Когда твоя жизнь оценена в ломаный грош,
а ты понимаешь, что и его, наверное, много,
тут важно помнить, что все-таки ты живёшь,
и что у тебя есть единственная дорога,
не важно, какая, асфальтовая или та,
в колдобинах, приобретённая в счет зарплаты,
да хоть и любой запылённый, заброшенный тракт.
Но кто-то фальцетом вослед прокричит: Эй, куда ты?
И это "куда" прозвучит, как "не уходи",
как будто ты был в этой жизни кому-нибудь нужен,
но поздно. Следы твои дочиста смыли дожди,
а новый хозяин твоей алюминиевой кружки
сосёт из нее что угодно, но не компот.
Не верю, но знаю, что ломаный грош бывает дороже,
чем сто тысяч грошей, пожертвованных от щедрот
лоснящейся салом хозяйской румяной рожи.
"Не уходи" - практически всё, что могу,
всё, что обещала приснившейся стылой тревоге.
Не знаю, какими словами, но я-себя-сберегу
на этой единственной, в ломаный грош, дороге.
P.S. Как принято говорить, "что-то личное". Даже если будут коменты, я на них не отвечу, простите.
Сижу, освещаемый сверху,
Я в комнате круглой моей.
Смотрю в штукатурное небо
На солнце в шестнадцать свечей.
Кругом - освещенные тоже,
И стулья, и стол, и кровать.
Сижу - и в смущеньи не знаю,
Куда бы мне руки девать.
Морозные белые пальмы
На стеклах беззвучно цветут.
Часы с металлическим шумом
В жилетном кармане идут.
О, косная, нищая скудость
Безвыходной жизни моей!
Кому мне поведать, как жалко
Себя и всех этих вещей?
И я начинаю качаться,
Колени обнявши свои,
И вдруг начинаю стихами
С собой говорить в забытьи.
Бессвязные, страстные речи!
Нельзя в них понять ничего,
Но звуки правдивее смысла
И слово сильнее всего.
И музыка, музыка, музыка
Вплетается в пенье мое,
И узкое, узкое, узкое
Пронзает меня лезвие.
Я сам над собой вырастаю,
Над мертвым встаю бытием,
Стопами в подземное пламя,
В текучие звезды челом.
И вижу большими глазами
Глазами, быть может, змеи,
Как пению дикому внемлют
Несчастные вещи мои.
И в плавный, вращательный танец
Вся комната мерно идет,
И кто-то тяжелую лиру
Мне в руки сквозь ветер дает.
И нет штукатурного неба
И солнца в шестнадцать свечей:
На гладкие черные скалы
Стопы опирает - Орфей.
1921
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
