров
найти не дашь мне!
Такая тишь
там, наверху, встречает златоротца,
что, на чердак карабкаясь, летишь
на дно колодца.
Там, наверху -
услышь одно: благодарю за то, что
ты отнял все, чем на своем веку
владел я. Ибо созданное прочно,
продукт труда
есть пища вора и прообраз Рая,
верней – добыча времени: теряя
(пусть навсегда)
что-либо, ты
не смей кричать о преданной надежде:
то Времени, невидимые прежде,
в вещах черты
вдруг проступают, и теснится грудь
от старческих морщин; но этих линий -
их не разгладишь, тающих как иней,
коснись их чуть.
Благодарю...
Верней, ума последняя крупица
благодарит, что не дал прилепиться
к тем кущам, корпусам и словарю,
что ты не в масть
моим задаткам, комплексам и форам
зашел – и не предал их жалким формам
меня во власть.
___
Ты за утрату
горазд все это отомщеньем счесть,
моим приспособленьем к циферблату,
борьбой, слияньем с Временем – Бог весть!
Да полно, мне ль!
А если так – то с временем неблизким,
затем что чудится за каждым диском
в стене – туннель.
Ну что же, рой!
Рой глубже и, как вырванное с мясом,
шей сердцу страх пред грустною порой,
пред смертным часом.
Шей бездну мук,
старайся, перебарщивай в усердьи!
Но даже мысль о – как его! – бессмертьи
есть мысль об одиночестве, мой друг.
Вот эту фразу
хочу я прокричать и посмотреть
вперед – раз перспектива умереть
доступна глазу -
кто издали
откликнется? Последует ли эхо?
Иль ей и там не встретится помеха,
как на земли?
Ночная тишь...
Стучит башкой об стол, заснув, заочник.
Кирпичный будоражит позвоночник
печная мышь.
И за окном
толпа деревьев в деревянной раме,
как легкие на школьной диаграмме,
объята сном.
Все откололось...
И время. И судьба. И о судьбе...
Осталась только память о себе,
негромкий голос.
Она одна.
И то – как шлак перегоревший, гравий,
за счет каких-то писем, фотографий,
зеркал, окна, -
исподтишка...
и горько, что не вспомнить основного!
Как жаль, что нету в христианстве бога -
пускай божка -
воспоминаний, с пригоршней ключей
от старых комнат – идолища с ликом
старьевщика – для коротанья слишком
глухих ночей.
Ночная тишь.
Вороньи гнезда, как каверны в бронхах.
Отрепья дыма роются в обломках
больничных крыш.
Любая речь
безадресна, увы, об эту пору -
чем я сумел, друг-небожитель, спору
нет, пренебречь.
Страстная. Ночь.
И вкус во рту от жизни в этом мире,
как будто наследил в чужой квартире
и вышел прочь!
И мозг под током!
И там, на тридевятом этаже
горит окно. И, кажется, уже
не помню толком,
о чем с тобой
витийствовал – верней, с одной из кукол,
пересекающих полночный купол.
Теперь отбой,
и невдомек,
зачем так много черного на белом?
Гортань исходит грифелем и мелом,
и в ней – комок
не слов, не слез,
но странной мысли о победе снега -
отбросов света, падающих с неба, -
почти вопрос.
В мозгу горчит,
и за стеною в толщину страницы
вопит младенец, и в окне больницы
старик торчит.
Апрель. Страстная. Все идет к весне.
Но мир еще во льду и в белизне.
И взгляд младенца,
еще не начинавшего шагов,
не допускает таянья снегов.
Но и не деться
от той же мысли – задом наперед -
в больнице старику в начале года:
он видит снег и знает, что умрет
до таянья его, до ледохода.
март – апрель 1970
|
|