Когда из нас налепят сны чужим -
вареничные, медные, сквозные,
которых электричные борзые
передадут цыганам в сквозняке -
с подачкой голубой еще махры
и черствой булки, в мусор обреченной, -
сгущенной ночью слипнется в печенках
чужих бессонниц брошенная ночь,
в цветах болонок, белых, словно ворс,
забытый монстром Время в шевелюрах...
И мы услышим, как смеются куры.
И мы увидим тварей у травы,
как у воды - пытающихся вы-
вих-выхаркать снотраву "боваришиц"
и наших мыслей, мысленно-парижских,
в которых бы в субботу умереть,
узнав друг друга.
Не узнав себя.
Запутавшись в двух зеркалах двуглазых -
учеников дробления -
по вазе,
по глазу,
по осколку,
по пути
себя к себе...
Где - рассыпаться так,
чтоб лишь сплетясь почувствовать: ты - целый.
И пить луну, как ведьма варит зелье.
И все-таки бояться пить луну....
Когда-нибудь из нас налепят сны -
чужим, богатым, нищим, вещим - всяким.
Украсят голубой улыбкой маков
и красной океановой тоской.
Но это - после.
А сейчас
мы вьем
из теста страхов - сны чужих шекспиров,
и прилипаем раненным пломбиром
к щекам неравнодушных покрывал,
которым снится смутное "когда",
не пойманное ни в одной из сказок...
Обнявшись, как с подушкой - первоклассник,
страшась дракона утреннего "бззззз",
мы спим, чужие всяческим "когда",
чужие батарейным перекличкам...
И звезды, как цыгане - в электричке,
таращатся сквозь мутное стекло...
Имя Пушкинского Дома
В Академии Наук!
Звук понятный и знакомый,
Не пустой для сердца звук!
Это — звоны ледоходе
На торжественной реке,
Перекличка парохода
С пароходом вдалеке.
Это — древний Сфинкс, глядящий
Вслед медлительной волне,
Всадник бронзовый, летящий
На недвижном скакуне.
Наши страстные печали
Над таинственной Невой,
Как мы черный день встречали
Белой ночью огневой.
Что за пламенные дали
Открывала нам река!
Но не эти дни мы звали,
А грядущие века.
Пропуская дней гнетущих
Кратковременный обман,
Прозревали дней грядущих
Сине-розовый туман.
Пушкин! Тайную свободу
Пели мы вослед тебе!
Дай нам руку в непогоду,
Помоги в немой борьбе!
Не твоих ли звуков сладость
Вдохновляла в те года?
Не твоя ли, Пушкин, радость
Окрыляла нас тогда?
Вот зачем такой знакомый
И родной для сердца звук —
Имя Пушкинского Дома
В Академии Наук.
Вот зачем, в часы заката
Уходя в ночную тьму,
С белой площади Сената
Тихо кланяюсь ему.
11 февраля 1921
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
