Сходить в зверюги.
Любить друг друга, -
как два рентгена друг друга жмутся
всем самым темным…
Драконовьюга
дождя - о стекла: гнездятся бусы
их крыльев? перьев? их глоток? - будто
вуайеристы, всеизвращенцы:
два тела-блюда готовят блюдо -
с бобовой лаской и сладким перцем,
с кедровой дрожью,
с мурашьей прытью,
с мурчащей мяссой,
с парящей массой…
Снимай нас, быстро, творец открыток!
Лови нас - вспышкой!
Пугай нас - тазом!
Чтоб было - словно парашютистам,
когда в них солнце - как парабеллум…
И проще- падать.
И поле - чисто.
И видно - место с каемкой белой,
с пружиной ржавой, что сердцем - бьется -
зверюги, загнанной стогиенно
к другой зверюге…
На ощупь - "хто цэ"?
Родство почуяв,
сплошным рентгеном
в друг друга жаться,
друг друга жмакать,
рентген - в рентген,
чернота - в чернинку…
…кровати накипь
на черных маках..
И ложь - украдкой.
И пот - тропинкой…
**
Любовь - дилинь-дилинь и титель-митель…
Метель подушек…. И - метелить явь!
А сквозь засосы слышится, как свитер
лепечет: " Одеялко хоть поправь".
Слетают с неба Воланд с Авадонной -
и бьются - мухи - в розовость очков...
Диоптрии по-черному бездонны.
Пародии романные печет -
краснеют.
Как и джинны в табакерке.
Как ненависть к телесному, когда
на ней еще - стесненья-маломерки,
потом - твоя рука и темнота
в закрытом взгляде.
Хрупкая соломка
теней. И сквозь соломинку, взахлеб -
морскую ламинарию - твой локон,
ее полынный лунный теплый лоб…
***
Пошло и приторно? - Нет, притирание…
Пьяно и ветрено? - Нет, это раненных
божьих игрушек чуть-чуть умирание..
Просто диктует гроза:
это - две крошки, что лепят печенины,
это - безумие поздневечернее,
артериальное любветечение…
Белая бирюза
с жемчугом лампочек.
Двери - мулаточки
прячут стыдливо в паркетинах пяточки
голые. В тускленькой вечности маточке
бабочкой подрожим…
Воздух - как будто пылинки - с акации, -
с крыльев-предплечий срывают, как панцири,
скованность, сломленность…
Вскрико-овации -
танго двоистой души…
Черный настройщик…
Прозрачные клавиши…
Родинки в пальцах - алмазные залежи -
мягко зализывать ( мы не устали же? -
двигатель вечен, как лю…)
Сны табунами - вокруг все да около.
Лже-фонари за версту оком сокола
пялятся…
Ангел на ушко чуть цокает,
грея свой девственный клюв...
Девочке медведя подарили.
Он уселся, плюшевый, большой,
Чуть покрытый магазинной пылью,
Важный зверь с полночною душой.
Девочка с медведем говорила,
Отвела для гостя новый стул,
В десять спать с собою уложила,
А в одиннадцать весь дом заснул.
Но в двенадцать, видя свет фонарный,
Зверь пошел по лезвию луча,
Очень тихий, очень благодарный,
Ножками тупыми топоча.
Сосны зверю поклонились сами,
Все ущелье начало гудеть,
Поводя стеклянными глазами,
В горы шел коричневый медведь.
И тогда ему промолвил слово
Облетевший многодумный бук:
— Доброй полночи, медведь! Здорово!
Ты куда идешь-шагаешь, друг?
— Я шагаю ночью на веселье,
Что идет у медведей в горах,
Новый год справляет новоселье.
Чатырдаг в снегу и облаках.
— Не ходи, тебя руками сшили
Из людских одежд людской иглой,
Медведей охотники убили,
Возвращайся, маленький, домой.
Кто твою хозяйку приголубит?
Мать встречает где-то Новый год,
Домработница танцует в клубе,
А отца — собака не найдет.
Ты лежи, медведь, лежи в постели,
Лапами не двигай до зари
И, щеки касаясь еле-еле,
Сказки медвежачьи говори.
Путь далек, а снег глубок и вязок,
Сны прижались к ставням и дверям,
Потому что без полночных сказок
Нет житья ни людям, ни зверям.
1939
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
