Попытка увясть или Утренние муки творчества, не увенчанные творением
Утром проснулась от поцелуя мужа, уходившего на работу. Спать бы ещё и спать, я же в отпуске - специально, чтоб отоспаться. Вот ведь, достался мне "жаворонок", не представляющий, как можно спать после восьми. Проглотив злобу, открыла глаз.
- Кофе готов.
Так, уже лучше.
- Выключи солнце.
Задёрнул занавеску, на цыпочках прочапал к выходу. Слонопотамы дружно позавидовали лёгкой поступи. Услышав щелчок входного замка, закрыла глаз. Спать.
Ха, не тут-то было. Встала, налила кофе, включила ноут. Первым делом, даже не заглянув в патоку отзывов, сунулась в Ристалище - что нового? Новое было: "тема турнира: Увядание (любое - в природе, душЕ, отношениях и т.д.)".
А что, хорошая тема, просто отличная тема, можно сказать, родная, - подумала я и приготовилась увядать. Грустно, отчаянно, вложив душу. Может, не всю, а сколько получится - фрагмент, кусочек, лоскут. В попытке сосредоточиться посидела некоторое время и... вспомнила анекдот. В тему. Неприличный. Странно, раньше он мне не казался таким смешным.
Нужно было срочно что-то в себе изменить. Вынув себя из уютного кресла, встала на середину комнаты и приняла позу увядающего лотоса. Постояв так некоторое время, почувствовала признаки проклюнувшейся печали. Отлично, теперь надо закрепить это состояние. Не меняя позы, просеменила к зеркалу и, скосив глаза, посмотрела на отражение. Зеркало честно отразило хитрую каракатицу в шортах и полосатой майке. Нет, так дело не пойдёт. А если съесть что-нибудь? Может, хоть крокодилова слеза выжмется.
Печалить организм бутербродом было лениво, а на яблочко он отреагировал вполне предсказуемо - затребовал музыки. Не препятствуя импульсу, пробежавшему от мозга к конечностям, я рванула в комнату и активизировала плейлист в случайном порядке.
"Do anything that you want to do, but uh-uh,
Honey, lay off of my shoes
Don't you step on my Blue suede shoes.
You can do anything but lay off of my blue suede shoes", - тут же сбацал Элвис Пресли. Посмотрев на па, выделываемые собственными ногами в голубых (естественно) махровых тапочках, огромным усилием воли я заставила себя выключить проигрыватель.
Что бы такое грустное вспомнить? Ох, ну конечно, песню. А лучше - романс.
Мысль об отцветших хризантемах тут же оживила всё тот же старый пошлый анекдот (и почему он раньше не казался остроумным?).
Отсмеялась, успокоилась очередным яблочком.
- Прошла любовь, завяли помидоры, - пришёл на выручку внутренний дурной голос.
- Хватит! - рявкнула я, пожалуй, слишком громко.
- Что - хватит? Я ещё не начинал, - младшенький распахнул дверь и, придержав её, вызвал сквозняк. Поднявшийся ветер закружил по комнате, сбросил на пол листы распечатки и поднял угол занавески. - О, какая у тебя деляночка!
Деляночка? Чёрт возьми! Помидоры! Опять вчера забыла полить, и они пожелтели, поникли.
- Воды! - просипели дуэтом мои внутренний и внешний голоса, и сын, мгновенно уяснив проблему, бросился на кухню за кувшином. Я тоже приняла участие, встала и начала двигаться к подоконнику.
Стенка, граничащая с комнатой старшенького, содрогнулась от неожиданного включенного heavy metal. Я села на подвернувшийся диван и перевела дыхание.
- Всё в порядке? - младший с кувшином бодро прошел через комнату и недрогнувшей рукой полил "делянку", будто не чувствуя пронизывающей вибрации. А может, просто привык. Полил, ухмыльнулся и исчез.
- Не очень громко? - радостно поинтересовался вошедший старшенький.
- Нет-нет, всё отлично.
Хорошие у меня дети, заботливые.
