Лунный сезон штормов (а штормит – хрущами).
Тонешь чуть-чуть – понарошку – и каждый хрящик
воздуха чувствуешь. Ветер скользит по шрамам
сердца, как по бумаге – душеприказчик.
В звёздной песочнице буря. Песок притравный
температурит. Бери и пиши на флэшку
вечер с луной, зажатой во рту, как драхма,
и разговоров тощенькую тележку,
и время птиц, в которых все мухи метят,
мраморность кошек, не тронутых серым жестом,
тёплые выдохи – словно аккорды меди –
рук, отключающих шали из грубой шерсти.
Армия мегабайтов шипит на пришлых –
бросится, выдавит, дрогнет – кого спросить бы?
… по зачерствелой ладошке коряво пишет
лунными светлячками (прошли сквозь сито
сдавленных атмосфер) дядя шторм, надевший
маску спокойствия: вечер, тепло, косынка
тварей жужжащих, блуждающий в небе леший –
след самолётный, и нежность с луной на спинке…
2
Хиханьки сдавленным голосом (из кунсткамер),
воздух, надетый на угол скамейки острый…
Если ты бросишь нежность, то бросишь камень –
он превратится в остров.
Небо растянет пружину голодных тучек,
юбка зацепится краем за гвоздь заката…
Если на шёпот случайно надеть наручник,
он превратится в кратер –
окололунный.
Если луну случайно
пощекотать за ушком – слетит, как стикер
с мятой орбиты…
Бормочет асфальт, как чайник,
небо горчит советской огонь-гвоздикой,
хиханьки рвутся под струнами летних магий,
пара имаго вплетают свой гул в ноктюрны
вечера…
… мы шелестим, как листок бумаги,
не долетев до урны.
3
синоптики обещали халву –
проверяй их предсказания, прощупывая
канву неба,
проверяй их ошибочки, нащупывая
пульс лавочек,
вычитай их логику из гравюры, развёрнутой
перед глазами –
ты же всё это видишь…
… сладкоежки запускают зубы
в шейные позвонки вечера,
бабочководы переплетают пальчики
с недокрылыми,
ветка дерева покачивается на ветру, словно рука
последнего самурая,
перебинтованная солнцем,
уходящим в земную мякоть
по самые косточки
лавок,
машин,
людей…
… тени,
понимаешь, тени
выгрызают из земли солнечную марлю,
тени
вычерпывают из колодцев тишины
чужие вздохи,
тени
перебирают пальцами по клавишам шеи вечера,
делая ему больно…
вечер
всматривается в тени, пытаясь отгадать
их движения,
вечер
всматривается в зеркало, пытаясь узнать
свой запах,
вечер
всматривается в запахи и звуки призраков, пытаясь высчитать
свой срок годности…
–прогноз погоды,
временный прогноз погоды, –
отвечают ему тени, которым отпущено
ровно столько же
на однокрылые метаморфозы
двух теней в одну
и пакетик халвы
с лунными орешками
в довесок
В этой роще березовой,
Вдалеке от страданий и бед,
Где колеблется розовый
Немигающий утренний свет,
Где прозрачной лавиною
Льются листья с высоких ветвей,—
Спой мне, иволга, песню пустынную,
Песню жизни моей.
Пролетев над поляною
И людей увидав с высоты,
Избрала деревянную
Неприметную дудочку ты,
Чтобы в свежести утренней,
Посетив человечье жилье,
Целомудренно бедной заутреней
Встретить утро мое.
Но ведь в жизни солдаты мы,
И уже на пределах ума
Содрогаются атомы,
Белым вихрем взметая дома.
Как безумные мельницы,
Машут войны крылами вокруг.
Где ж ты, иволга, леса отшельница?
Что ты смолкла, мой друг?
Окруженная взрывами,
Над рекой, где чернеет камыш,
Ты летишь над обрывами,
Над руинами смерти летишь.
Молчаливая странница,
Ты меня провожаешь на бой,
И смертельное облако тянется
Над твоей головой.
За великими реками
Встанет солнце, и в утренней мгле
С опаленными веками
Припаду я, убитый, к земле.
Крикнув бешеным вороном,
Весь дрожа, замолчит пулемет.
И тогда в моем сердце разорванном
Голос твой запоет.
И над рощей березовой,
Над березовой рощей моей,
Где лавиною розовой
Льются листья с высоких ветвей,
Где под каплей божественной
Холодеет кусочек цветка,—
Встанет утро победы торжественной
На века.
1946
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
