Невесомость. Жажда. Сизый свинец задворок.
Сквозь иголку ушка мусор толкают бесы.
Полумесяц, в дыму застывший лимонной коркой,
зажимает нос. Месяцу интересно,
кто сегодня пройдёт сквозь ушко - в больничных стенах,
кто сегодня бинтом приляжет на мазь на язве...
Невесомость. Где-то шуршит под двоими сено.
Где-то хата краснеет от после-разлуки-"здравствуй!"
Наклониться нышком. Цвести на иголке маком.
Покачать башкой, как лошадь - на бойне. Знаешь,
так змеисто на детский праздник летит бумага -
три-больным драконом в небе... Так плачет сажа
от рецептов в печке...
Высушить на верёвке
свои щёки (пуделёк, под дождём промокший)...
Подышать на сердце, сложенное оборкой.
Поплевать на тех, кто смеётся над "сарой-мойшей".
И рассматривать сквозь тучки - мазнёю лаком
нанесённые на воздух четвёртой расы,
как верблюды облизывают булавки,
что воткнули в землю от неземного сглаза,
как верблюды зажмуривают дыханье,
как верблюжий мех на людишках, как у младенца -
волоски, нарастает.
И земляные ткани
оживают - от веса небес на сердце.
Я волком бы
выгрыз
бюрократизм.
К мандатам
почтения нету.
К любым
чертям с матерями
катись
любая бумажка.
Но эту...
По длинному фронту
купе
и кают
чиновник
учтивый
движется.
Сдают паспорта,
и я
сдаю
мою
пурпурную книжицу.
К одним паспортам —
улыбка у рта.
К другим —
отношение плевое.
С почтеньем
берут, например,
паспорта
с двухспальным
английским левою.
Глазами
доброго дядю выев,
не переставая
кланяться,
берут,
как будто берут чаевые,
паспорт
американца.
На польский —
глядят,
как в афишу коза.
На польский —
выпяливают глаза
в тугой
полицейской слоновости —
откуда, мол,
и что это за
географические новости?
И не повернув
головы кочан
и чувств
никаких
не изведав,
берут,
не моргнув,
паспорта датчан
и разных
прочих
шведов.
И вдруг,
как будто
ожогом,
рот
скривило
господину.
Это
господин чиновник
берет
мою
краснокожую паспортину.
Берет -
как бомбу,
берет —
как ежа,
как бритву
обоюдоострую,
берет,
как гремучую
в 20 жал
змею
двухметроворостую.
Моргнул
многозначаще
глаз носильщика,
хоть вещи
снесет задаром вам.
Жандарм
вопросительно
смотрит на сыщика,
сыщик
на жандарма.
С каким наслажденьем
жандармской кастой
я был бы
исхлестан и распят
за то,
что в руках у меня
молоткастый,
серпастый
советский паспорт.
Я волком бы
выгрыз
бюрократизм.
К мандатам
почтения нету.
К любым
чертям с матерями
катись
любая бумажка.
Но эту...
Я
достаю
из широких штанин
дубликатом
бесценного груза.
Читайте,
завидуйте,
я -
гражданин
Советского Союза.
1929
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
