Достигшие молчания – уметь
(то бишь, молчать) – в одно из общежитий
вселенских заглянув, где лазарет-
клозет для слёз пустует, где пришиты,
как пуговки, к окошкам взгляды тех,
кого ни на полсмерть не оставляли,
и веник выметает белый трэк
для жаждущих маслин и карнавалов.
Достигшие умения – иметь
( не в том, конечно) – как узор на блюдце,
умея быть стеклянным, – петь, как медь,
и медью этой полузахлебнуться,
присесть у общежития на миг,
погладить сны своих, когда всё тихо
и только память телефонных книг
болеет бледно-жёлтой облепихой
безумия…
Достигшие себя,
спасённого в чужих телах, роднее,
чем свой же копчик, сдержанно сопят
в огромный носовой платок антея,
раскинувшийся грязью вдоль общаг,
на сквозняке, как та бродяга, диком, –
они умеют, обозначив шаг,
висеть ( пенсне – под носом, шарф – под дыхом),
сиять (слезинка неба – красно со…),
слепить (электролампочкой – в пылинку)…
Они своим – процеженный рассол,
они своим – простуженная спинка,
которую обматываешь, но
цемент общаг вселенских в мазь не сыплешь,
не гладишь безцветочною женой,
хрустальным богом птичке не цып-цыпишь… –
молекулой по краешку лино-
лиума, вдрызг раскинув руки,
на мотоцикле мчишься по льняной
подушке…
(это – сон?)
… вот так, по кругу
достигшие друг друга не делить
казённый воздух пробуют, как само-
убийцы. Но заплёванный delete
богов мотает куцыми усами,
как таракашка. Не даёт нажать
рукам, шершавым сквозь свою бесплотность.
И коменданты с белого ножа
роняют неуклюже чёрный лотос –
и лотос зависает (НЛО…)
Но кто посмотрит вверх, когда – достиг, и
издалека скользящее тепло
баюкает на старом мотоцикле?
Как обещало, не обманывая,
Проникло солнце утром рано
Косою полосой шафрановою
От занавеси до дивана.
Оно покрыло жаркой охрою
Соседний лес, дома поселка,
Мою постель, подушку мокрую,
И край стены за книжной полкой.
Я вспомнил, по какому поводу
Слегка увлажнена подушка.
Мне снилось, что ко мне на проводы
Шли по лесу вы друг за дружкой.
Вы шли толпою, врозь и парами,
Вдруг кто-то вспомнил, что сегодня
Шестое августа по старому,
Преображение Господне.
Обыкновенно свет без пламени
Исходит в этот день с Фавора,
И осень, ясная, как знаменье,
К себе приковывает взоры.
И вы прошли сквозь мелкий, нищенский,
Нагой, трепещущий ольшаник
В имбирно-красный лес кладбищенский,
Горевший, как печатный пряник.
С притихшими его вершинами
Соседствовало небо важно,
И голосами петушиными
Перекликалась даль протяжно.
В лесу казенной землемершею
Стояла смерть среди погоста,
Смотря в лицо мое умершее,
Чтоб вырыть яму мне по росту.
Был всеми ощутим физически
Спокойный голос чей-то рядом.
То прежний голос мой провидческий
Звучал, не тронутый распадом:
«Прощай, лазурь преображенская
И золото второго Спаса
Смягчи последней лаской женскою
Мне горечь рокового часа.
Прощайте, годы безвременщины,
Простимся, бездне унижений
Бросающая вызов женщина!
Я — поле твоего сражения.
Прощай, размах крыла расправленный,
Полета вольное упорство,
И образ мира, в слове явленный,
И творчество, и чудотворство».
1953
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
