В тот незабываемый день уже вечером я понял, что со мной произойдёт что-то необыкновенное. Не прошло и двух часов, как я встретил Анатоля Франса на знаменитом острове неимператорских пингвинов. Сначала я чувствовал себя человеком и, преодолев робость перед великим французом,заговорил с ним. Но, увы мне, он говорил о таких вещах, которые давно недоступны моему неосоветскому сознанию.
Пока он говорил, кожа моя превращалась в пингвинью шкуру, руки, забыв пальцы в карманах брюк, стали похожи на крылья-ласты, и я мог обходиться без ботинок. Вот повезло, - подумал я - теперь обзавестись подружкой - и можно жить, пока не проснулся.
И всё-таки тогда я ещё способен был о чём-то думать, хотя и понимал, насколько далёк от меня Франсуа Тибо. Мне хотелось оправдать своё невежество, но разве мог я подумать, что мне удастся извлечь только жалкий нечленораздельный писк из своей прежде звонкоголосой гортани. А потом... а потом я плавал и нырял вместе с другими пингвинами, и мне было так хорошо, что я пытался смеяться. Я не чувствовал, что вода холодна, хотя берега острова были сплошь покрыты толстой коркой льда и припорошены снегом. Я наелся рыбы до того, что угощал ею свою подругу-пингвиниху.
О, рыба! Если бы я не был пингвином, я посвятил бы тебе оду или написал трактат в духе " Поэтического искусства" Буало. Я воспел бы каждую чешуйку, каждую косточку, каждый плавничок и, конечно, твой божественный вкус.
О, подарок судьбы! - я вообще перестал думать. Я чувствовал себя гениальным самцом-пингвином и ощущал каждой клеткой своего тела, как гаснут во мне лампочки второй сигнальной системы, а ёлочные фонарики первой всё ярче и ярче светятся в темноте.
Но почему он выбрал меня? За какие заслуги? Если бы я умел говорить, а не только писАть лапою на снегу, я попросил бы его превратить весь наш народ в пингвинов, и всем было бы хорошо. Ах, французы, разве могли они по достоинству оценить этот гениальный труд!
Реклама: Остров пингвинов - это идиллия и верх совершенства! Приезжайте и Вы обретёте забвение и отдых!
Наш адрес: Сон под ёлкой в Новогоднюю ночь; телефон: ВО-ОБ-РА-ЖЕ-НИЕ; обращаться после полуночи.
Но зачем позвал меня тот седой человек? Я его не знаю. И потом, если человек, значит, наверняка, - враг! Я боюсь его, но всё-таки осторожно иду на зов. И он, улыбаясь, гладит меня по голове...
О Ты, пространством бесконечный,
Живый в движеньи вещества,
Теченьем времени превечный,
Без лиц, в трех лицах Божества!
Дух всюду Сущий и Единый,
Кому нет места и причины,
Кого никто постичь не мог,
Кто все Cобою наполняет,
Объемлет, зиждет, сохраняет,
Кого мы называем - Бог!
Измерить океан глубокий,
Cочесть пески, лучи планет
Xотя и мог бы ум высокий, -
Тебе числа и меры нет!
Не могут духи просвещенны,
От света Твоего рожденны,
Исследовать судеб Твоих:
Лишь мысль к Тебе взнестись дерзает, -
В Твоем величьи исчезает,
Как в вечности прошедший миг.
Хаоса бытность довременну
Из бездн Ты вечности воззвал,
А вечность, прежде век рожденну,
В Cебе Cамом Ты основал:
Cебя Cобою составляя,
Cобою из Cебя сияя,
Ты свет, откуда свет истек.
Cоздавый все единым Словом,
В твореньи простираясь новом,
Ты был, Ты есть, Ты будешь ввек!
Ты цепь существ в Cебе вмещаешь,
Ее содержишь и живишь;
Конец с началом сопрягаешь
И смертию живот даришь.
Как искры сыплются, стремятся,
Так солнцы от Тебя родятся;
Как в мразный, ясный день зимой
Пылинки инея сверкают,
Вертятся, зыблются, сияют, -
Так звезды в безднах под Тобой.
Светил возженных миллионы
В неизмеримости текут,
Твои они творят законы,
Лучи животворящи льют.
Но огненны сии лампады,
Иль рдяных кристалей громады,
Иль волн златых кипяший сонм,
Или горящие эфиры,
Иль вкупе все светящи миры -
Перед Тобой - как нощь пред днем.
Как капля в море опущенна,
Вся твердь перед Тобой сия.
Но что мной зримая вселенна?
И что перед Тобою я?
В воздушном океане оном,
Миры умножа миллионом
Стократ других миров, - и то,
Когда дерзну сравнить с Тобою,
Лишь будет точкою одною:
А я перед Тобой - ничто!
Ничто! - Но Ты во мне сияешь
Величеством Твоих доброт;
Во мне Себя изображаешь,
Как солнце в малой капле вод.
Ничто! - Но жизнь я ощущаю,
Несытым некаким летаю
Всегда пареньем в высоты;
Тебя душа моя быть чает,
Вникает, мыслит, рассуждает:
Я есмь - конечно есть и Ты!
Ты есть! - Природы чин вещает,
Гласит мое мне сердце то,
Меня мой разум уверяет,
Ты есть - и я уж не ничто!
Частица целой я вселенной,
Поставлен, мнится мне, в почтенной
Средине естества я той,
Где кончил тварей Ты телесных,
Где начал Ты духов небесных
И цепь существ связал всех мной.
Я связь миров повсюду сущих,
Я крайня степень вещества;
Я средоточие живущих,
Черта начальна божества;
Я телом в прахе истлеваю,
Умом громам повелеваю,
Я царь - я раб - я червь - я бог!
Но, будучи я столь чудесен,
Отколе происшел? - безвестен;
А сам собой я быть не мог.
Твое созданье я, Создатель!
Твоей премудрости я тварь,
Источник жизни, благ Податель,
Душа души моей и Царь!
Твоей то правде нужно было,
Чтоб смертну бездну преходило
Мое бессмертно бытие;
Чтоб дух мой в смертность облачился
И чтоб чрез смерть я возвратился,
Отец! - в бессмертие Твое.
Неизъяснимый, непостижный!
Я знаю, что души моей
Воображении бессильны
И тени начертать Твоей;
Но если славословить должно,
То слабым смертным невозможно
Тебя ничем иным почтить,
Как им к Тебе лишь возвышаться,
В безмерной радости теряться
И благодарны слезы лить.
1780 - 1784
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
