Знаю, умру на заре! — Ястребиную ночь
Бог не пошлёт по мою лебединую душу!
Марина Цветаева
Какая ложь…- любовь, полёт и пьянство!
-
……Ведь мы все комики и трусы…
Ленка Воробей
...Бог посылал не ястребов -
а нежных соек в рваных шейках...
Какая ложь - семья, любовь,
наклейка на щеке: "ищейка
тепла", малина в пузырьке
за сорок (тоже замерзала!)...
Нет, только - горбик в рюкзаке -
папьемашистых дур и заек...
Мой похуаненный приют,
мой злой рубеж с дрожащим "бриться -
до кости"...
Нет.
Я на краю -
по небу - бритвой - в далматинцев:
по чёрно-белым "так, как на...",
по бело-чёрным вертикалям...
Ты будешь - в шашки - на коня?
Ты хочешь - шашкой - в "доигрались
до настоящего! - кому
теперь нести до крика - чашку?"
Я убивала только мух.
Я предавала лишь ромашки,
и то - не насмерть!
Я жила
в кухонной жажде равных порций -
среди вранья,
среди жлобья,
в звезде прекрасного уродства,
в воздушной яме,
в крабе,
в "кря"
растущей утки про свободу...
Потел дефис в календарях
и кровью, и сирени потом,
и одиночеством сирен,
и сирененной истерией
к соседям - скорой...
Вне арен,
на три-четыре -
от лжи и пыточных рогов,
от матадоров в нимбах белых,
от жестов жертвенной рукой
по оседанию акеллы
в прыжках - на шею и в кювет,
где души листиками тела
впадают в серебристый свет
деревьев, улиц и отелей,
от чешуи и чехарды,
от шахмат, правильных - до мата!
- в тот плен, где жёлтые киты
под чертями -
сдаюсь.
И хватит.
И хватит...
Ястреб.
Вилы.
Тень
медузно-чёрного на стыло-
белесом...
Неудачник. Поляк и истерик,
Он проводит бессонную ночь,
Долго бреется, пялится в телик
И насилует школьницу-дочь.
В ванной зеркало и отраженье:
Бледный, длинный, трясущийся, взяв
Дамский бабкин на вооруженье,
Собирается делать пиф-паф.
И - осечка случается в ванной.
А какое-то время спустя,
На артистку в Москву эта Анна
Приезжает учиться, дитя.
Сердцеед желторотый, сжимаю
В кулаке огнестрельный сюрприз.
Это символ? Я так понимаю?
Пять? Зарядов? Вы льстите мне, мисс!
А потом появляется Валя,
Через месяц, как Оля ушла.
А с течением времени Галя,
Обронив десять шпилек, пришла.
Расплевался с единственной Людой
И в кромешный шагнул коридор,
Громыхая пустою посудой.
И ушел, и иду до сих пор.
Много нервов и лунного света,
Вздора юного. Тошно мне, бес.
Любо-дорого в зрелые лета
Злиться, пить, не любить поэтесс.
Подбивает иной Мефистофель,
Озираясь на жизненный путь,
С табурета наглядный картофель
По-чапаевски властно смахнуть.
Где? Когда? Из каких подворотен?
На каком перекрестке любви
Сильным ветром задул страх Господен?
Вон она, твоя шляпа, лови!
У кого это самое больше,
Как бишь там, опереточный пан?
Ангел, Аня, исчадие Польши,
Веселит меня твой талисман.
Я родился в год смерти Лолиты,
И написано мне на роду
Раз в году воскрешать деловито
Наши шалости в адском саду.
"Тусклый огнь", шерстяные рейтузы,
Вечный страх, что без стука войдут...
Так и есть - заявляется Муза,
Эта старая блядь тут как тут.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
