Не рождённый вечно, шлю тебе из гробниц
городских окраин мусорный запашок,
пьяный стон в-оконнный кукольных ммм-певиц,
крошку сандвича, курицу с яйцами "арт-о-шок".
Выхожу из ковдры - русалкою - щекотать
пустоту полувсхлипами с паузой на полста...
Я хотела бы - пусть - глагольно! - прощебетать
недоарию с плитки голенького листа -
зажимая вздох. Зажигая на кухне свет.
Приглашая слететь на чайник сто тысяч зим, -
чтоб запомнили холод, шею в поклоне "зет",
и как ангел дохлый пил из горла бензин
(бегемотом), как - рождённым в минувших снах -
рифмачам, калигулам, висельникам, - в губах
подавала сердце, беглой салфетки взмах
подавляла нервным хлопком, и хлопок тот пах
хлопковым недобеленным пустячком...
Как в окне крошились, будто намокший мел,
проходящие мимо. Как рос огонь пучком
в плоскодонке луковки. Как он недоумел,
не нашедший бархата тянущих - "поддержи!" -
лоскутков, под перстнями спрятавших "зябко, зяб...."
обдирает с бледности ёлочковым стеклом,
а в чулке а-мур-мурчики топятся, как в пруду...
Бахрома теней кошлатится за углом.
Под углом.
Под столиком.
Вынесут, украдут
волшебство задумчивой, выжатой самоты,
одиночество армий зим в крошках чёртвых бул...
А потом в окно - морозы, как те менты.
Увезут меня к кобылкам ночным в Стамбул -
да не к тем, земелям, - к землянкам, к таким земным,
как и я, ушедшим к "имеющим быть рождён-
ным столетие после"* - к тем, что, как белый дым,
выпадают безжённым плесенью на батон...
*К тебе, имеющему быть рожденным
Столетие спустя, как отдышу.
Отказом от скорбного перечня - жест
большой широты в крохоборе! -
сжимая пространство до образа мест,
где я пресмыкался от боли,
как спившийся кравец в предсмертном бреду,
заплатой на барское платье
с изнанки твоих горизонтов кладу
на движимость эту заклятье!
Проулки, предместья, задворки - любой
твой адрес - пустырь, палисадник, -
что избрано будет для жизни тобой,
давно, как трагедии задник,
настолько я обжил, что где бы любви
своей не воздвигла ты ложе,
все будет не краше, чем храм на крови,
и общим бесплодием схоже.
Прими ж мой процент, разменяв чистоган
разлуки на брачных голубок!
За лучшие дни поднимаю стакан,
как пьет инвалид за обрубок.
На разницу в жизни свернув костыли,
будь с ней до конца солидарной:
не мягче на сплетне себе постели,
чем мне - на листве календарной.
И мертвым я буду существенней для
тебя, чем холмы и озера:
не большую правду скрывает земля,
чем та, что открыта для взора!
В тылу твоем каждый растоптанный злак
воспрянет, как петел ледащий.
И будут круги расширятся, как зрак -
вдогонку тебе, уходящей.
Глушеною рыбой всплывая со дна,
кочуя, как призрак - по требам,
как тело, истлевшее прежде рядна,
как тень моя, взапуски с небом,
повсюду начнет возвещать обо мне
тебе, как заправский мессия,
и корчится будут на каждой стене
в том доме, чья крыша - Россия.
июнь 1967
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
