она долго собирала вещи –
как будто не знала, что будет нужнее – плащ или платье
накануне ей приснился сон наверное вещий
но сегодня это было в первый раз и совершенно некстати
в нём не было ничего особенного –
в нём ничего не было
ей казалось, что она узнавала в тон отсутствию осколки звона
и вплетала в мысли из млечного ила
но звон был ничей, ниоткуда
и мысли казались липким пластилином
она окончательно решила взять плащ – шум начинал сыпаться сверху,
довольно зловонный
неестественно синий
прилипчиво-нудный
с вкраплениями талого смеха
он съедал всё что было, всё что не было, всё что
потом заинтересованно глянул в её сторону
она подумала, что надо вымыть посуду
и что кончать с ним надо – и так ясно, потолок протечёт
и плащ явно намокнет, если ещё хоть несколько минут здесь пробудет
но если уйдёт она – он останется не тронутым
тогда её прозрачная рука сжала осколки –
звук тёплыми ручейками заструился из разрезанной хрупкой кожи
боль не чувствовалась, не было больно нисколько..
вдруг она засмеялась – тишина задумчиво-осторожно
составляла оранжевый апельсин
из синих долек
В Рождество все немного волхвы.
В продовольственных слякоть и давка.
Из-за банки кофейной халвы
производит осаду прилавка
грудой свертков навьюченный люд:
каждый сам себе царь и верблюд.
Сетки, сумки, авоськи, кульки,
шапки, галстуки, сбитые набок.
Запах водки, хвои и трески,
мандаринов, корицы и яблок.
Хаос лиц, и не видно тропы
в Вифлеем из-за снежной крупы.
И разносчики скромных даров
в транспорт прыгают, ломятся в двери,
исчезают в провалах дворов,
даже зная, что пусто в пещере:
ни животных, ни яслей, ни Той,
над Которою - нимб золотой.
Пустота. Но при мысли о ней
видишь вдруг как бы свет ниоткуда.
Знал бы Ирод, что чем он сильней,
тем верней, неизбежнее чудо.
Постоянство такого родства -
основной механизм Рождества.
То и празднуют нынче везде,
что Его приближенье, сдвигая
все столы. Не потребность в звезде
пусть еще, но уж воля благая
в человеках видна издали,
и костры пастухи разожгли.
Валит снег; не дымят, но трубят
трубы кровель. Все лица, как пятна.
Ирод пьет. Бабы прячут ребят.
Кто грядет - никому не понятно:
мы не знаем примет, и сердца
могут вдруг не признать пришлеца.
Но, когда на дверном сквозняке
из тумана ночного густого
возникает фигура в платке,
и Младенца, и Духа Святого
ощущаешь в себе без стыда;
смотришь в небо и видишь - звезда.
Январь 1972
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
Авторизация
Камертон