Стоя над увлажнённой землей, я изо всех сил сочувствовала чахлым растениям. Деляночка - моя дань огородному буму, охватившему друзей в начале июня. Они тогда в выходные разбежались по дачам с общей целью вскопать и посадить. Я, чтоб не остаться в стороне, купила прямоугольный пластмассовый ящичек, набила его землёй из цветочного магазина и воткнула маленькие голубые семечки из пакетика с надписью "Помидоры. Урожай на подоконнике". Семена взошли, пахли очень правильно, помидорами, а урожая не предвиделось, потому что к середине ав.. хмхм.. за три недели до сентября не появилось ни одного цветочка, не то, что помидорчика.
А может, забить на грусть и увядание? И просто радоваться, пока лето, тепло, у друзей на грядках зреют кабачки и помидоры, а у меня в ближайшем магазине продаётся великолепное шоколадное мороженое.
Весенним утром кухонные двери
Раскрыты настежь, и тяжелый чад
Плывет из них. А в кухне толкотня:
Разгоряченный повар отирает
Дырявым фартуком свое лицо,
Заглядывает в чашки и кастрюли,
Приподымая медные покрышки,
Зевает и подбрасывает уголь
В горячую и без того плиту.
А поваренок в колпаке бумажном,
Еще неловкий в трудном ремесле,
По лестнице карабкается к полкам,
Толчет в ступе корицу и мускат,
Неопытными путает руками
Коренья в банках, кашляет от чада,
Вползающего в ноздри и глаза
Слезящего...
А день весенний ясен,
Свист ласточек сливается с ворчаньем
Кастрюль и чашек на плите; мурлычет,
Облизываясь, кошка, осторожно
Под стульями подкрадываясь к месту,
Где незамеченным лежит кусок
Говядины, покрытый легким жиром.
О царство кухни! Кто не восхвалял
Твой синий чад над жарящимся мясом,
Твой легкий пар над супом золотым?
Петух, которого, быть может, завтра
Зарежет повар, распевает хрипло
Веселый гимн прекрасному искусству,
Труднейшему и благодатному...
Я в этот день по улице иду,
На крыши глядя и стихи читая,-
В глазах рябит от солнца, и кружится
Беспутная, хмельная голова.
И, синий чад вдыхая, вспоминаю
О том бродяге, что, как я, быть может,
По улицам Антверпена бродил...
Умевший все и ничего не знавший,
Без шпаги - рыцарь, пахарь - без сохи,
Быть может, он, как я, вдыхал умильно
Веселый чад, плывущий из корчмы;
Быть может, и его, как и меня,
Дразнил копченый окорок,- и жадно
Густую он проглатывал слюну.
А день весенний сладок был и ясен,
И ветер материнскою ладонью
Растрепанные кудри развевал.
И, прислонясь к дверному косяку,
Веселый странник, он, как я, быть может,
Невнятно напевая, сочинял
Слова еще не выдуманной песни...
Что из того? Пускай моим уделом
Бродяжничество будет и беспутство,
Пускай голодным я стою у кухонь,
Вдыхая запах пиршества чужого,
Пускай истреплется моя одежда,
И сапоги о камни разобьются,
И песни разучусь я сочинять...
Что из того? Мне хочется иного...
Пусть, как и тот бродяга, я пройду
По всей стране, и пусть у двери каждой
Я жаворонком засвищу - и тотчас
В ответ услышу песню петуха!
Певец без лютни, воин без оружья,
Я встречу дни, как чаши, до краев
Наполненные молоком и медом.
Когда ж усталость овладеет мною
И я засну крепчайшим смертным сном,
Пусть на могильном камне нарисуют
Мой герб: тяжелый, ясеневый посох -
Над птицей и широкополой шляпой.
И пусть напишут: "Здесь лежит спокойно
Веселый странник, плакать не умевший."
Прохожий! Если дороги тебе
Природа, ветер, песни и свобода,-
Скажи ему: "Спокойно спи, товарищ,
Довольно пел ты, выспаться пора!"
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
