… ты любишь – и это быт, и обидно чутку, и что говорить, если ясно, и всё – как все? Любовь ползёт, как от «А» до «Конец» маршрутка, лишь номер меняется точечкой на хвосте.
Ты режешь голос, словно лимон – к простуде, ты дышишь в спину, хотя перегнал давно… Который месяц длятся пятнадцать суток, и «Сколько будут!» – скажешь, смотря в бинокль. Ведь я тебе – святейшая несвятая… А я не люблю – это просто такая блажь, что мы разбитыми стёклами прирастаем, и воздух режет мордочку о коллаж. Что я тебя не могу отпустить на рынок, чешу телефону щупальца по ночам, что ты – регулярен, как доза аскорутина, и тёплый, как мелкое гнёздышко СВЧ… И пусть между нами – почти восемнадцать судеб, мгновений, разведок, капелек на боку, в груди твоей зубрик скалится ласкозубо, мурлычет моим трусишке и мудаку в такой же грудимой клетке…
Ползёт маршрутка, виляя бракованным спущенным колесом.
Мы спим – ничьи – в обнимку – в притирку чутку, – ребро и уксус. Обруч и стержень. Всё по всехним меркам. Что говорить тут – даже ни колеса, ни спиц не изобретёшь.
…а воздух режет мордочку о коллажик, и я своим растерянным макияжем с твоей щеки стираю хрустальный дождь.
прилично и цензурно:)
просто в комментарии я буду слишком открыта, так сказать.
п.с. вот смотри:
ты любишь – и это быт, и обидно чутку, и что говорить, если ясно, и всё – как все? Любовь ползёт, как от «А» до «Конец» маршрутка, лишь номер меняется точечкой на хвосте.
для меня это безысходность, объективно - реальная безысходность, которую принимаешь, потому что выбора другого нет.
Ползёт маршрутка, виляя бракованным спущенным колесом.
Мы спим – ничьи – в обнимку – в притирку чутку, – ребро и уксус. Обруч и стержень. Всё по всехним меркам. Что говорить тут – даже ни колеса, ни спиц не изобретёшь.
и здесь подтверждение, выбора нет.
а стихотворение от личное, пропустила через себя, потому и прилюдно высказываться сложно. Спасибо.
вот правильно: нет выбора. или другой выбор не отличается от данного. данность, как-то так.
спасибо тебе
Чтобы оставить комментарий необходимо авторизоваться
Тихо, тихо ползи, Улитка, по склону Фудзи, Вверх, до самых высот!
Он произносит: кровь из носа.
И кровь течёт по пиджаку,
тому, не знавшему износа
на синтетическом веку,
а через час — по куртке чёрной,
смывая белоснежный знак,
уже в палате поднадзорной —
и не кончается никак.
Одни играют на баяне,
другие делят нифеля.
Ему не нравятся земляне,
ему не нравится Земля.
И он рукой безвольно машет,
как артиллерии майор...
И всё. И музыка не пашет.
И глохнет пламенный мотор.
1985
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.