А ти ще довго сатаній,
ще довго сатаній, допоки
помреш, відчувши власні кроки
на сивій голові своїй.
В. Стус
… я чёрное на чёрном крашу в чёрный,
и серое на сером крашу в чёрный,
мой взгляд – проклятой зеленью зашорен,
кошмар – кошмарен, словно Бармалей –
младенцу…
Мне осталось только ноги
закидывать на то, что – тоже – ноги,
не человек. И завернуться в кокон.
И возвращаться в лоно кораблей
божественных червём.
Я – та, что точит
себя на мир, и миром – кровоточит,
я – та, что по себе кафтан из точек
не свяжет, ибо связано тире.
Точнее, прочерк: сквозняком – в пустырник
пройти, где – не просторно, где – пустынно,
где твои губы твой же голос стырят,
где ты на корке – клоун в кабаре, –
не нужный, но – забросанный плевками,
где ты себя же высечешь плевками,
где ты себе за пазуху не камень
повесишь, а утопленных мальков.
И чёрненькой – на чёрном – не сыграешь:
рулетка опрокинется. Сырая
земля водой покажется, сверкая
в неподанном стакане, будто кровь.
И будут ноги, будут только ноги
шагать по голове твоей, и ноготь
твой сломанный, твой шаг (как много, много!..)
ты ощутишь на собственной башке.
И с этой жуткой лаской посвящённых
в то, что им этот мир – не посвящённый,
возьмёшь себя в свои рабы и жёны,
как шило, убиенное в мешке.
Возьмёшь себя в кошмары для кошмаров,
возьмёшь себя – кривым осколком шарить
по зеркалу, возьмёшь себя в пожары,
в потопы, в попы, в тлен и в суету,
в штрих тушью по щекам, и так – чернённым,
в долг долгу, что – не красен, не червонен,
в смак вкусу, что, в безвкусье запечённый,
почует в тебе мерзкую «не ту».
Справа крякает рессора, слева скрипит дверца,
как-то не так мотор стучит (недавно починял).
Тяжелеет голова, болит у меня сердце,
кто эту песню сочинил, не знал, чего сочинял.
Эх, не надо было мне вчера открывать бутылку,
не тянуло бы сейчас под левою рукой.
А то вот я задумался, пропустил развилку,
все поехали по верхней, а я по другой.
А другая вымощена грубыми камнями,
не заметил, как очутился в сумрачном лесу.
Все деревья об меня спотыкаются корнями,
удивляются деревья – чего это я несу.
Удивляются дубы – что за околесица,
сколько можно то же самое, то же самое долбить.
А березы говорят: пройдет, перебесится,
просто сразу не привыкнешь мертвым быть.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
