Говорят, что слово - бесприданница и лакей.
Что у слов есть дом на тучках - железный бункер.
Иногда человечек плачет - и в тупике
ты молчишь...
Хорошо шкатулочке с варежкой, выпадающей из рисунка!
Хорошо быть сомом, у которого река продевается в "решето".
Хорошо - побирушкой: частит - каждый выдох - как грош ржаной!
А вот тут вот - мотаешь на скулы себе "за что?" ...
Говорить - сумасшедше тускло.
Молчать - грешно.
И навесишь - лаковых - что перчатки - на вороньё
уголочков рта.
И посадишь слезу на цепь.
Междометия - полосатые, как енот.
Недостишия - бесполезные, как рецепт
на тик-тик-сомолчанье и в-тютельку-локоток,
на платок, самосушащий сухость прозрачных щёк...
...а глухие смеются в чертогах берлог-болтог,
теребя в ушах медузово-зыбкий шёлк
ниочёмия...
Но об этом болтать - смешно
и туземно (как резать пальцы и кровь мешать
ради дружбы)...
Висит тишина, словно зверь пушной,
в ненагретой избушке, и держит косматый шарф....
Хорошо быть избушкой - звучащей на сто семей.
Хорошо быть шкатулкой - с архивом солей и круп,
и шуршащих ромашек войн - ведь они теплей
эмигрантов, сквозь триумфальную арку губ
проходящих стадами - раненных в душу слов,
слов, сменивших имя, профессию, темноту...
Потому что - нет их.
Под скомканный дымный зёв
равнодушные смайлы зародышей подметут...
Штрихи и точки нотного письма.
Кленовый лист на стареньком пюпитре.
Идет смычок, и слышится зима.
Ртом горьким улыбнись и слезы вытри,
Здесь осень музицирует сама.
Играй, октябрь, зажмурься, не дыши.
Вольно мне было музыке не верить,
Кощунствовать, угрюмо браконьерить
В скрипичном заповеднике души.
Вольно мне очутиться на краю
И музыку, наперсницу мою, -
Все тридцать три широких оборота -
Уродовать семьюдестью восьмью
Вращениями хриплого фокстрота.
Условимся о гибели молчать.
В застолье нету места укоризне
И жалости. Мне скоро двадцать пять,
Мне по карману праздник этой жизни.
Холодные созвездия горят.
Глухого мирозданья не корят
Остывшие Ока, Шексна и Припять.
Поэтому я предлагаю выпить
За жизнь с листа и веру наугад.
За трепет барабанных перепонок.
В последний день, когда меня спросонок
По имени окликнут в тишине,
Неведомый пробудится ребенок
И втайне затоскует обо мне.
Условимся о гибели молчок.
Нам вечность беззаботная не светит.
А если кто и выронит смычок,
То музыка сама себе ответит.
1977
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
