На дне морском опять дождит. Мокруха.
За две секунды мир творит креветка.
Глядит на море мёртвая старуха
(труп чайки на скале).
Течёт монетка,
что выпала из паруса штанины
апостола какого-то - приблуды.
Пинают носом вещие дельфины
звезду.
Бренчат вулканы, как посуда.
Ещё Иона глоткой не окучен,
ещё Киприд не создали из мифа,
ещё крылатых железячек кучки
морским барашкам не вмешали в лимфу
песок панамский и кульбабный стронций.
Ещё не видел Магомет взрывчатку...
... стоит гора.
Под морем мокнет солнце,
шарахаясь от голубой перчатки.
2
Вышел сонный мальчик из пещеры:
"День" - на лбу написано тернинкой.
Дедушка в перчатках акушера
режет, как сальцо на чёрном рынке,
кожицу и рёбрышки минуток.
Шепелявит девочка-сиротка,
что не ела травку двое суток.
Грусть в глазах.
И буро-чёрный ротик.
Сновыгают наймытами тени
мимо яблок, пошлых и немытых.
Эпилептикально пляшет пена
на "Богданах" жёлтых в поле битвы
стёклышек, сердец и селезёнок.
Вылетают птички в юг историй.
Семь козлов-наложниц робинзонов
мечутся, пытаясь выдрать море
с горизонта, на который лапы
всё смелее смеют тыкать башни..
Всё творится частой громкой сапой -
растворимых скорше...
Спит на барже,
в ночь идущей, пару сек мальчишка.
Все тернинки сбились в белой чёлке.
Дедушка в перчатках режет шишки
и нарывы воздуха, отщёлкав
"эн" и "э" - оставленным орешком,
мягким и последним...
Старый зодчий-
отчим мира быстро-быстро режет:
"Все - уроды.
Выкидыши, в общем"....
3
Утром жасмином пахнешь.
Карандаши
сонно рисуют стрелки на красных веках.
Глазик, не дёргайся, солнышко, не дыши! -
морда - и так - что ухмылочка чебурека.
Лоб.
Занавеска морщинок, в которых - мор,
море, земля, и солнце, и тот охотник,
что полюбил медведицу, и сыр-бор,
взбитый из той пыли, по которой ходят
грубо-спортивно часы.
И - не с той ноги
снова.
И смрад в пещере.
В WC - разруха.
И телефон выбивает привет, как гимн:
"Ты там не сдохла после.., моя старуха?"
И - выходя качать у обвисших - мир,
и - выходя беременеть от воен,
Бабушка Воздух думает: "Я - упырь.
Крови напьюсь.
Успокоюсь.
На смерть повою".
Думает:
раньше - шесть дней, а сейчас - мильярд -
наоборот!
Ни выходных, ни славы.
Чокнутый паж.
Огнедышащий ветер-брат.
Зеркало-монстр: где саван, а где - красава?
Внуки вот только... выкидыши... мальки...
Как сотворять, убивая, легко и сладко!
Бабушка Воздух вбирает в пустую матку
море,
пещеру,
последний
звериный
крик.
Кажинный раз на этом самом месте
я вспоминаю о своей невесте.
Вхожу в шалман, заказываю двести.
Река бежит у ног моих, зараза.
Я говорю ей мысленно: бежи.
В глазу - слеза. Но вижу краем глаза
Литейный мост и силуэт баржи.
Моя невеста полюбила друга.
Я как узнал, то чуть их не убил.
Но Кодекс строг. И в чем моя заслуга,
что выдержал характер. Правда, пил.
Я пил как рыба. Если б с комбината
не выгнали, то сгнил бы на корню.
Когда я вижу будку автомата,
то я вхожу и иногда звоню.
Подходит друг, и мы базлаем с другом.
Он говорит мне: Как ты, Иванов?
А как я? Я молчу. И он с испугом
Зайди, кричит, взглянуть на пацанов.
Их мог бы сделать я ей. Но на деле
их сделал он. И точка, и тире.
И я кричу в ответ: На той неделе.
Но той недели нет в календаре.
Рука, где я держу теперь полбанки,
сжимала ей сквозь платье буфера.
И прочее. В углу на оттоманке.
Такое впечатленье, что вчера.
Мослы, переполняющие брюки,
валялись на кровати, все в шерсти.
И горло хочет громко крикнуть: Суки!
Но почему-то говорит: Прости.
За что? Кого? Когда я слышу чаек,
то резкий крик меня бросает в дрожь.
Такой же звук, когда она кончает,
хотя потом еще мычит: Не трожь.
Я знал ее такой, а раньше - целой.
Но жизнь летит, забыв про тормоза.
И я возьму еще бутылку белой.
Она на цвет как у нее глаза.
1968
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
