... что осталось нам, кроме друг друга да двух многомирий,
отражения жизни в бокале и солнца -в ладонях,
и рассыпанных круп проходящих (наступишь - взорвёшься),
и разобранных сахарниц соли (так горько, что сладко),
и ажурных видений:
вот в землю врастают часами
без кукушки часы,
вот малиновка бьётся о горло
чёрных дыр - и вовсю наступает рассвет.
вот с ударом
сквозняка ты, как будущность*, входишь в махровой прозрачной глазури -
и я глажу твои серебристые тонкие пальцы,
словно ветер растрёпанный на худосочном холстишке
вечеров, глубже морга...
а что нам останется после?
- корень зимнего дождика,
цвет похотливой венеры
в паранже тёмносуточной шерсти,
лоб камня, который
между нами не вырос в подсвечнике,
мягкие блики
нелетающих чайников,
плоть поцелуев, шуршащих,
как цикады - о воду,
которая - будто бы дробь -
не деля, разделила...
а что им останется после? -
- ношпе ржавых консервных комет,
якорям межпланетных
кораблей,
неизвестным солёным слезливым пришельцам
и картонной обёртке земли?
- расслоение мрака,
тёмный волос в оправе халата
(отбросить, как тень) и
светлый волос на вороте
(тень потеряв),
и священный
отголосок секунд, уронивших расправленный мячик,
как бутон, на ковёр галактических меховых снов...
В животе у кита,
на котором лежит
Земля
Непечально живёт
всех ушедших людей семья.
Здесь матросы
с «Варяга»,
индейские племена,
здесь Гомер,
Че Гевара,
Бах,
и всегда весна.
В животе у кита,
на котором лежит Земля,
Пишет новый французский эпос Эмиль Золя,
Циолковский скальпелем режет кишки небес,
Здесь Мария Каллас — Алиса в стране чудес.
Для шахтеров небо
в алмазах даёт угля
В животе у кита, на котором лежит Земля,
Здесь твои прабабушки
вяжут огромный шарф,
Здесь Сервантес с Пушкиным выпьют на брудершафт.
Для крестьян плодоносят вечно теперь поля
В животе у кита,
на котором лежит Земля!
К рыбакам прилипают рыбы,
к цветам шмели,
И Рублёву разводит краски вином Дали.
Помирились враги,
обучаясь любви с нуля,
В животе у кита,
на котором лежит Земля,
Здесь для каждого нелегала есть свой сарай,
И своё здесь солнце,
и свой здесь
солдатам рай.
И гремит у бездомных поэтов
в карманах медь,
Они ходят по свету, как будто исчезла смерть,
И Есенину ослабляет петлю Рембо,
И на ослике к ним приезжает под утро Бог.
Сообщает,
что здесь их поэмы нужней, чем там...
И они отвечают: «Мы веруем, Капитан!»
Ной в своём батискафе
опять обогнул Казбек,
С потолка Микеланджело сыпется русский снег,
И с Ландау играет в шахматы Еврипид,
А над крышей Большого Уланова все парит.
И не в том ведь дело, что кровью писал Басё,
А лишь в том, что мы все молекулы — вот и все.
Так волшебные птицы клюют под собою сук,
Так луна себе ухо Ван Гога пришила вдруг.
Мы блокадники, партизаны, мы неба дно,
Мы дерёмся и спорим, язык проглотив родной.
А потом Капитан скомандует «от винта»,
И мы все попадём навечно в живот кита.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
