Давай уже, родная, - отрекись!
Мы все сдаём - родителей, кровь в венах,
того, кто кистью раз-дахау-ил кисть
на чёрточки стояний на коленях,
по сантиметру - за год -ниже.
Мы -
такие дети, сонные от шкварок
на ягодицах нервов, шаурмы
вторичнее.
Мы - тоненький огарок
травинки, на которой - завязь ос
и ни змеи. И ни таблички с видом
на зону, где сопливый дед мороз
на шару дарит свечи белой свите
снежинок на июльский ведьмин день
на бежиных шелках, где вместо броши -
цветок над кладом, в сизой бороде
какого-то козла, который брошен
перчаткой - в морду, с видом на уют.
Какие виды, господи, родная?
Вот градусник.
Вот тысячи иуд-
холодных колобочков, что катают
во ртути медяки.
Вот жаба, в грудь
зашитая.
Вот липовая ветка
метро "В Нигде".
Вот пальчики орут
в 3-D-зубах чужой марионетки.
Вот Барабас, на барабан судьбы
напяленный - и страшно: как он - сдался?
Вот скорпион в оладушке стопы,
которая любила дыки танци.
А вот и ты - идущая в депо
к максфраям мифов про миры иные,
где бьют трамваи с криками "Да по...!"
на счастье, где, как зубы коренные,
на пробу рвут из нас вот то дитё,
что нас послало... Мы - сданы, как тара,
оно же с липкой трёшечкой идёт
гонять на Лысой кровь из самовара
с вечерним солнцем, в чистеньких носках
и майках спать в обнимочку с барвинком,
и нам писать раз в год, что - вооот, близка
пушная тварь для шуб, хоть невидимка,
но - осторожно...
Да, родная, да.
Ты (я -в три года) - отреклась.
Какого
ещё писать и тыкать в провода
ручонку, меньше всплеска водяного
бурана в детской ванне?
Я - сдана.
В плен чёрточкам в ладонях -
на коленях
стоять перед тобой.
Как та спина
убийцы - перед жертвой.
Словно пленник -
перед свободой.
Словно талый воск -
перед свечой.
Как бездна - перед взлётом...
Давай же, смойся!..
... детство с гулькин нос
в пустынной морозилке кожи водит
на ниточке бумажный самолётик,
сложивший крылья, сдавший стюардесс,
пилота, всех-всех-всех моих запштучек...
Давай уже...
Иди в свой светлый рейс.
Так будет безнадёжней.
То есть - лучше.
Настоящее. Блестяще выполнено. "рвут", наверное, опечатка, или что-то с синтаксисом. Внятно почти всё. За "пушную тварь - невидимку" отдельное спасибо!:) А "родная" - пока просят смыться, не смоётся. Недопроситесь. )
а что с синтаксисом??
Вам спасибо.
и от твари, и за всё.
Недопрошусь?
))
Если "рвут максфраи" или "рвут" некие вообще "они" , то всё в порядке с ситаксисом. Я сперва подумала, что, может, "рвёт" дитё, которое в трамвае и послало - "Да по..". Мне стыдно, но я пока до "максфраев" не добралась, не читала ещё, придётся почитать, вы меня заинтересовали ими. Спасибо за "спаси бог" от "пушистой твари". Пока не возражаю. Нет, не допроситесь, но просите, просите.. )
некие они) вот так правильно, да.
/стыдиться нечего абсолютно - лёгкое чтиво ведь.
Это отличный стих. Немного сбивает с ритма "обрывочно-строчное" написание. Но в целом - всё отлично. Спасибо.
обрычовно-строчное написание - вы имеете в виду, что строчки разрываются?
Спасибо большое.
Рада слышать.
Да, я подразумеваю то, что у Вас ведь размер выдержан и читателю удобнее было бы читать далее весь стих по примеру первого катрена.
К примеру, местоимение "мы" добавить в строку: "по сантиметру - за год -ниже. Мы -" и т.д.
Моё, субъективное :) А дело, как и право - всегда за автором :)
Выбор непонятный)
Я разбивку делаю "смысловую" чаще всего - чтобы облегчить и так сложное для понимания.
И сталкиваюсь с такими замечаниями, как у Вас -с одной стороны.
И с такими, чтобы разбивать строго по чтению, как голос идёт -а тогда вообще неясно, какой она должна быть, разбивка.
И - искренне не знаю, что лучше...
Чтобы оставить комментарий необходимо авторизоваться
Тихо, тихо ползи, Улитка, по склону Фудзи, Вверх, до самых высот!
Я помню, я стоял перед окном
тяжелого шестого отделенья
и видел парк — не парк, а так, в одном
порядке как бы правильном деревья.
Я видел жизнь на много лет вперед:
как мечется она, себя не зная,
как чаевые, кланяясь, берет.
Как в ящике музыка заказная
сверкает всеми кнопками, игла
у черного шиповика-винила,
поглаживая, стебель напрягла
и выпила; как в ящик обронила
иглою обескровленный бутон
нехитрая механика, защелкав,
как на осколки разлетелся он,
когда-то сотворенный из осколков.
Вот эроса и голоса цена.
Я знал ее, но думал, это фата-
моргана, странный сон, галлюцина-
ция, я думал — виновата
больница, парк не парк в окне моем,
разросшаяся дырочка укола,
таблицы Менделеева прием
трехразовый, намека никакого
на жизнь мою на много лет вперед
я не нашел. И вот она, голуба,
поет и улыбается беззубо
и чаевые, кланяясь, берет.
2
Я вымучил естественное слово,
я научился к тридцати годам
дыханью помещения жилого,
которое потомку передам:
вдохни мой хлеб, «житан» от слова «жито»
с каннабисом от слова «небеса»,
и плоть мою вдохни, в нее зашито
виденье гробовое: с колеса
срывается, по крови ширясь, обод,
из легких вытесняя кислород,
с экрана исчезает фоторобот —
отцовский лоб и материнский рот —
лицо мое. Смеркается. Потомок,
я говорю поплывшим влево ртом:
как мы вдыхали перья незнакомок,
вдохни в своем немыслимом потом
любви моей с пупырышками кожу
и каплями на донышках ключиц,
я образа ее не обезбожу,
я ниц паду, целуя самый ниц.
И я забуду о тебе, потомок.
Солирующий в кадре голос мой,
он только хора древнего обломок
для будущего и охвачен тьмой...
А как же листья? Общим планом — листья,
на улицах ломается комедь,
за ней по кругу с шапкой ходит тристья
и принимает золото за медь.
И если крупным планом взять глазастый
светильник — в крупный план войдет рука,
но тронуть выключателя не даст ей
сокрытое от оптики пока.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.