яйцо из оникса, подаренное-от,
качнувшись, встало строго вертикально –
неупадающее древо Сефирот,
затягивающее в жуть и тайну
схожденья от Эйн Соф в Мальхут,
из блеска камня в глубину мерцаний,
слои опалесцируют и ждут
прикосновения тепла, как дани
творящих рук, Гевуры и Хесед,
и пробуждают лик Макропрософус,
тепло струится, как Хохма бесед,
яйцо теряет вертикаль и фокус,
но испускает милость, Тиферет,
дух красоты от головокруженья,
мир катится, напополам из бед,
напополам из счастья и терпенья
В кварталах дальних и печальных, что утром серы и пусты, где выглядят смешно и жалко сирень и прочие цветы, есть дом шестнадцатиэтажный, у дома тополь или клен стоит ненужный и усталый, в пустое небо устремлен; стоит под тополем скамейка, и, лбом уткнувшийся в ладонь, на ней уснул и видит море писатель Дима Рябоконь.
Он развязал и выпил водки, он на хер из дому ушел, он захотел уехать к морю, но до вокзала не дошел. Он захотел уехать к морю, оно — страдания предел. Проматерился, проревелся и на скамейке захрапел.
Но море сине-голубое, оно само к нему пришло и, утреннее и родное, заулыбалося светло. И Дима тоже улыбнулся. И, хоть недвижимый лежал, худой, и лысый, и беззубый, он прямо к морю побежал. Бежит и видит человека на золотом на берегу.
А это я никак до моря доехать тоже не могу — уснул, качаясь на качели, вокруг какие-то кусты. В кварталах дальних и печальных, что утром серы и пусты.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
