зубную пасту взяв спросонья в руки,
привычно тюбик открутив от пробки,
я удивилась лёгкости нажатья
и поняла – что НЕ остановить...
пытаясь осознать что происходит,
смотрела я, как паста превращалась
в огромного живого осьминога,
пугающего скользкой белизной.
он заполнял собой пространство ванной,
икал, вращал глазами – пузырями,
но тут я заорала диким криком
и выскочила вон, захлопнув дверь.
быть может, я излишне поспешила,
в избытке чувств неловко поскользнулась,
лицом упала в зеркало паркета,
натёртого ещё вчера, не мной.
кошмар приснился – обморок случился.
я страшных сериалов насмотрелась.
пора к реальной жизни воротиться.
пришельцы мне привиделись во сне.
разглядывая дверь закрытой ванной,
на всякий случай я перекрестилась,
взялась за ручку, на себя рванула
и падая, услышала: привет!
очнувшись вновь, я глубоко вдохнула
знакомый с детства, запах свежей мяты,
почувствовав приятную прохладу –
осмелилась чуть приоткрыть глаза.
его лицо... ну как назвать иначе?
склонённое ко мне – вдруг улыбнулось:
прощения прошу, я ОЧЕНЬ страшный?
поверьте, не хотел вас напугать.
меня послали к вам с нижайшей просьбой
от всех живущих в пасте осьминогов,
и, если наша просьба не обидит –
не надо плотно тюбик закрывать.
нам скучно жить внутри закрытой пасты:
слабеют ноги, зрение подводит,
инстинкты размножения стихают,
вы поняли... могу не продолжать?
а много вас? живущих в нашей пасте?
ну что вы! нас немного, страх напрасен!
в сравнении с клещами на постели –
мы редкий, исчезающий подвид.
Иаков сказал: Не отпущу Тебя, пока не благословишь меня.
Бытие, 32, 26.
Всё снаружи готово. Раскрыта щель. Выкарабкивайся, балда!
Кислый запах алькова. Щелчок клещей, отсекающих навсегда.
Но в приветственном крике – тоска, тоска. Изначально – конец, конец.
Из тебе предназначенного соска насыщается брат-близнец.
Мой большой первородный косматый брат. Исполать тебе, дураку.
Человек – это тот, кто умеет врать. Мне дано. Я могу, могу.
Мы вдвоем, мы одни, мы одних кровей. Я люблю тебя. Ты мой враг.
Полведра чечевицы – и я первей. Всё, свободен. Гуляй, дурак.
Словно черный мешок голова слепца. Он сердит, не меня зовёт.
Невеликий грешок – обмануть отца, если ставка – Завет, Завет.
Я – другой. Привлечен. Поднялся с колен. К стариковской груди прижат.
Дело кончено. Проклят. Благословен. Что осталось? Бежать, бежать.
Крики дикой чужбины. Бездонный зной. Крики чаек, скота, шпанья.
Крики самки, кончающей подо мной. Крики первенца – кровь моя.
Ненавидеть жену. Презирать нагой. Подминать на чужом одре.
В это время мечтать о другой, другой: о прекрасной сестре, сестре.
Добиваться сестрицы. Семь лет – рабом их отца. Быть рабом раба.
Загородки. Границы. Об стенку лбом. Жизнь – проигранная борьба.
Я хочу. Я хочу. Насейчас. Навек. До утра. До последних дат.
Я сильнее желания. Человек – это тот, кто умеет ждать.
До родимого дома семь дней пути. Возвращаюсь – почти сдаюсь.
Брат, охотник, кулема, прости, прости. Не сердись, я боюсь, боюсь.
...Эта пыль золотая косых песков, эта стая сухих пустот –
этот сон. Никогда я не видел снов. Человек? Человек – суть тот,
кто срывает резьбу заводных орбит, дабы вольной звездой бродить.
Человек – это тот, кто умеет бить. Слышишь, Боже? Умеет бить.
Равнозначные роли живых картин – кто по краю, кто посреди?
Это ты в моей воле, мой Господин. Победи – или отойди.
Привкус легкой победы. Дела, дела. Эко хлебово заварил.
Для семьи, для народа земля мала. Здесь зовут меня - Израиль.
Я – народ. Я – семья. Я один, как гриб. Загляни в себя: это я.
Человек? Человек – он тогда погиб. Сыновья растут, сыновья.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
