... когда тебе кажется: сгустки набухшей тьмы
кровят и шипятся, царапают лоб и щёки,
на мёртвой планете уродивый лес шумит -
густой бороды из кюветов, столбов и щёлок
мышиных пентхаузов,
и самолётный рой
нацелил свои хоботки на избушку-с-курью-
шершавую-лапку, - не бойся.
Целует в бровь
молочный полковник созвездия нимф и гурий.
Колышется армия хищных сухих ветвей,
покой охраняя отпетых соловьих горсток.
И катит река рыбноватый густой шалфей,
и гладит песок по шёрсточке мимо роста.
...распята на смуглом пупке золотой земли,
разбросана в нервах-степях, как монгольский тугрик,
привязана к поясу памяти из золы,
к пещерам, и к поясу сочной песчаной бури, -
барашка на бархате двориков и домов,
ножа ожидающий мягкий комочек плача...
Когда тебе кажется, что в наш вселенский плов
тебя - чесноком - положили, и ты, как мячик, -
ко дну - в этот рисово-рисовый жаркий пар,
безкровная жертва.... и так же вот - раз за разом, -
не думай!...
Хотя и сгущатся в лунах гарь,
хотя у подвалов - собаки четвёртой расы...
Хотя одноногий ботинок стрелы минут
хромает на завтра, и время сутулит плечи.
И в городе мусора ржавую землю пьют
с далёких венер многоглазые человечки.
И сгустки набухшей тьмы в облаках кровят,
и жёлтый безумец рядом глотает кашель...
Не бойся, родная.
Воздух лизнёт кровать
и чёрной зелёнкой губы тебе замажет.
И на глаза положит из двух зеркал
чудо-примочки - нежность ромашки с мёдом:
... жив твой барашек.
Принц твой - как космос - мал.
Сны на кошмарах уносятся в город мёртвых...
Ни сика, ни бура, ни сочинская пуля —
иная, лучшая мне грезилась игра
средь пляжной немочи короткого июля.
Эй, Клязьма, оглянись, поворотись, Пахра!
Исчадье трепетное пекла пубертата
ничком на толпами истоптанной траве
уже навряд ли я, кто здесь лежал когда-то
с либидо и обидой в голове.
Твердил внеклассное, не заданное на дом,
мечтал и поутру, и отходя ко сну
вертеть туда-сюда — то передом, то задом
одну красавицу, красавицу одну.
Вот, думал, вырасту, заделаюсь поэтом —
мерзавцем форменным в цилиндре и плаще,
вздохну о кисло-сладком лете этом,
хлебну того-сего — и вообще.
Потом дрались в кустах, ещё пускали змея,
и реки детские катились на авось.
Но, знать, меж дачных баб, урча, слонялась фея —
ты не поверишь: всё сбылось.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
