если выпить много сиропа,
изрезанного,
будто кленовый лист,
спазмами горла,
каменным комом молчания,
когда люди вокруг вымерли –
в белом лице
непаристого числа
потусемейного рода,
можно увидеть то,
о чём
не могли бы мечтать
даже смирные психи,
тишайшие подданные
Королевства Шприцев
и Мутных Зелёных Ванн…
–
видеть,
как вещи
превращаются
в скальпы индейцев:
Тапочки Рваный Тигр,
Лампочка Рана В Глаз,
Наволка Синего Водопада,
и всё это –
в мутном окне
под стриженными ресницами
(но в кадре не видно ножниц…)
ножницы
выпиваются
вместе с сиропом –
обучая тебя
вырезать печаль,
которая тебя не слушает,
вырезать из памяти
сотни шкафёнков-памятников,
вырезать из мысленных –
мыльных и в жуть взаправдошных,
а потом возвращаться к стрижке:
стричь свою сволочь,
ощущающую себя ахнутой,
стричь свою кожу,
чтобы смыть его сок без мякоти,
стричь свои глаза,
чтобы он в них не видел чёртиков,
стричь свои мысли,
чтобы казаться к нему ближе
и придумывать,
что всё это
так невозможно трогательно –
будто жираф,
кормящий сосцами
тысячу журавлей, летящих
из сердца зелёной пагоды
на паперть бумаги
с надписью пеплом: «паспорт»…
правда, утром
журавли возвращаются
на орбиты своя, и от этого
так приторно,
так трогательно думать,
что ножницы
улетели куда-то в форточку,
что кофе
горькоподобен чуду, чудеса же
творить некому вот уже больше
двух тысяч вечностей,
что близость –
это звероящер, выкормленный
молоком змеи
и зубами гиены (в трупиках
и прогорклой крови)…
утром
всё просто:
режется
лук,
тормозит такси,
из индейцев-скальпиков
воздвигается дом.
ты идёшь разносить будильники
или пиццу, болтая во рту
пузырьки безумия
из сиропа от кашля –
чтоб в горле хотя бы камушки
говорили друг с другом
и были друг другу ближе…
спят без задних иные сновидцы
вящий космос в полночных прыщах
менингитное небо столицы
я несу на усталых плечах
перекресток пустует у парка
некто редкий заходит в метро
я иду как синоним упадка
беспокойством наполнив нутро
блеклым паром труба бородата
треплет ветер его в кураже
мне здесь радостно было когда-то
никогда так не будет уже
смуглый юноша средней закалки
муравей ежедневной возни
в неуютной норе коммуналки
я был счастлив с тобой черт возьми
и запомнил как это бывает
с поцелуем в горячий висок
только время увы убывает
убивает стирает в песок
потому до печального срока
жил на свете любовью горя
но шатаюсь теперь одиноко
под нездешним дождем января
чтобы эту тоску побороть мне
осторожно в последней строке
выйди господи из подворотни
с именным пистолетом в руке
то направо пойду то налево
незнакомого бога моля
и глядит менингитное небо
равнодушно глядит на меня
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
