Бесстрашное беззвучие воды.
Лягушки лижут ржавчину на стрелах.
Царевна-жаба жабры девок смелых
(до полных лёгких) душит.
Звёздных дынь
душистых семки падают на спинки
белесых горбунков – кульков-трусов.
Песок лежит запятнанной косынкой,
и травка шебуршится о рассол
воды.
Кисельный берег неба самолётный
икотный след лакает. На цепи
бельчонок ходит по останкам лодок
и нежно шепчет: «Встань. Проснись и спи
наружу снами»….
Озеро в диване
лепечет что-то сладкое.
Лежать,
врастая в ил.
Надрывно ждать Ивана,
намазывая йодом рёбра.
Гладить чад
жирафов клубодымных.
Руки-реки
впадают в Кукиш – океан шестой.
А по стене идут за солью к грекам
емели-тени.
Шевеля листвой
небритых стен, сквозняк снимает шкуру,
ложится рядом тихо голышом…
Царевна-жаба шепчет: «Дура-дурой»
и прячет зенки в алый капюшон
из страшных снов, где вся вода – безмолвна,
где рыбы-кони свои кости жрут,
где ловит хвост бельчонок, мелкий шут,
и тёмный молне-бог куёт из молний
не стрелы – камни:
девы на ладони
их вяжут – и ныряют в чёрный пруд…
... и на диване – выемки и семки
не звёзд – ресниц падучих.
И под стенкой –
лягушка сонно держится за грудь.
К дому по Бассейной, шестьдесят,
Подъезжает извозчик каждый день,
Чтоб везти комиссара в комиссариат -
Комиссару ходить лень.
Извозчик заснул, извозчик ждет,
И лошадь спит и жует,
И оба ждут, и оба спят:
Пора комиссару в комиссариат.
На подъезд выходит комиссар Зон,
К извозчику быстро подходит он,
Уже не молод, еще не стар,
На лице отвага, в глазах пожар -
Вот каков собой комиссар.
Он извозчика в бок и лошадь в бок
И сразу в пролетку скок.
Извозчик дернет возжей,
Лошадь дернет ногой,
Извозчик крикнет: "Ну!"
Лошадь поднимет ногу одну,
Поставит на земь опять,
Пролетка покатится вспять,
Извозчик щелкнет кнутом
И двинется в путь с трудом.
В пять часов извозчик едет домой,
Лошадь трусит усталой рысцой,
Сейчас он в чайной чаю попьет,
Лошадь сена пока пожует.
На дверях чайной - засов
И надпись: "Закрыто по случаю дров".
Извозчик вздохнул: "Ух, чертов стул!"
Почесал затылок и снова вздохнул.
Голодный извозчик едет домой,
Лошадь снова трусит усталой рысцой.
Наутро подъехал он в пасмурный день
К дому по Бассейной, шестьдесят,
Чтоб вести комиссара в комиссариат -
Комиссару ходить лень.
Извозчик уснул, извозчик ждет,
И лошадь спит и жует,
И оба ждут, и оба спят:
Пора комиссару в комиссариат.
На подъезд выходит комиссар Зон,
К извозчику быстро подходит он,
Извозчика в бок и лошадь в бок
И сразу в пролетку скок.
Но извозчик не дернул возжей,
Не дернула лошадь ногой.
Извозчик не крикнул: "Ну!"
Не подняла лошадь ногу одну,
Извозчик не щелкнул кнутом,
Не двинулись в путь с трудом.
Комиссар вскричал: "Что за черт!
Лошадь мертва, извозчик мертв!
Теперь пешком мне придется бежать,
На площадь Урицкого, пять".
Небесной дорогой голубой
Идет извозчик и лошадь ведет за собой.
Подходят они к райским дверям:
"Апостол Петр, отворите нам!"
Раздался голос святого Петра:
"А много вы сделали в жизни добра?"
- "Мы возили комиссара в комиссариат
Каждый день туда и назад,
Голодали мы тысячу триста пять дней,
Сжальтесь над лошадью бедной моей!
Хорошо и спокойно у вас в раю,
Впустите меня и лошадь мою!"
Апостол Петр отпер дверь,
На лошадь взглянул: "Ишь, тощий зверь!
Ну, так и быть, полезай!"
И вошли они в Божий рай.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
