Но какая гадость чиновничий язык! Исходя из того положения... с одной стороны... с другой же стороны — и все это без всякой надобности. «Тем не менее» и «по мере того» чиновники сочинили
…о господи, пошли мне рок-н-ролл,
каштаны, сахар, соль, петлю на шею
хорьку, который, словно чушь, порол
и порет рёбра со свиной траншеи
с варёным сердцем.
Дай мне поролон –
заткнуть все щели – карлики задрали:
то – Цахес, то – резиновый король,
то – сдохшие в детдоме самураи…
Куда ни глянь – сопливый бухучёт.
Занюханы проценты табуреткой
и мылом…
И верёвочка – течёт,
А кончика – ни-ни, хоть очень редко
потянешь, зафиксируешь… Взлететь –
нет духу (то долги, то старый лифчик,
и стыдно – Так…)
Окурочный балет.
И плач листвы, что тянет сквозь наличник
дверного шага в ад свои все шесть
нелепых пальцев, на которых тролли –
частицы пустоты – сосут дюшес
витающей тоски под алкоголем
и рок-н-рольным темпом битых бит,
согнувшихся о темя бога…
Манна
из хлебных крошек.
Апельсин-гибрид,
не взятый в жёны лысым павианом.
Хорёк в сердечной шахте без руды
на жирном фарше.
Красный свет с размахом
крыла вороны.
Дерево в груди,
родящее в скорлупке чёрной – сахар.
Мне всё дано.
Мне всё послали.
И
вообще послали – в миф, где каторжане
каштаны жарят на огне любви,
на кромке бездорожья из каштанов
и прелых листьев шестипалых.
Где
не молятся,
не лечатся,
не дышат
сквозь тряпку,
в миф, где город на беде
спасает хвостик каждой дохлой мыши.
Где нет верёвок.
Где смывают боль
своей же кровью – не ревнуя к ранам.
Где режут рёбра глубоко и вдоль,
чтоб вставить снова в тёплый бок барана,
и жертва – в этом, а не в смерти.
Где
нет ничего, всё выдумка, без жанра.
Есть только мир, в зелёной бороде
заплётший:
троллей,
ангелов,
каштаны,
соль-сахар,
голубику площадей
и манну ампул,
и осенних цыпок,
и гномиков, играющих в детей
влюблённых…
преуспел я в искусстве в котором
я катоном не слыл никогда
А.Ц.
снится мне собеседник усталый араб
с кем визином закапав моргала
мы дымим косяком разливая шарап
восседая на пнях у мангала
он грассирует мне сотоварищ и брат
повертев шампурами при этом
все что нужно не брить никогда бакенбард
чтобы стать гениальным поэтом
и хохочет и кашляет и говорит
размахавшись обрывком картонным
ты дружище зазря обнаглевший на вид
если слыть захотелось катоном
ведь запомнить пора навсегда и давно
раз приспичило жить печенегом
быть поэтами в скорбной россии дано
лишь евреям шотландцам и неграм
и немедленно выпили ты закуси
без закуски нельзя на руси
папиросу смочивши голодной слюной
с хитрым прищуром смотрит мне в оба
поделись произносит степенно со мной
не боишься ли бога и гроба
как тебе современники головы чьи
в бытовой лихорадке сгорая
не узнают о чем ты бормочешь в ночи
понапрасну пергамент марая
напрягая поставленный мозг на вопрос
умным фасом сократа являя
я пускаю поэту густой паровоз
вот такие слова добавляя
я о том бормочу от волненья багров
что страшнее чем черви и ящик
то что много в окрестной природе богов
но из них никого настоящих
и немедленно дунули слышишь родной
ты скрути нам еще по одной
и продолжил ожиданно я и впопад
мастеря смолянистую пятку
мол из всех существующих в мире наград
я избрал карандаш и тетрадку
говорил вот и юности стало в обрез
но покуда мне муза невеста
я живу не тужа только скучно мне без
но конкретно чего неизвестно
улыбнулся аэс папиросу туша
ну тогда протянул не спеша
не гонись ни за девками ни за баблом
ни за призрачным звоном медалей
но в семье многолюдной не щелкай ерблом
чтоб в него ненароком не дали
не победой судьба а бедой наградит
и душой от озноба дрожащей
только чаще грызи алфавитный гранит
ненадежные зубы крошащий
чем гранит неприступней тем зубы острей
ну взрывай черт возьми побыстрей
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
