Сезон дождей. Прохлада светофора.
Как вой, протяжный не-сезон души.
На небе - облака с походкой вора.
Медведица в тоске без черемши
кусается...
Заложниками лужи
вжимают в плечи темечко и лоб.
К церквушке, где замок и тени кружек
прижались, как дворняги, будохлоп
и хлопобуд.
Сезон дождей. И лавы.
Сезон левреток в пазухах лжецов.
Фонарь, промокший до железных плавок,
заглядывает зонтикам в лицо:
"какая поппинс"...
...судорожно-мягко -
вода - вода- вода- вода - вода...
Мы все - вода в прокисшей кулебяке
земли со ржавой раной живота,
ржаной тоской по небу и безлюдью,
когда сидишь в любви, как в луже луж,
и город из семи плевков верблюда
сползает в тьму с блестящих нежно душ...
Мы все - вода.
Кто - глинче.
Кто - воднее.
Кто - зонтичней.
Кто - подберезней.
Кто - ...
Заложниками руки леденеют.
Трещит по швам наполненный "хот-дог"
непропеченной шкурки - от горчицы,
кореньев страха, огорчений щек...
Мы - водные застенчивые чипсы,
укушенные небом за бочок
стихией грусти.
Мы - Пьерры и перья
воробушков, замоченных до дыр...
Мы подпираем тряпочками двери,
чтоб дождь не смыл наш пересохший мир -
где женщины босы и бесчулочны,
и нет плаща на ковролине, где
не старость - одинокости песочек
стекает по ненужной наготе,
где дождь идет на серый светофорный
зрачок обид на то, что дождь - идет,
а воспаленно-легкий белый пони
сдыхает под таверной "Идиот",
на то, что - не-сезон для хлопобуддов,
на то, что зонт - как луковка, плакуч,
на то, что в тесных ванных сучьих будках
в головке душа видно морду туч,
на то, что в записной халатной книжке -
как в церкви, пусто. В доме - ни души...
Сезон дождей.
Испорченная стрижка
асфальта.
Бабка веник черемши
дает медведю детского граффити.
... а ты, вот ты - кому себя хоть дать?!..
Сезон дождей.
Мы тонем.
Нас не видно.
Вода.
Вода.
Вода.
Вода.
Вода...
Нескушного сада
нестрашным покажется штамп,
на штампы досада
растает от вспыхнувших ламп.
Кондуктор, кондуктор,
ещё я платить маловат,
ты вроде не доктор,
на что тебе белый халат?
Ты вроде апостол,
уважь, на коленях молю,
целуя компостер,
последнюю волю мою:
сыщи адресата
стихов моих — там, в глубине
Нескушного сада,
найди её, беженцу, мне.
Я выучил русский
за то, что он самый простой,
как стан её — узкий,
как зуб золотой — золотой.
Дантиста ошибкой,
нестрашной ошибкой, поверь,
туземной улыбкой,
на экспорт ушедшей теперь
(коронка на царство,
в кругу белоснежных подруг
алхимика астра,
садовника сладкий испуг),
улыбкой последней
Нескушного сада зажги
эпитет столетний
и солнце во рту сбереги.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
