... мы шебуршим о сумрак, как тела,
сплетённые назло друг другу. Болью
давясь и потом, тишиной кричим... -
они не слышат (думаем) - и вновь
вплетаем нити душ в печальный сквер
оттенков сери, сизи, - как сизифы,
мы катим кожу сердца - камнем - в пыль...
Они всё видят.
Рядышком - за кисть
придерживая - думают о нас
и колесницах-лепестинках звёзд,
где голоса чуть громче и прозрачней,
где их слова пропахли льдом и мятой,
когда пропали на земной волне.
Приёмник говорит нам: "Постучи
улыбкой - в воздух, радугой - в животик
луны. Качнётся время, как стена,
и будет видно шов двух сонных царств"...
... на шве - они.
Качают этим швом,
черёмухой пушистой, как башкою,
дырявым полем и солдатской пылью,
больничной ложкой, ветром-черпаком,
но в этом всём - один лишь светлый дым,
воспоминаний хвоя и дыханье
купающихся в солнце куполов,
прозрачных, словно кожица святых
ребёнков...
Что нам слышно там, в дыму?
"Мы будем гладить радугой и сном,
а вы нас вспоминайте, но - легко:
как чёрный мак в соломенной пашне
и красный мак на прорези ладони,
как яблоко в малиновых ветвях
и птицу в тёплой яблочной коре,
как старика на синих парусах,
как шум детей лавандовых в межгорье,
как золотых барашков цвета моря,
без боли и без цвета вообще...."
Безцветье.
Лёд, и мята, и стена,
в которую мы пишем не слезами -
живой водой.
Стена целует в сон,
и мы вступаем в свет, как в хоровод, -
все вместе.
Все, лишённые границ,
все-помнящие камушки, под кожу
которых заплывают, как река,
родство, любовь, и память, и "всегда"...
Еще скрежещет старый мир,
И мать еще о сыне плачет,
И обносившийся жуир
Еще последний смокинг прячет,
А уж над сетью невских вод,
Где тишь – ни шелеста, ни стука –
Всесветным заревом встает
Всепомрачающая скука.
Кривит зевотою уста
Трибуна, мечущего громы,
В извивах зыбкого хвоста
Струится сплетнею знакомой,
Пестрит мазками за окном,
Где мир, и Врангель, и Антанта,
И стынет масляным пятном
На бледном лике спекулянта.
Сегодня то же, что вчера,
И Невский тот же, что Ямская,
И на коне, взамен Петра,
Сидит чудовище, зевая.
А если поступью ночной
Идет прохожий торопливо,
В ограде Спаса на Сенной
Увидит он осьмое диво:
Там, к самой паперти оттерт
Волной космического духа,
Простонародный русский черт
Скулит, почесывая ухо.
1920
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
