Разложи меня по полочкам
наших страстей и ошибок,
С надписью ,с ценниками
на каждый мой грех,цвета не маркого.
Читаешь меня - амазонка,надменная девушка,
влюбленная кошечка.
И много ещё всякого-якого. Простого и яркого
Всего немножечко.
Любимая нежно, изменница,временщица,
наместница, сумасбродка.
Лёгкая, как пепел твой сигареты.
Горькая ,как твой эспрес-со.
Праздничная чечётка.И ножки мои хороши.
Загадка любви для повесы.
Рыбка, выброшенная на мель,
Молочная карамель.
Вам взвесить? Сто грамм?
Перевязать бонбоньерку ленточкой крика души?
Как Вы желаете меня, в каком ракурсе,
ипостаси, калибре?
Голубкой воркующей,
а может быть экзотичной, как птаха-колибри?
Как перевязать? Потуже? А может накрест? Ну же!
Не стоит тут миндальничать и в тогу покоя рядиться.
Украсьте мною Вашу высокую, гордую колесницу.
Стань датой в моих эпохах-
Ревности ,сумбура претензий, смерче-подобной любви,
тревожных вздохов..
С резусом вечного отрицания смешения нашей крови.
Я твоя до последней родинки.
Швырни горсть твоего крика в уши моей души.
Давай провалимся вместе.В тартарары.
В дырку бытия.В хрупкие шалаши.
Я давно покинула Площадь моей женской свободы.
Мы часто и добровольно рабы.
Я в рабство желаю. К тебе .
И чтоб стукнулись в поклоне гордые лбы
тихо …..
Неправо о стекле те думают, Шувалов,
Которые стекло чтут ниже минералов.
Ломоносов
Солдат пришел к себе домой -
Считает барыши:
"Ну, будем сыты мы с тобой -
И мы, и малыши.
Семь тысяч. Целый капитал
Мне здорово везло:
Сегодня в соль я подмешал
Толченое стекло".
Жена вскричала: "Боже мой!
Убийца ты и зверь!
Ведь это хуже, чем разбой,
Они помрут теперь".
Солдат в ответ: "Мы все помрем,
Я зла им не хочу -
Сходи-ка в церковь вечерком,
Поставь за них свечу".
Поел и в чайную пошел,
Что прежде звали "Рай",
О коммунизме речь повел
И пил советский чай.
Прошло три дня, и стал солдат
Невесел и молчит.
Уж капиталу он не рад,
Барыш не веселит.
А в полночь сделалось черно
Солдатское жилье,
Стучало крыльями в окно,
Слетаясь, воронье.
По крыше скачут и кричат,
Проснулась детвора,
Жена вздыхала, лишь солдат
Спал крепко до утра.
В то утро встал он позже всех,
Был сумрачен и зол.
Жена, замаливая грех,
Стучала лбом о пол.
"Ты б на денек,- сказал он ей,-
Поехала в село.
Мне надоело - сто чертей!-
Проклятое стекло".
Жена уехала, а он
К окну с цигаркой сел.
Вдруг слышит похоронный звон,
Затрясся, побелел.
Семь кляч влачат по мостовой
Дощатых семь гробов.
В окно несется бабий вой
И говор мужиков.
- Кого хоронишь, Константин?
- Да Глашу вот, сестру -
В четверг вернулась с имянин
И померла к утру.
У Николая помер тесть,
Клим помер и Фома,
А что такое за болесть -
Не приложу ума.
Настала ночь. Взошла луна,
Солдат ложится спать,
Как гроб тверда и холодна
Двуспальная кровать.
И вдруг ... иль это только сон?-
Идет вороний поп,
За ним огромных семь ворон
Несут стеклянный гроб.
Вошли и встали по стенам,
Сгустилась сразу мгла,
"Брысь, нечисть! В жизни не продам
Толченого стекла".
Но поздно, замер стон у губ,
Семь раз прокаркал поп.
И семь ворон подняли труп
И положили в гроб.
И отнесли его в овраг,
И бросили туда,
В гнилую топь, в зловонный мрак,
До Страшного суда.
1919
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
